Глава 1 - Провинциалки

Открываю глаза. С шипением тру шею. Затекла. Состояние - дерьмо.

За окном машины солнце встаёт, поля какие-то...

Чужая машина. За рулём наш начальник охраны. Соломон.

Как я здесь оказался?!

Не помню ничего.

Рядом со мной на заднем сиденье - мама.

- Мам... - хмурюсь. - А мы... где?

Скашивает на меня свирепый взгляд.

- Очнулся? Везу тебя к ведьме, в лес. На перевоспитание.

- Чо?

На горизонте действительно лес.

- Мам, я серьёзно. Куда мы едем? У меня в обед массаж в больнице... - мутно припоминаю я.

- У тебя в обед - допрос в ФСБ. А потом, возможно, больница, да, - срывается её голос. - Платона Волохова пока задерживали, пальцы ему сломали.

- А что случилось? Мы что - дочку генерала убили? - пытаюсь пошутить я.

Но мама не смеётся.

- Дочка генерала в коме. А кто её туда отправил как раз сейчас и ищут.

- Торцова в коме? Серьёзно?!

- Максима Данилевского тоже забрали. Всех ваших. На допросах. Алиби, не алиби, связи, просьбы, давление. Ему все равно. Запер всех в своем подземном царстве. Всех прессует. Всю охрану людям переломали.

- Бред... Нашим-то это зачем?

- Ну Торцова же с вами была.

- Да там человек двести было! Я её и не видел. Наверное.

Не помню. По поводу вчерашней тусовки в голове чёрная дыра.

- Вот всех парней и загребли. Возможно, изнасилование. Отец-генерал, говорят, крышей поехал.

Всплывает фрагмент вчерашнего вечера. Без начала и конца.

Как сквозь коматоз, чувствую, что меня "потрошат", а я не могу очнуться.

- Ян! Ян!!

Бах... оплеуха. И мысль - это кто у нас такой бессмертный: Аксёнову в морду?

Вспоминаю, как распахиваю глаза и плывёт всё.

- Сын! Приди в себя!

Отцовская оплеуха значит.

- Па-а-ап, ну ты чо-о-о?...

Как непривычно тянутся слова. И очень сложно говорить.

В гостиной - отец, мама, Соломон, сестра Лаура, ещё кто-то...

- Нет, это бесполезно! - всхлипывает мама. - Он никакой!

- Что будем делать? - тревожный голос отца.

- Пап, мне что-то подсыпали... - мямлю я. И меня никто не понимает.

Фрагмент обрывается.

- Класс... - тру ладонями лицо. - А водичка есть?

Мама впихивает бутылку мне в руки. Там треть. Выпиваю одним глотком.

- А ещё?

- Больше нет.

- Давай купим?

Смотрит на меня рассерженно и скептически.

- Зачем так напиваться было, Ян?

- А я не пил. Только безалкогольный коктейль. Мне что-то подсыпали. Торцовой наверное тоже... - хмурюсь. - Очень надеюсь, что меня хотя бы не изнасиловали!

- Очень смешно.

- Да не... не очень.

Закрывая глаза, сжимаю виски.

Вспоминаю ещё один фрагмент. Как меня пихали в эту тачку, а я сопротивлялся и пытался дать в морду Соломону. Но потерял равновесие и долбанулся башней об тачку. И даже звенящий звук “тунц” до сих пор звучит в башке.

Заебись...

Кольцо с руки пропало... - замечаю я.

- А девочек хоть не трогали?

- Нет. Но на допросы вызовут.

- Куда мы едем?

- Ты едешь к моей крестнице, Аглае. Пусть генерал успокоится, найдет кого ищет. Я тебя под репрессии не отдам!

- Аглая?...

Всплывают какие-то рваные картинки.

Её мать, Вера, была кормилицей моей сестры. Я был тогда совсем маленький. Они год жили у нас. Мама тогда подхватила какую-то инфекцию и не могла кормить. Ей врачи привели Веру. Вера была... добрая. Наша Лаура и эта Аглая - молочные сестры, получается.

Аглаю я помню уже позже, ей было лет… девять, нам по двенадцать. Они приехали в гости. Мы её обижали... стебали, избегали. Она была такая... не от мира сего, не "своя". Одевалась убого. Говорила странно. Невпопад молчала. Бесила нас.

- Мы едем к Вере?

- Вера погибла. Я же говорила тебе.

Да?..

- Мы едем к Аглае.

- Где она живет? - прижимаю раскаленный лоб к стеклу.

- Дивнодеево. Хутор. Раньше большая деревня была, теперь и на карте нет.

- Долго ещё?

- Почти приехали.

Мы проезжаем мимо большой белой церкви. Даже, скорее церковного комплекса. Он стоит на холме.

- Это монастырь, - комментирует мама, снимая шейный платок.

- Женский? - ухмыляюсь я, облизывая губы.

Мне небрежно прилетает от неё сумочкой.

- Шучу! - прикрываюсь предплечьем. - Шучу я!

Идиот. И зачем ляпнул? Для мамы сейчас больная тема все это блядство. Башка не варит просто...

- Кстати об этом! - нервно и рассерженно. - Аглая... хорошая чистая девочка. Не смей не то, что тронуть, слово кривое сказать или взгляд косой бросить. Понял?!

Цокаю, закатывая глаза.

- Да нахрен она мне нужна?

- Ты понял меня?! - звенит её голос. - Только попробуй, Ян.

- Да всё... Боже... - с сарказмом морщусь. - Не прикоснусь я к твоей Аглае.

- И будешь вежлив! И вести себя будешь как брат.

- О-о-окей. Как брат. Обещаю.

Как же хреново-то... бесит все. Начиная от ароматизатора в машине.

Рывком дергаюсь вперёд, срывая висящий на зеркале ароматизатор. Выбрасываю раздраженно в окно.

