Когда рухнет плотина

1. Бозон Хиггса

Во время тихого часа, если рядом с Танькой — можно было залезть ладошкой к ней в трусы и шуровать там сколько хочешь. Она молча лежала. Все это знали. Но один раз пошуровал — и больше неинтересно. Ну эту Таньку косоглазую, какая-то она… Не говорит ничего, смотрит в другую сторону.

А вот Наташа Воронцова — красивая девочка, но к ней не подходи — брыкаться начинает. Она Гогу иногда причёсывала, когда мама его с утра приводила.

— Наташ, причеши Гогу.

Наташа старательно водила расчёской, а Гога смотрел себе на сандалии. У Гоги кудри вились в разные стороны. Он иногда утром, перед садиком, старательно их подрезал ножницами, глядя в зеркало. Но они всё равно лезли.

Мама ему сегодня надела новый костюмчик, красный. Гога выбежал во двор, а там после дождя на асфальте черви. Ну разве можно так оставить? Гога старательно собирал их и складывал в карманы.

— Гога, ну что ты наделал? — мама почему-то расстроилась.

— А чё, мам, они задохнутся?

Гога сидел за кухонным столом и ел блины — мама пекла. У бабули вкусней получается, зато маме можно вопросы всякие задавать: бабуля-то не знает ничего.

— Мам, а из чего сделаны блины?

— Из теста.

— А тесто из чего?

— Из муки.

— А мука?

— Вот вырастешь — и сам всё узнаешь!

— Когда тебя ещё не было, я была красивой и стройной, — мама стояла перед зеркалом в новом платье.

— Мам, я всегда был.

— Когда ты ещё не родился.

— Мам, а я умру?

— Все люди рождаются и умирают.

— А я никогда не умру.

Шёл дождик. Гога бил прутиком по пузырям, которые появлялись на луже. Надо было успеть попасть по пузырю, пока он сам не лопнул. Он так увлёкся, что не заметил, как весь промок.

Бабка дома сняла с него одежду, и он залез под одеяло и заснул.

Во сне он увидел большую лужу. Такую большую, что она была везде. На ней было много пузырей. Он ходил между ними. Гога спросил одного: