Луна свалилась
Денис Славиков

© Денис Славиков, 2026

ISBN 978-5-0071-1088-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

— И ты верно думаешь, что всё это действительно случится? По-моему, это просто сон. Сон как сон. У тебя хорошая фантазия! Да настолько.. что просто обзавидуешься! Ты же писатель.

— Поверь мне, это не просто сон. Я ручаюсь! Мне снились сны. Но все они не были такими как этот.

— Какими? Такими… — произнесла сонная Дари, закатив глаза.

— Словно он случился со мной взаправду. Словно я и не спал вовсе тогда. Тогда, когда они мне всё рассказали. То, о чём никто, кроме меня, не знает и не узнает.. ну, по крайней мере, они так сказали…

— Ой, ну ты и ушлёпок! Только зря разбудил.. я ещё бы часик.. подрема-а-а-ла, — прерываясь тремя зевками перебила меня и закуталась в одеяло.

Дари — моя подруга. Я стрелял у неё приторные сигареты, а иногда и вправе был получить порцию массажа. Однако последнее зависело исключительно от её настроения. Дари всегда выслушивала, если же того требовали обстоятельства, и всегда подсказывала как поступить, даже если об этом и не просили. Да, у неё характер на любителя. На любителя массажа и сигарет.

Я принялся выходить из комнаты, и, о Боги! Она лежала на тумбе у двери! Приоткрытая, на половину окутанная целлофаном пачка тех самых сигарет. Без спроса, чтобы не будить Дарьку повторно, я стащил одну папироску и жёлтую зажигалку.

Кладбище бычковое. Так я обозвал в то утро балкон, где мы часто курили. Баночка под окурки всегда была переполнена, и их разбрасывали прямиком по балкону. В семь часов тридцать девять минут я уселся на холодных стул, стиснул несколько раз фильтр сигареты и обдал её конец крохотным пламенем. За ржавыми прутьями моросил дождь, что ловил лучи солнца, которое вот-вот взойдет над округой. Я безуспешно принялся перебивать неспокойные мысли о сновидении никотином. А уже когда кладбище пополнилось новосельцем, я рванул в свою комнату, дабы начать собираться для поездки в Петербург.

Первая мысль после пробуждения у меня была такая: «Хочу признаться в своих чувствах Войке». Это девушка, в которую я уж три месяца был влюблён, но всё никак не собирался с духом, чтобы всё рассказать ей. Мы часто виделись: то я приеду в тучный Пи, то она ко мне. Ведь когда ещё, если не сегодня? Ведь сегодня ровно в шесть часов вечера на Землю упадёт Луна. Вторая мысль после пробуждения являлась таковой: «Надо разбудить Дари и обо всём ей рассказать. А ещё стрельнуть сигарету!»

Я зашёл в свою комнату. Два сожителя ещё безмятежно валялись на кроватях. Обременять их своими новостями я не собирался. «Всё равно не поверят да вдобавок и рассердятся, что я потревожил их забвение…» — подумал я. Схватил пожухлую мочалку, бритву, пену, чистые «стыдливые», шампунь и устремился в душ.

Жесткая вода беспощадно закупоривала дырки лейки в нашей душевой. И да, тогда был именно тот день, когда её нужно было прочистить. Пришлось вернуться в комнату голышом и отыскать скрепку. Туда-сюда, туда-сюда. И так около шестидесяти раз… И так… струи устремились мне в недовольную физиономию. Горячая вода успокоила мысли, смыла хаос, что злорадствовал в голове. И я бы так и простоял там весь день, но «признание» ожидало меня.

Я был готов через полчаса. Отправил сообщение-приглашение на рандеву в час дня и после поднялся в комнату Дари. Она всё ещё спала, и не удивительно: ведь ложится она довольно-таки поздно, где-то в три-четыре ночи. Сокрушительно негромко я пробрался до стула, увенчанным парой чёрных брюк и чуть ли не дюжиной футболок. Я переложил кучу на ближайшую свободную кровать. Около пяти минут проползли — сидеть я не мог более, и я взял цель на цветочный. Открывался он в девять, через две трети часа. И перед ним было бы неплохо прогуляться.

У выхода из общежития мусорку растрепали вороны, я же даже упаковку шоколадную не подобрал, хоть она так просилась в руки и лежала на моём пути. Вот они: привычные куст, дерево, куст, тропинка. Только сегодня я уловил, я разглядел их «последность». Рассуждения ввели меня сначала в ступор, а затем ускорили. Их «последность» ничуть уже не волновала.

В квадратах малых плантаций мне посоветовали взять «розыыы». Альстромерии — мои спасители в обыденности и стандартизации цветников! Сегодня деньги — копейки, они не имели ценности, лишь время, время, оставшееся на желаемое, что обычно подавляется устоями и страхами. После забежал в табачный магазин.

Через десять минут я ждал автобус до города: все куда-то спешили.. неужели они тоже знали ПРАВДУ? Пока мои ноги упирались в асфальт, а мысли в Войку, я разглядывал широкие штаны, что были на девушке близ фонарного столба у остановки. Они лились в камень, прямо как мои намерения, но лишь с огромным отличием в постоянности первых. Мне захотелось их потрогать, и я это сделал. Чем я руководствовался? Ничем. У меня была только отмазка на все свои сегодняшние спонтанные действия. Девушка оцепенела и после, помявшись, заявила: «С вами всё нормально?» и отстранилась, скорчив физиономию. Все мигом выстрелили в меня взором, и мне не было не по себе, наоборот… Они же не знают… В тот момент во мне взбурлило желание рассказать правду.

«Люди! Сегодня вечером Луна падёт на нас! У вас мало времени! Правда!» Кто-то начал смеяться… «Поверьте мне! Ну! Я не сумасшедший…» Смех прибавился. Кто-то отшатнулся назад, кто-то безразлично выслушивал мои бредни. Одна девушка даже достала телефон и видимо включила видеозапись. Я замолчал и потупился. Белые цветы поникли со мною.

Разумеется, я дождался следующий транспорт. Моё любимое место: последнее в ряду слева, если смотреть при входе внутрь. Не стоит путать с самыми последними местами. Я приоткрыл окошко, и при движении в эту консервную банку влился свежий воздух. А в голове витали сценарии встречи с очаровательной кареглазой Войкой. Усидеть спокойно я никак не мог все сорок минут, таких долгих и выщипанных минут.

Примерно в десять я уже был на Московском проспекте. Духота. Чёрная вельветовая рубашка прилипала к телу, пиджак прилипал к рубашке, тоже чёрный, поглощал фотоны и нагревался. В меру широкие брюки чуть волновали воздух, подхватываясь редкими слабыми дуновениями. До встречи еще три часа, однако на сообщение мне всё ещё не ответили. «Верно спит или занята, или на занятиях», — размышлял я. Глаз приметил кофейню, куда я и направился.

За кассой исполняла обязанности приветливая и учтивая девушка. Сделав заказ и получив чек, я поблагодарил её и искренне выдал: «Вы очень милая, и движения ваши плавны…» Я почувствовал, как кровь прильнула к щекам, и устремив взгляд в пол, схватил номерок и поспешил в зал. Реакцию девушки я не запечатлел. Ну и как же я умудрился такое сказать. Вот смеху.. «И движения ваши плавны…» Я минуту прогонял по кругу эту фразу в своём котелке, затем отбросил дурацкие переживания, когда мне принесли чаемую корзинку с клюквенным джемом и каким-то кремом.

Там было тесно, но всё же уютно: справа, слева, вот только руки разведи и похлопай соседей по столикам по плечу. Справа, слева в тарелочках по тортику: один из сладких точно-точно «морковь и зайцы», а другой, вероятно, «вишнёвый бархат». Их рассекали ложками и закидывали в рот совершенно опосредованно. А ведь это их последние десерты, и, если бы они задумались об этом, надеюсь, хоть чуть-чуть повнимательнее бы уплетали их. Пока их мысли направлялись куда-то далеко; прямо перед их носом было то, чего мысли жаждали. Или же, тортики, каждый слой, песчинка посыпки, шероховатость бисквита, нежность, смак, первое соприкосновение с языком, движение языка после по зубам и дёснам в поисках остатков жаждали их мысли в первую очередь. Прямо перед их носом то, что они упускают и то, во что не вовлечены… Я задумался ещё пуще. Могу ли я что-то упускать? Могу же я чего-то не замечать? Ответа не было, так же как уже и моих вкусностей.