- Можно подумать, мне всрался вообще этот колхоз - "чистый и хороший". Я не по этим... - морщась от головной боли, ворчу я.

- Не смей так говорить о девушках.

- Да там такие девушки... - закатываю глаза. - Знала бы ты этих провинциалок, не защищала бы.

На всё готовы, как дубайские шлюхи!

- Аглая не такая. Отнесись к ней как к Лауре. Они и так к нам на отрез ездить отказывались, после ваших издевательств над девочкой.

- Да ничо мы не делали такого... просто... подростки... - мычу я, сжимая виски.

- Надеюсь, ты повзрослел.

Ну естессна!

- Соломон, дай сигарету.

- Извините, Ян Александрович, не курю.

Цокнув, заглядываю в карманы на сиденьях. Может, оставил кто пачку? Нихрена…

- Интернет там нормально хоть ловит? - ищу по карманам телефон.

- Не ищи. По телефону тебя бы уже давно нашли. Мы без телефонов.

- Да ладно?!

Как без телефона-то?! Там же большая половина моей реальности упакована!

- Нет там связи все равно. Там и электричество не всегда есть.

- Супер, мля... - зажевываю ругательство. - Ты что не могла крестницу в приличное место вывезти?

- К генералу хочешь?

- Нет...

- Тогда, хватит!

- Ну что ты на меня злишься? Не пил я... И Аглаю твою пальцем не трогал...

Горестно вздыхает, сжимая моё запястье. Смотрит в окно.

Я знаю, почему она на меня злится.

Потому что я напоминаю ей молодого отца. И недавно она узнала, что у него внебрачный ребёнок, мой ровесник. Причём, в нашем кругу. Мой друг детства. Узнала, уже глубоко беременной моим младшим братом, Ромкой. Мама очень тяжело это пережила. И чуть не потеряла ребенка. Хотя казалось бы.... Двадцать лет назад было! Ну накуролесил сдуру по молодости! Да забей и все. Отец - идеальный муж. Не считая того инцидента. Но... Скандал, истерики, развод... Только-только мириться начали. Дома все дышать боятся! Но с тех пор мама такая. На надрыве. Слова нельзя сказать.

И шутка моя не в тему, конечно.

- Аглая... - бормочу тихо.

Имя-то какое дурацкое. Словно из прошлого века.

Глава 2 - Неожиданность

Машина тормозит перед небольшой каменистой речкой.

- Ну, все, приехали.

Мама выходит из машины снимает обувь. Заходит в воду. Мы с охранником переглядываемся.

- В смысле? - бормочу я.

- Светлана Александровна, вода ледяная, не стоит, - пытается остановить её Соломон.

- Сумки взяли и за мной. Летом здесь не проехать. Где-то боны есть, но я не знаю, где их искать. Мы обычно здесь мимо монастыря зимой по льду проезжали. Ну что встали? Не глубоко здесь. Да и идти потом недолго.

Вздохнув, забрасываю одну из сумок на плечо. Вторую забрасывает Соломон. Пока мы мнемся на краю холодной воды, мама уже выходит на том берегу.

Чуть выше колена. На своей тачке бы проехали. Но эта - маленький женский мерс. И вряд ли...

Перейдя реку, сижу на большом камне, сушу ноги. Чтобы надеть обратно брюки и обувь.

Мама держит свои туфли в руках, не спеша надевать. Рвёт траву, растирает между пальцами.

- Мм... полынь! Хорошо-то как...

- Не вижу ничего хорошего. А магазин где? Пить хочу.

- Вот здесь можно пить, - наклоняется к каменистому ручью, стекающему в реку.

Загребает в ладони. Пьёт.

- Точно? - подхожу к ней, повторяя. - Может, она радиоактивная.

- Ты когда свои коктейли пьёшь так наверное не волнуешься? - недовольно.

- Да не пил я!

Вода вкусная! И я зависаю у ручья, пытаясь утолить свой сушняк. Умываюсь.

Головная боль чуть отпускает.

- Вот Рома вырастет, уйду в монастырь... - смотрит мама через реку на белые купола.

- Чо?.. - морщусь я. - А отец?

Не отвечает.

Внутри всё жжёт от таких её выпадов. Словно под ногами рушится фундамент.

Раскрываю сумку, в поисках чистых носков.

- Это что? - вытягиваю прозрачную упаковку женских трусиков.

- Положи обратно. Это не твоя сумка.

- А где моя?

- А твоей нет. Мы торопились. Не до сборов было. Сумки Аглаи в машину перекинули и поехали.

- Класс. Я что без вещей?

Риторический вопрос.

- Так что, носки не выкидывай, потом постираешь, - прохладно бросает мама.

- Ещё я носки не стирал.

- Тогда босиком придётся ходить.

- В смысле?

- Вот тебе ещё одни, - достаёт новые из сумки Соломона.

- Это что за носки такие? - кручу в руках, натягиваю. - Даже лейбла нет.

- Обычный хлопок. Это для дедушки Аглаи подарки.

- Ясно... А можно мне всю упаковку?

- Нет.

Мы идём по пыльной дороге между полями.

- Это пшеница... - ведёт рукой по колосьям мама.

Да мне до звезды что это! - страдальчески всматриваюсь вперёд.

Проходим мимо чёрных заброшенных домов, полуразваленых, поросших высокой травой.

На автомате шарюсь по карманам в поисках пачки.

- А магазин скоро?

- Магазин по воскресеньям.

- Это как?

- Приезжает машина с товарами. А здесь нет магазинов...

Оглядываюсь.

- Мы что - на машине времени ехали?

- Можно и так сказать. Вон, видишь, домики? Дымок идёт. Аглая с дедом живёт. У них побудешь несколько дней, пока все не уляжется.

Петухи орут...

- М-да.

Приближаемся...

