# Хаос

Алекс Родионов

Инженер-электронщик, проектировщик систем для оборонки, в одночасье теряет всё. Закрытый завод, пустые полки и стыд уличной торговли польским бельем ради молока сыну. Рынок 90-х становится кладбищем смыслов: бывшие главные конструкторы продают турецкие куртки, а капитаны КГБ — поддельную водку. Падение ведет на самое дно — к торговле гниющей морковкой с китайских весов. Но именно там, среди грязи и хвои брошенных елок, выживает главный инструмент инженера — точный ум, готовый строить новый мир с нуля.

## Глава

Лютая перестройка не наступила, она рухнула. Не как смена эпох в учебниках истории, а как прогнивший потолок прямо на голову — внезапно, пыльно и навсегда меняя ландшафт вокруг. Мой диплом инженера-электронщика, еще вчера казавшийся пропуском если не в космос, то в святая святых оборонки, вдруг стал просто бумагой. Начальник отдела автоматизированных систем управления производством с высшим образованием оказался нужен новой стране так же, как перфокарта современному серверу.

Сначала мы сидели по кабинетам, делая вид, что проектируем системы управления. Зарплату не выдавали. А потом завод закрыли. Просто опечатали двери, повесив амбарный замок рядом с табличкой «Объект стратегического значения». Стратегическое значение осталось в прошлом веке.

Первая ступень падения была самой унизительной. Чтобы купить сыну молока, нужно было переступить через себя. Я взял последние деньги, набрал польского товара в виде брошек, женского белья , видеокассет. Стыд жег щеки сильнее мороза. Бывший главный вычислитель огромного научно-производственного объединения стоял за прилавком и уговаривал девчонок померить кружевные лифчики. Каждая проданная безделушка ощущалась не как заработок, а как продажа частицы собственной души. Но девочки покупали, смеялись, крутились перед мутными зеркалами, и этот чужой смех был единственным звуком жизни в мертвом мире моей прошлой карьеры.

Этот бизнес закончился вместе с польским товаром. Остались только руки, привыкшие считать, и голова, которая отказывалась верить в происходящее. Зимой нас согнали на рынок. Городская площадь превратилась в гигантское кладбище иллюзий.