Фёдор Гампин
Рыжий

Глава первая и единственная

Я часто вспоминаю его - моего преданного друга, с которым мы прожили вместе, увы, не очень большой промежуток времени. Не сказать, чтобы наши отношения всегда были безоблачны, мы часто не понимали друг друга, но... наша дружба была искренней и верной - меня и моего Кота.

Рыжий являл собой классический образец обычного, простите за тавтологию – рыжего кота, самой вот такой простой, можно сказать (прости, Рыжий), помоечной породы. По своей натуре, это был весьма деятельный кошак, никогда не позволявший себе вальяжно развалиться на каком-нибудь ковре или диване.

Впрочем, случалось и ему прилечь, но как это происходило! Животное, видимо, считало совершенно лишним тратить время на всякое там укладывание и валилось сразу, с полушага набок, как будто сраженное шальной пулей-дурой. Таким вот незатейливым способом Рыжий падал отдохнуть и для непривычного взгляда это было просто страшно.

Помню, какая-то впечатлительная девушка, будучи у меня в гостях, прибежала на кухню, где я затевал скромный "фуршет" (как я тогда это называл), с отчаянным криком: «Твоему коту плохо! Он шел и вдруг упал на бок! Он, наверное, потерял сознание!» Следом за ней на кухню прибежал, привлеченный воплями, коматозник. «Этот?» - сурово спросил я.

Кстати, под иноземным словом, обозначающим, собственно, лишь неудобный процесс стоячего потребления всякой закуски (что, кстати сказать, совершенно чуждо хлебосольной Руси, где таким образом испокон веку лишь собаки поедали свою похлебку), я подразумевал, скорее, некий ритуал, в котором пище отводилась скромная роль декора, а само действо было направлено на удовлетворение совершенно иной физиологической потребности.

Так старичок из Петушков, мельком упомянутый легендарным Веничкой, совершенно искренне считал, что "выпить на брудершафт" - означает употребить предварительно украденный из аптеки одеколон, что и делал с завидным постоянством.

Но вернемся к Рыжему. Это был до мозга костей уличный кот, который в квартире лишь ел и ночевал. Он не практиковал тыгыдышек с дурацкими воплями по ночам в квартире. Всё, что ему было нужно, он успешно делал днем. И никогда не позволял себе нагадить не то, что дома, даже в подъезде, даже полдня ожидая меня там на батарее (а, вот он, когда валялся!). Ну, это было вынужденное ожидание, ибо ключа я ему не доверял.

Утром он поднимал меня в 5 часов нетерпеливым «Хозяин, выпусти пос…ь!» Приходилось вставать, выпускать и даже провожать до двери подъезда, так как до кнопки замка домофона Рыжий не дотягивался (…малый рост, малый рост… ).

Когда я уходил на работу, кот выскакивал из каких-то ближайших кустов, без раздумий оставляя свои кошачьи дела: хозяин уходит, надо проводить! И провожал, правда! Бежал, как собака, рядом, метров сто, потом раскланивался и возвращался к отложенному. Делам, в смысле.