- Есть кто живой? - кричит мама, стоя у низкого частокола. - Аглая!

- Буди девок! Барыня приехала! - пытаюсь рассмешить маму.

Но получаю от нее еще один строгий взгляд.

- Аглая! - еще раз зовет мама.

- Такая рань, спят, наверное все, - переставляю какую-то банку с одного кола на другой.

Рядом стог сена и яблоня. Здесь бы фотосессии делать, а не вот это всё.

Дверь хлопает.

- Светлана Александровна?! - звонкий голос.

И следом выплывает его носительница. В светлом сарафане в цветочек по колено, босиком. Ноги длинные, загорелый, стройные.

А сама - словно облаком укутана копной темно-русых густых волос. Слегка вьющихся, с высвеченными прядями в цвет той пшеницы, мимо которой мы шли.И такие они роскошные, что я даже не сразу лицо её вижу.

Улыбается радостно. Черты лица - просто пушка! Хоть на обложку. Сейчас снова в тренде каноническая красота.

Как с картинок моей детской коллекционной книги сказок, с иллюстрациями от известного художника.

Аглая... Вот это да! Не узнать.

- Бегу! - спускается с крыльца.

Мама слегка толкает меня в бедро.

- Рот закрой.

- Это я от неожиданности.

Я ж думал тут Аглая... а тут Аглая!

- Ты - "брат", ясно. Своими руками задушу, если тронешь или обидишь.

Эх...

- Ок, - вздыхаю.

Потому что, может, и не задушит, но ссорится мама с людьми навсегда. И я пару раз по грани уже прошёл. Особенно когда встал на сторону отца в их конфликте с его древней изменой. Нет, не оправдал. Всего лишь поддержал его в том, что не надо рушить нашу семью из-за этого. Так мама до сих пор со мной холодна... Поэтому - "ок". Брат, так брат.

А вечер мог бы быть таким томным...

Глава 3 -,Разрушительница мифов

- Это сын мой, Ян, - представляет меня мама. - Помнишь его?

Аглая чуть смутившись, смотрит мне в глаза. У неё - светлые, яркие, голубые. Взгляд... Такой в фильмах актрисы сыграть пытаются, когда наивную героиню хотят отыграть. Но все - халтура. Вот этот взгляд и бесил. Открытый, бесстрашный, видящий в тебе совсем не то, что ты хотел бы показать. Разрушительница мифов, твою мать...

Изменилась очень. И в то же время - нет.

- Здравствуй, - сдержанная улыбка.

- Привет... - моргаю ей.

И это "привет" такое... надменное, незначимое. Словно я им от её взгляда пытаюсь блок выставить. Потому что... ну перебор такие взгляды. Они по уровню вскрытия как детектор. Чувствуешь себя не мужчиной, а мальчишкой... и снова бесит. Только уже не она. А сам себя бесишь, что теряешься. Что внутренности все равно до фасада не дотягивают, как не выебывайся. И она это видит.

- А это Соломон наш охранник.

- Здравствуйте, Соломон.

Перехватывает копну волос, ловко и быстро слетает её в косу.

А Соломона уже я толкаю в бедро. Нехрен пялиться... Она тебя в два раза младше.

- Напоишь нас чаем? - приветливо улыбается мама Аглае.

- Ой! Да я вас накормлю сейчас, - отмирает она. - Дед на пасеку ушёл. Вереск зацвел. Унёс туда ульи. А я вот - по хозяйству. Пойдёмте.

В доме пахнет специфически. Деревом, полынью, прохладой. Ещё - хлебом.

И да - ехали мы явно на машине времени. У стены белая огромная печь. Коврики какие-то вязаные, шторы льняные - аля рустикальный стиль. Такой прямо деревенский антураж из старых сказок.

Чисто...

Чувствую себя, словно в какой-то качественной ролевухе участвую. И сейчас зайдут актёры, аля семь богатырей.

Аглая в одно движение накидывает на стол белую скатерть.

- Садитесь. Я как раз хлеб испекла.

Накрывает на стол.

У белого таза поливает мне на руки из кувшина. Пялюсь на её профиль, губы, чувствуя, как долбит в горле пульс.

- Когда света нет, насос не работает, - тихо оправдывается она.

Спрятали от мужиков её здесь, что ли? Так чего не в монастырь сразу?

Присаживаюсь за стол, стул поскрипывает. Стулья - раритет. Венские. Лет им... сто, наверное.

- Мам, - шепчу, следя взглядом за Аглаей. - А почему ты её в город не забрала? Ну треш, ведь. Прошлый век.

- Зову каждый раз. Сказала, деда не бросит. Помрёт, тогда уж...

- А деду сколько лет? - шепчу опять.

Мама бросает на меня осуждающий взгляд.

- А Аглае?...

Совершеннолетняя хоть?

- Не важно сколько ей. Она ещё ребёнок наивный, понял? - сердито шепчет в ответ.

- Да понял я... - вздыхаю с досадой. - Просто так спросил.

Вспоминаю, что ровесница Лауры. Значит, есть восемнадцать.

Накрыв, садится к нам за стол.

Сырники с медом. Тонко нарезанный говяжий язык. Лук маринованный. Горячий хлеб. Горчица. Чай из трав...

Вкусно, аж желудок сводит. Но в рот не лезет... словно я жевать и глотать разучился.

- Невкусно? - нервно улыбается мне. - Может, тогда, сыр принести? Сыр у меня вкусный получается.

- Не надо. Очень вкусно, - давлюсь острой горчицей, пытаясь проморгаться от подкативших слез.

Чай крепкий и горячий.

- Молоком разбавить? - волнуется она.

- Мм... давай, - соглашаюсь я.

Больше, от желания посмотреть как она двигается.

- Ты из Яна барина не делай, пусть помогает тебе. Не стесняйся просить, - наставляет её мама. - Он считай тебе брат.

