Александр Теплов
Эпоха тишины

ЭПОХА ТИШИНЫ

Утро Александра Петрова началось не с привычного кофе, а с жеста жены. Она стояла на террасе, бледная, и молча указывала пальцем в небо. Петров вышел на террасу и замер. На безупречно синем летнем небе висел исполинский, неестественно чёрный столб дыма. Он не двигался, словно был прибит к небосводу, пугающе напоминая кадры к голливудскому блокбастеру о оконце света или о вторжении инопланетян.

– Мне казалось, я слышала взрывы ночью, – растерянно пробормотала она, явно находясь под впечатлением от увиденного. – Ты ничего не слышал?

– Что я мог услышать, кроме своего храпа?! Сейчас я посмотрю новости, – ответил Петров и лихорадочно начал листать ленту новостей на своём смартфоне.

Он не стал включать телевизор – он знал, что там правду приберегут до вечера, если вообще что-нибудь скажут, кроме того, что типа: «…силы ПВО отражали атаки беспилотников в Ленинградской области и Санкт-Петербурге. Все цели поражены». Петров не спешил бросать камни в телевизионщиков. Он понимал: их молчание – это попытка удержать общество от хаоса и не поддаться на провокации противника. Но пока в эфире царило спокойствие, интернет уже гудел. Telegram-каналы и МАХ наперебой трубили о пожаре на складах Wildberries в Северной столице.

– Склады Вайлдбериз горят, – сообщил он информацию жене и добавил, – Ты на ВБ больше ничего не заказывай и вперёд не плати. Похоже хохлы серьёзно за них взялись.

– А я никогда и не плачу вперёд, только по факту получения, – заверила мужа Анжелика.

Дорога на работу превратилась в сюрреалистичный трип. Петров ехал по шоссе, зажатый между двумя столбами дыма. Слева по курсу движения горел склад «Вайлдберриз» – гигантские ангары, которые еще вчера были символом потребительского рая, сегодня превратились в искореженные скелеты. Складские корпуса лежали в руинах, над ними, как хищная птица, кружил пожарный вертолет, сбрасывая воду в чёрное месиво.

Когда Петров вошёл в кабинет СБ все уже были на местах. На стульях вдоль стены, словно на своих законных местах, расположились юрист Топов Виталий Сергеевич и топ-менеджер Ищенко Константин Дмитриевич. Эти двое были завсегдатаями утренних летучек – или, как на военный манер окрестил их начальник службы безопасности Борис Анатольевич Крыков, «политинформаций». Здесь, в этот утренний час, переплетались рабочие планы, юридические тонкости и бесконечные споры о политике, без которых не обходилось ни одно совещание.

Коллектив, с началом специальной военной операции раскололся на два лагеря, невидимая граница между которыми проходила прямо по коридору, который отделял кабинеты службы безопасности от секции из двух кабинетов (который кто-то в шутку окрестил «Азовсталь») где находился юридический отдел и занимал своё место Ищенко Константин Дмитриевич.

– Видел? – громко спросил Колесов Павел Борисович, заместитель начальника службы безопасности, не дожидаясь, пока Петров поздоровается и займёт своё место. – Это же прямое послание. Они бьют по логистике, по нашему комфорту. Хотят, чтобы мы почувствовали, что война – это не где-то там, в телевизоре, а здесь, у нас под окнами.

Павел был сторонником жёстких мер. Его гнев, словно натянутая тетива, всегда был направлен на внешних врагов: то он грозил «Посейдоном» британским берегам, то призывал к ответным ударам по Америке. Для него дым над складом был личным вызовом. Он верил, что удары по НПЗ и инфраструктуре – это попытка Запада «раскачать лодку» изнутри, вызвать панику и дефицит.