# Цикличность цивилизационной субъектности

Мила Янина

Что, если взлёт и падение империй подчиняются простому ритму, о котором молчат учебники? Почему маленький остров, который тысячу лет били все кому не лень, вдруг стал хозяином полумира — а империи, тонущие в золоте, рассыпались в пыль?

Эта книга началась с боли. Когда автор сама оказалась «глиной» в чужих руках, ей стало скучно думать о себе — и она начала думать об истории. Не как учёный, а как человек, который ищет утешение в прошлом.

Здесь нет академической сухости. Есть живые короли, уставшие крестьяне, парадоксы, над которыми хочется смеяться, и мысли, после которых хочется молчать. Есть отчаявшаяся королева, которая отправила «лишних людей» за океан — и подарила миру континент. Есть деспот, который, сам того не желая, подарил стране свободу совести. Есть законы исторического дыхания — вдох и выдох, — поняв которые, невозможно смотреть на мир прежними глазами.

Это не учебник. Это разговор у камина, где вам говорят: «Смотри, они тоже падали. И тоже вставали.

## Глава 1

Цикличность цивилизационной субъектности


«Цивилизация — это пространство.

В нём соседствуют разные ответы

на одни и те же вопросы».

Фернан Бродель


Про эту макроисторическую концепцию про то, как страны то меняют мир, оказываясь в роли уверенного Скульптора, то вдруг мир начинает менять их, и они становятся трудно-поддающейся Глиной, я размышляла, не в самый лучший период своей жизни, когда сама оказалась в роли Глины, а моим Скульптором был доктор по имени Курбан. Я уверена, что все происходит в нашей жизни “зачем-то” или “для чего-то”, но думать о своей жизни было ужасно скучно, поэтому я начала думать о более интересном для меня — о Истории. Да, я очень недовольна тем что в русском языке наука История и какая-то история произошедшая с отдельным человеком обозначаются совершенно одинаково. Мне кажется это породило легкомысленное отношение к этой науке. Поэтому я буду писать с заглавной буквы, А те кто “пожалуй, спросят: глупо так зачем пишу? Что за дело им — хочу” Мои размышления можно было назвать «законы исторического дыхания».

После, я стала сверять свои мысли с историческими текстами и узнала, что на эту тему есть развернутые повествования — в трудах Льва Гумилёва, а в книге Арнольда Тойнби «Постижение истории» — целая глава «Вызов и Ответ».

Я хочу написать об этой теме, не опираясь на упомянутых учёных, а пройти по истории лишь на глубине плуга, как землепашец. И если кому-то написанное мной покажется спорным или занимательным, то он сможет углубиться и лучше изучить цикличность цивилизационной субъектности.

История каждой страны — это не линейный прогресс, а вечная смена амплуа. И если это понять и принять, можно перестать обижаться на Историю и не носить целым народом камень за пазухой на другие народы. Стать открытыми для совместного созидания с теми, чьи предки тысячелетие или столетие назад боролись с нашими, а может быть, наших там и вовсе не было, а мы решили срастись — отождествиться, с чем-то неизвестным, а то и непознаваемым.

## Глава 2

Часть 1. Античные распри и разборки

“И сказал Каин Авелю, брату своему: пойдём в поле.

И когда они были в поле, восстал Каин на Авеля,

брата своего, и убил его”

Бытие, 4:8


Одна из самых замечательных историй совместного сосуществования бывших врагов произошла в Древней Греции. Только надо сразу заметить, что Грецией она стала только после того, как оказалась в составе Римской империи. Так часто поступают захватчики — меняют название с гордым звучанием на простое или простоватое. Кто-то делает это официально и открыто, а кто-то исподтишка, насаждая в обиходе так часто, что изначальное название перестаёт вписываться в обычную речь А как корабль назовёшь, так он и будет плыть…

Задолго до появления Римской цивилизации культура эллинов, проживавших на Пелопоннесском полуострове и прилегающих островах, восходила к богатой и развитой Микенской цивилизации с собственным письмом, развитым хозяйством и мореплаванием. Моряки вместе с товарами привозили мудрствования жрецов Азии, Египта и Месопотамии — всё это воплощалось в поэтические мистерии и записывалось на глиняных дощечках как бы мимоходом вместе с записями о приходах и расходах. Тогда на Пелопоннесе жили эолийцы, ахейцы и ионийцы.


Но около 1100 года до н.э. откуда-то с севера в Грецию вторглось несметное количество диких племён, которых назвали дорийцами. Захватывая Пелопоннес преимущественно своей численностью, дорийцы разрушали всё на своём пути и до основания разрушили Микенскую цивилизацию — от хозяйственного уклада до письменности. И, разрушив всё, они там же и осели…


Зачем же они разрушали, ведь могли бы захватить эллинов, как, например, германские племена под предводительством Хлодвига захватили Галлию в поисках плодородной земли. А дорийцы словно бежали от какого-то неведомого бедствия, от голода или мора, гнавшего их с севера. И, добежав до колыбели цивилизации, их страх превратился в злость на тех, кто так хорошо живёт, в то время когда они так трудно выживают или убегают от смерти.


Как бы то ни было, начались на Пелопоннесе «греческие тёмные века», длившиеся дольше трех столетий. Всё это трудное время не велось никаких записей — даже ни одной амфоры этого периода не найдено, а до этого эллины ими славились и очень большие амфоры ставили на могилы родственников. В темные времена и у эллинов не было ни творчества, ни мудрецов — всё сосредоточено на выживании.

Но ведь если захватчики не просто ограбили и ушли, а остались жить вместе с завоёванным народом, им предстоит в тяготах восстанавливать хозяйство и создавать новую цивилизацию на месте разрушенной. Для совместной жизни нужно единое управление. А у этих двух народов была принципиально разная его форма.