- Разберёмся, мам, - недовольно морщу нос.

Аглая наливает мне аккуратно молоко из огромной бутылки.

- Ян... - кивает мне мама.

Ах да, тяжёлая, наверное.

Встаю, помочь. Придерживая там, где она её держит. Наши пальцы касаются.

Дергается... и мы чуть не роняем этот бутыль.

Проливает немного на стол.

Молча все убирает.

- Посиди с нами, - сжимает её кисть мама. - Как у вас дела, расскажи.

Аглая пожимает плечами, улыбаясь.

- А у нас все хорошо.

- Там сумки на крыльце. Это тебе с дедом подарки.

- Спасибо, - смущается. - Вы нам очень помогаете.

Мама чуть заметно взмахивает пальцами, прося её закрыть эту тему.

Чем там мы помогаем, если они до сих пор как в прошлом веке живут? Трусиками кружевными и носками? Смешно...

- Чем занимаешься сейчас? - обводит мама взглядом комнату.

- Ружье деду чиню. Боёк сточился.

Давлюсь опять чаем. Да что ж такое? Просто неожиданно от девчонки - "ружье чиню".

- Так, наверное, новый купить надо?

- Не выпускают. Ружье старое. Я из железки выточу. Лучше магазинного будет.

Мама улыбается. Я - нет. Так и комплексами можно обзавестись.

- На боёк, наверное, высокопрочная сталь нужна, а не железка? - решаю немного выебнуться и притопить этого "Кулибина".

- Я из выхлопного клапана жигулей выточу. Там хорошая. А потом, в масле закалить, да и всё, - пожимает плечами.

Действительно - "всё", Аксёнов. Сиди, жуй, не выёбывайся. Не твоё поле.

Смотрю на её тонкие красивые пальцы. М-да.

- Может, Вы, Аглая и машины чините? - улыбается ей Соломон.

- Чиню... - бесхитростно. - Дед учил. А у вас сломалась?

Пинаю его слегка под столом.

Отвали от неё...

- Все у него целое. Пока.

- Не обижают тебя здесь? - переводит тему мама.

Щеки Аглаи покрываются контрастный пятнами.

- Н-нет... - неуверенно.

Не умеете вы врать, девушка. Кто-то обижает.

Мы когда её маленькую обижали, она тоже никогда не жаловалась. Только глаза опускала, когда спрашивали...

Ладно. Разберёмся. Отработаю плохую карму, за "детство". Все равно тут делать нехрен...

Глава 4 - Блаженная

Мама с Соломоном уезжают, а я остаюсь. Делаю глубокий вдох, расслабляясь. От психического давления Светланы Александровны чокнуться можно! Хотя мама - добрейшей души человек, отзывчивый и ранимый. Но давить умеет как пресс в машиностроительном цеху. Я вообще отцу не завидую...

Аглая смущенно заламывает пальцы.

Под сарафаном явно нет бюстгальтера. Высокая грудь, обтянутая жатой тканью. Запястья и пальцы хрупкие...

- Ты наверное отдохнуть с дороги хочешь?

Очень хочу. Но сон как рукой сняло. Пялюсь на неё...

- Вот здесь можно, - отодвигает шторы в комнату. - Моя кровать самая удобная. Я ее тебе уступлю.

- Не надо мне уступать. Я не принц на горошине.

- Ну тогда... здесь, - показывает на кровать напротив за небольшой ширмой. - Домик у нас маленький. Раньше три комнаты было. Но одну переделали в санузел. И теперь только зал и спальня. Дед всегда на полатях спит за печью.

- Мы будем спать в одной комнате?

Комнатой это правда не назвать. Третьей стены нет. Вместо неё занавески во всю ширину.

- Мм... я что-нибудь придумаю.

- Почему с мамой в город не уехала из своего девятнадцатого века?

- Деда не брошу, - строго. - Помрёт, тогда поеду.

- К нам?..

- Мм... нет. Просто в город, - отводит взгляд.

Черт...

- Мальчики вырастают, Аглая. И перестают быть ушлёпками, - иносказательно отправдываюсь я.

- Или иногда становятся взрослыми... у-у-у... В общем, это конечно же не про тебя. Я уверена.

- Врать и льстить - не твоё, - закатываю глаза. - Можешь смело сказать, я помню, каким уродом ты был! Поверь, я не пожалуюсь маме. Ты можешь быть открыто мне не рада. Как-нибудь переживу.

- Светлана Александровна всегда была к нам очень добра. И я рада, что тебя к нам привезли. И я могу хоть чем-то ей отплатить.

- Ясно. Ладно. Значит, хочешь в город?

- Не очень. Но без деда тут жить нельзя. Люди... - качает головой. - Здесь не соблюдают закон.

- И чем планируешь заняться в городе?

- Учиться буду.

- На кого?

- Врача? - с сомнением.

- Ну вот ещё. Врачи - это обслуживающий персонал. Зачем тебе?

- Их сразу трудоустраивают.

- Ты вообще работать не будешь.

- Почему?

- Потому... замуж выйдешь. Удачно.

- А при чем здесь работа?

- За состоятельную семью выйдешь. Мама это организует. Она тебя любит.

- Я так не хочу.

- Ой, ладно... все хотят.

- Нет.

- А как хочешь?

Пожимает плечами.

- Мама училась на повара... - внезапно начинает рассказывать. - Была лучшей на курсе. Мечтала ресторан открыть. Устроилась работать в хороший богатый дом. Помощницей повара. Сын хозяйки ее изнасиловал... - кусает губы, сжимая пальцами спинку стула, за которым стоит. - Потом её уволили. Я родилась...

Кто ж такие вещи первому встречного рассказывает? А она рассказывает... В глаза смотрит, словно, что-то там разглядеть пытается. Я, наверное, для неё инопланетянин. Из какой-нибудь агрессивной расы. Но я уже давно не такой.

Изнасиловал?

- Она так сказала?

Кивает.

- Сомневаюсь... Изнасиловал бы, сделала аборт. Да и залёт с первого раза - это влажные мечты уездных барышень. Добровольно спала с ним, наверное... Скорее всего хотела замуж за него.

- Нет. Не хотела. Мама была верующей, аборт бы не сделала.

- Как фамилия этих людей? Почему тебя не забрали, когда отцовство установили?

- Мама не сказала им, что беременна. Мы сначала у вас жили... - продолжает Аглая. - А потом к деду уехали.

А нет... все-таки блаженная. Даже денег не попросила. И все твои выводы мимо, Аксёнов.

Я должен извиниться? Но за прозу жизни вроде как нет смысла, да?

- Как их фамилия?

- Не хочу говорить. Мама до смерти это в секрете держала. А когда исповедовалась, я подслушала. Не хочу, чтобы эти люди обо мне узнали.

- Я не скажу никому. Ты мне считай, сестра, - слегка давлю на неё. - Должна доверять.

А вдруг у неё наследство? Несправедливо получается, что её стороной обойдёт. И так история стрёмная. Пусть семейство платит за моральный ущерб.

- Говори. Ну?

- Сафины.

- Сафины? Лика Сафина училась в моей школе. Она, кажется, внучка банкира. Может, родственники?

Пожимает плечами.

- Ты отдыхай. Белье чистое заправлено. Шторки я закрою. Я сейчас подушку принесу.

Сбегает из дома. И я как привязанный - за ней.

- Не надо подушку...

Иду, пялясь на красивые подкаченные икры и тонкие щиколотки.

- Все равно не усну.

Во дворе встает у стола. На нем на большом полотенце рассыпана ягода.

На стульях лежат белоснежные большие подушки.

- Это зачем? - трогаю одну из них.

- Перо просушиваю.

- Перьевые что-ли?

- Да. На гусином пуху.

Прошлый век. Сейчас все на ортопедических спят.

- Ну и чем ты здесь в свободное время занимаешься? - оглядываю двор, наблюдая за тем, как она перебирает ягоду.

- У меня нет свободного времени, - улыбается, не глядя в глаза.

- Мм... Здесь живые-то есть, в деревне, кроме вас?

- Старики одни, век доживают. Но там за рекой деревня побольше. Там даже школа есть.

Даже школа! М-да.

- Наверное, и кинотеатр? - тролю её.

- Видеоклуб. И компьютерный клуб. Только я там почти не бываю. Некогда.

Охренеть.

- Значит, женихов нет у тебя? - ухмыляюсь.

- Женихов? - хмурится. - Женихов у меня полно. Куда прятаться не знаю.

Сочиняешь, девушка! Какие тут женихи?

- Волки и медведи? - подкалываю.

- Можно и так сказать, - словно не чувствуя подкол. - Волк да Медведь.

- А эти Волки и Медведи они с нами сейчас в одной комнате? - подмигиваю ей.

Скептически смотрит на меня.

- Ну... был бы у тебя диагноз, Светлана Александровна сказала бы. Значит, это юмор такой? И про что была шутка?

- Увы, она была в молоко, - хмыкаю я. - А расшифровывать шутки... ну, такое. Проехали. Эпохи у нас разные. И культурный код.

- Наверное, - смущается.

- Книжки, значит, любишь? - вспоминаю, что в тяжелой сумке, которую я нёс, было больше книг, чем вещей.

- Все любят, - вытерев о влажное полотенце руки, перехватывает свою распустившуюся копну и снова быстро плетет в косу. - Мне Светлана Александровна каждый год привозит. А ещё у нас тут есть дом заброшенный, там большая библиотека. В основном классика и исторические. Я хожу туда... читаю. Забирать некрасиво, вдруг наследники приедут. Это их книги.

- Можешь смело забирать. Сейчас все в электронке читают. Бумажные книги никому не нужны. Если это не раритет, конечно. Самосвалами на свалки вывозят. Да и какие наследники? Сколько тут дом стоит? Сто баксов? Забыть дешевле, чем в наследство вступить.

- Прямо выбрасывают?! Как жаль... - расстраивается как ребёнок. - А мне Светлана Александровна дарила электронную книгу. Только она сломалась. Перестала включаться. Может, ты посмотришь, починишь? Я электронику не умею.

Я и "починю"? Это вряд ли...

- Я тебе новую куплю.

- Помоги... - всовывает мне в руки пластиковое ведро с ягодой. - Унеси в дом. Замучилась с ней. Вчера с утра собирала. Сегодня, вот, перебираю.

- И зачем ты с ней возишься? Хочешь, я тебе таких десять ведер куплю?

- Таких не купишь. У вас в городе ягода пластмассовая, а у нас попробуй какая, - подносит к моим губам на веточке землянику.

Глядя ей в глаза, хватаю зубами.

Одергивает поспешно руку, округлив глаза.

От азарта мне становится душно и горячо.

- Мм! - ароматная сладость растворяется во рту. - Реально... - облизываю губы. - Вкусно.

- Я вечером пирог испеку. А ягоду с сахаром перетру. Знаешь как вкусно, горячий пирог в ягоду макать и молоком холодным запивать. Пальчики оближешь!

Твои? - едва ли не ляпаю я.

Но в моей голове за каждым моим словом с пристрастием наблюдает мама. И хрен её выключишь!

- У вас где-то можно сигареты раздобыть?

- За рекой.

- Покажи дорогу.

- Нет. Светлана Александровна запретила тебе со двора выходить. Неси...

Уношу ведро. Падаю на кровать. Она скрипит и пружинит. Задираю матрас - стальная сетка.

- Охренеть...

Забираю с кровати Аглаи единственную подушку. Под ней аккуратно сложенная белая футболка. Поднимаю, прижимая к лицу. Она так пахнет... Что я сразу вспоминаю ажурные тонкие трусики, которые лежали в сумке, в пачке. Возвращаю обратно.

Снимаю с себя рубашку и ремень. Обнимая подушку, утыкаюсь в неё лицом.

Голова кружится, глаза закрываются...

Глава 5 - Звери

Ян...Странное имя. Красивое? Кручу его в голове. Наверное, да. Да только с детства я это имя не люблю. Ян был злым. И несправедливым ко мне. Я пряталась и плакала...

Но все равно он был очень красивым мальчиком.

Кукольно красивым.

Сейчас эта детская миловидность прошла. Стал более мужественным. Крепким. Только такой же надменный. И... насмешливый. В своей манере. Каждую мысль начинает с насмешки, а заканчивает серьёзно.

Сейчас стал как-будто более сдержан.

Сложно его понять, какой он человек теперь.

Очень смущает своими взглядами.

Этих взглядов я наелась вдоволь. От Медведя и Волка. А ещё есть Лис... Так и кружат!

Светлана Александровна сказала, относиться как к брату. И требовать с него как с брата.

Я всегда мечтала о брате или сестре. Большой семье. Но... мама можно сказать ушла в монашество.

Мне очень не хватает старшего брата, чтобы мог защитить. Дед уже старенький. И у него все радикально - картечью в мягкое место и досвидания. Боюсь, что не сдержится и посадят старика. Поэтому, особенно не жалуюсь.

Тихонечко крадусь домой, забирая рубашку Яна, брошенную на старое кресло с деревянными поручнями.

Постираю. Солнце жарит, быстро высохнет...

Его рубашка пахнет дорогим необычным парфюмом. А ещё... мужским ярким запахом.

Останавливаюсь, смотрю на спящего Яна. Торс голый, загорелый, татуировки, пресс... я такие мужские тела только в кино видела. Что-то нервно подрагивает внутри.

Дома находиться отчего-то неспокойно. В груди сжимается и вибрирует. И дыхание сбивается.

Сбегаю.

Мне очень жаль стирать его рубашку. Она больше не будет пахнуть так. Но все равно стираю. Не отжимая, встряхиваю несколько раз. Аккуратно развешиваю на плечиках. Когда свет включат неизвестно. Не погладишь. А если выжать будет совсем мятая.

Светлана Александровна подарила нам дорогую стиральную машину. Но напряжение у нас скачет, техника горит. А вода из скважины с осадком. Мне жаль по мелочам ломать эту машинку. Вручную привычнее.

Расставив тазы с замоченным бельём, я забираю новую книжку и сажусь в тенёк.

Глажу кота, листаю страницы.

Я не очень люблю женские романы. Там мужчины ведут себя странно, да и женщины. И в любви признаются вычурно и пафосно. Мне кажется, так о любви не говорят...

А как говорят о любви?

Когда я была маленькая, мне казалось, что я любила Яна. И об этом было невозможно сказать никакими словами. Наверное, о любви молчат.

Возвращаюсь в книгу.

Это интересный роман, захватывает с первых строк.

Светлана Александровна всегда привозит самые интересные книги.

Почему-то представляю, что главный герой выглядит как Ян. Только это исторический роман. И Яну очень идёт костюм гардемарина.

А потом герой начинает разговаривать его голосом и интонациями...

Издали слышу знакомый звук мотоцикла. Он вырывает меня из книжных грёз. Это Николай, участковый нашего района. "Волк". Но на самом деле - единственный представитель власти. Чем активно и пользуется. Пользуется нечестно...

Останавливается у частокола.

- Привет, Аглая.

- Здравствуйте, Николай Семёнович.

- Как дела?

- Хорошо, - начинаю имитировать бурную деятельность, чтобы побыстрее отстал.

Он вдовец и в два раза старше меня. Проходу не даёт!

- Что там у тебя? Математика опять? - ухмыляясь, смотрит на мою книгу. - Бросай ты это. Взрослая уже девица, задачки решать. Пора рожать уже.

- Зачем приехали?

- Я тебе подарок привез.

- Не возьму. Я же вам сказала, не нужно ко мне ездить, - упираю руку в бок.

- Ну что ж ты меня гонишь всегда. Я же к тебе с самыми серьёзными намерениями. Жениться - хоть завтра!

- Ну вы же старый! - растягиваю по верёвке простыню. - Вы мне в отцы годитесь.

- Тридцать шесть - лучший возраст для мужчины, глупая.

- Да и не нравитесь вы мне.

- Почему это? - ведет руками по волосам. - Да за меня любая баба в районе пойдёт! За честь сочтёт. А ты выкобениваешься.

- Вот пусть любая и идёт. Что вы ко мне повадились?

- А что тебе-то не так?

- Да всё. Ну, во-первых, возраст. Во-вторых, вы нечестный, не по закону делаете, а как вам выгоднее...

- Вот ты дура, девка! Это ж плюс. Все для тебя будет.

- В-третьих, я Вам не девка. И не дура. В-четвертых... не лежит у меня душа. Только по любви замуж выйду.

- Так нет же больше никого достойного, Аглая. А так, стерпится-слюбится, известная истина. Главное-то, чтобы муж любил, баловал. А это я тебе обещаю.

Поднимает руку, демонстрируя золотую цепочку с подвеской.

- Бриллиантик! М?

- Нет.

- Или в подстилки к Фирсову собралась? У него жена в паспорте есть.

Фирсов - это "Медведь". Бандит тут один себе хоромы построил. Тоже проходу не даёт.

- Или к попу в кельюшку?

А это Лис! Еще один зверь. Все уговаривает на жизнь "благостную". С ним, естественно.

Вот они трое здесь и представляют местную власть. Но между собой не дружат. Надоели, сил нет.

- В монашки пойду, - сдуваю с глаз прядь. - Все лучше, чем ваша троица. А вообще, в город я поеду. В Москву.

- На какие гроши поедешь-то?

- У деда отложено. А там еще заработаю.

- Да ты ж глупая как мать. Попользуют да швырнут. Это ж город! Приедешь пузатая. Судьбу матери повторишь. А я тебя замуж зову. Всё честь по чести.

Отворачиваюсь, перевешивая простыню. Снимаю полотенце. Мокрое ещё...

По скрипу калитки слышу, как заходит в ограду.

Напрягаясь, чувствую как подходит сзади.

- Аглая... - внезапно сжимает, с придыханием прикасаясь важными губами к шее.

Разворачиваясь, отлетаю от него, прижигая по морде полотенцем.

Сердце колотится, выскакивает из груди от шока.

- Не подходи! - зло цежу, опять замахиваясь.

- Вот, дура... - яростно. - Да я же тебя в любой момент забрать могу! Кто мне здесь указ?! Я здесь хозяин! Думаешь, деда твоего боюсь?

- Дед тебя благословит дробью! Только тронь! - звенит мой голос. - Сам в "кельюшку" пойдёшь!

- Слышишь, "хозяин"!.. - раздаётся надменный вальяжный голос с крыльца.

Ян! Проснулся. Мотоцикл наверное разбудил.

Николай разворачивается к нему.

А Светлана Александровна просила, чтобы Яна никто не видел. Особенно полиция.

Распахнув в ужасе глаза, машу ему руками за спиной у Николая - уйди!

Но он лениво спускается с крыльца, глядя не на меня, а в глаза Николаю. Подходит к нему в упор.

Ян выше на полголовы и широкоплечий, в отличие от худосочного Николая.

- Тебе чо от сестры моей надо? Отказов не понимаешь? - тяжелым тоном.

- Ты как говоришь с полицией? - приосанивается Николай от неожиданности. - Нет у нее никакого брата! Ты вообще кто?!

- Гость в пальто.

- А я власть местная, усёк?

- Да мне до звезды на местную. Будешь себя вести назойливо слетишь со своей должности.

- Документики! - оскаливается. - Предъявите!

- Пошёл нах... отсюда.

Слегка глохну от неожиданного ругательства, дочитывая его по губам.

Дед мой ругается не матерно, скорее творчески. И очень редко себе позволяет крепкие слова.

Ян толкает Николая плечом в плечо, оттесняя за пределы нашего двора.

- Законы почитай мент! - рычит на него агрессивно Ян. - Ты права не имеешь зайти на чужую территорию, пока у тебя решения суда нет или разрешения хозяев. Так что пошёл нахуй.

И снова я зажмуриваюсь, втягивая голову в плечи.

Ян демонстративно запирает на разболтанную деревянную крутилку низкую калитку.

- Хозяева разрешения входить не дают. Понятно мысль доношу или адвокатов отправить?

Я шокированно жму в руках сырое полотенце.

Ян, обняв меня за плечи, ведёт к крыльцу.

У него торс голый. И мы касаемся прямо кожей...

- Зайди в дом, Аглая, - подталкивает вверх на крыльце.

- Ян... - испуганно оборачиваюсь.

- Иди-иди...

- Ну ладно! - мстительно и зло ухмыляется Николай, газуя. - Это мы ещё посмотрим!

Уезжает.

Стоим на крыльце. Близко. Ян на ступеньку ниже. Дезориентированно хлопаю глазами.

Ловит за руку, не давая уйти.

- Этот обижал?

- Никто не обижал... - шепчу, теряя голос и отвожу взгляд.

Светлана Александровна просила спрятать его, а не натравить на всех моих недоухажоров!

- Ну да... - цокает, закатывая глаза.

А потом не моргая сверлит меня взглядом. Его палец медленно скользит по моей ладони. И у меня все дрожит внутри.

Опускает взгляд мне на ключицы.

- Не хватает здесь... - ведёт пальцем от ключицы в центр грудины. - Украшения.

Прикасаюсь пальцами там же.

- Откуда у меня украшения? - пожимаю плечами.

- Будут... Сейчас.

Снимает с себя цепь с подвеской. Надевает на меня.

Подвеска тонет в ложбинке, под платьем.

- Вот теперь... лучше. А то некоторым кажется, что здесь пусто, - постукивает пальцем по медальону, висящему на груди. - И пытаются что-то дешёвое пристроить.

Вытаскиваю, разглядывая. Буква "Я" с мерцающим стразиком. Мерцает так, что я завороженно смотрю на игру света. Красиво... Нет, это не стразик. Это наверное бриллиант! Вряд ли Ян Аксёнов наденет на себя что-то дешевле.

Снимаю. Вкладываю ему в ладонь.

- Нет.

- Почему?

- Потому что, это твои родители заработали тебе на этот подарок. Тебе. Не мне. И ты не можешь его передарить. Так нельзя. Не ты на него заработал. Не тебе и распоряжаться. Ведь, не ты же?

Обескураженно дергает бровями.

Сбегаю в дом.

Как же с ним спать так близко?? Я же не усну...

Глава 6 - Квест

Сжимаю в руке медальон. Он вообще, как тест на достоинство. Только две девочки прошли. Одна замужем за моим братом, вторая - Аглая.

Поднимаю взгляд вслед менту.

Только столбы пыли на дороге остались.

Разнервничался...

Жених, мля. Он себя в зеркало видел, вообще? От контраста с Аглаей передергивает от отвращения. Аглая точно стоит большего.

- Совсем охренели тут.

У неё ещё вайб такой... Думаю, не одну башню сорвёт.

И от этого мне ревниво... и как-то даже гадко. С трудом могу представить достойную кандидатуру. Не хотелось бы, чтобы её кто-то трогал своими грязными лапами. Никогда постоять за себя не могла. А в наших кругах нянек нет, одни хищники. Да и здесь, смотрю, тоже.

Аглаю наши олигархи сразу заметят, стоит только в круг ввести и немного отшлифовать - речь, стиль. У нас любят эксклюзив и натуральность. Причём Аглая - версия уже для взрослых мужчин. Вот кто её оценит по достоинству.

А дальше что?

Замужество и... школа жизни. Улыбайся, молчи, делай вид, что у тебя все отлично, держи лицо, как бы муж себя не вёл.

Это наши реалии.

Мне становится неприятно, словно я её уже заранее продаю, как дорогую шлюху.

А я не продаю. Я просто пытаюсь найти для неё какую-то версию и все мимо.

Собственно, именно поэтому, я не позволяю никому приближаться к Лауре.

Пошли-ка все нахрен!

Загребаю горсть ягод со стола, закидывая в рот. Вкусно...

Слышу странный металлический щелчок.

Разворачиваюсь на звук.

Дед какой-то... И я у него на прицеле. Прямо мне в глаза смотрят два черных отверстия двустволки.

- Здрасте... - прокашливаюсь, подавившись.

- Ты чей будешь, хлопец? - пытливо.

- Аа... Так я Аглаи брат.

- Брешешь. Нет у моей Аглаи братьев.

Дед её?

- Не родной. Сын Светланы Александровны. Аксёновой.

- А чего голый?

Ну, во-первых, не голый... без рубашки. На автомате ощупываю себя.

- Мм... спал.

- А разрисованный чего? Сидел?

- Эм... тату... - растерянно развожу руками. - Эстетика...

- Тьфу... - морщится дед. - Торба расписная! А сама Аглая где? - недоверчиво.

- Аглая! - рявкаю я погромче.

Пальнет ещё сдуру. Может, у него маразм или Альцгеймер.

Аглая выскакивает на крыльцо.

- Дед! Ты чего?! Это Светланы Александровны сын. Ян. Утром приехали.

Дед опускает ружье, ставит возле дома.

- Откуда я знаю, может "этот" своих прислужней прислал опять. Ян, значит? А я - дед.

- А по имени?

- Да кто его уже помнит - зови дедом.

Дед - седой, щуплый и бородатый. Возраста непонятного. Точно старше моего деда. Тоже, короче, из прошлого века.

Разворачиваясь, нечаянно роняю со стола большой шуруп.

- Подыми, - командует дед. - Аглая босая тут бегает, поранится.

Послушно поднимаю шуруп, пялясь на её голые ступни. Не надо ей раниться...

- Чего печь не топите? Я вот зайца принёс... В капкан попал.

Замечаю только сейчас, что к его поясу привязана туша огромного зайца.

Страшный, жуть.

Обращение "зайка" вдруг начинает играть другими красками. Вряд ли я девушку ласково зайкой теперь назову.

- Дождь к ночи пойдёт. Суставы тянет... - дед ставит в коробе из коры на стол медовые соты.

- Ой, а я дрова не колола, не успела. Ягоду перебирала, - оправдывается Аглая. - Да стирала.

Снимаю с верёвки свою чистую рубашку. Надеваю. Пахнет травой какой-то...

- А ты чо? - проходит мимо меня дед. - Топором-то умеешь махать? Или чем вы там в городе машете? Шпагами?

- Да нет, шпагами тоже не машем. Всё больше купюрами да кредитками.

- Купюрами дрова не поколешь.

- Ещё как поколешь.

Только нужен промежуточный элемент, в которого купюру пихать. А его пока нет...

Разворачиваюсь в сторону аккуратно сложенных спилов.

- Ну иди, пару чурок наколи купюрой своей.

М-да, Аксёнов, такого квеста ты не ожидал.

Дед уходит в дом. А я неловко вырываю топор из пня, нечаянно переворачивая его.

Загуглить бы как это делается. Но телефона нет. Перевожу взгляд с топора на чурки, пытаясь сообразить. Где там моя генетическая память?

Размахиваясь, бью по чурке. Топор застревает, вырываясь из рук. Вся эта херня отскакивает мне по ноге.

- Мм...мля! - рычу зло.

- Давай я? - отстраняет Аглая. - Вот так надо.

Откидывает косу за спину. Мне прилетает ей по плечу.

Тянусь незаметно пальцами. Касаюсь...

- На колоду ставишь, ноги пошире и... по расколу бей!

Замахнувшись, ловко раскалывает чурку сначала пополам. А потом ещё на несколько частей. Наблюдаю. Вздрагивая каждый раз, когда топор летит рядом с её кистью, которой она придерживает чурку перед ударом.

Делает шаг назад для размаха.

- Ай! Ай! - прыгает на одной ноге, бросая топор. - Щепка!

В порыве подхватываю ее на руки.

Растерянно смотрим друг другу в глаза.

- От столбняка надо вакцину поставить, - хриплю я.

- Какую вакцину? Ты что? Вытащить да и всё. И йодом.

- Нет... - забываю о чем мы.

- Отпусти... тяжёлая... - кусает ярко налитые губы.

Усаживаю на стол, рядом с ягодой.

Съел бы, как эту ягоду!

Подхватываю её ступню, разглядывая ранку. Ловит юбку, прижимая к бедрам.

- Заноза. Серьезная. Надо бы к врачу.

- Ерунда!

Вырывает ступню из моих рук. И закидывая её к себе на колено "по-турецки", возится с занозой. Коса падает с плеча. Платье задралось...

Пялюсь. И угораю над собой, поджимая губы.

Я привык, что меня соблазняют. И - да, нередко наигрывая невинность, непосредственность. Но не цепляло никогда.

А сейчас как дурак невменяемый...

- Парень есть у тебя?

- Мм... есть друг. Нас Светлана Александровна познакомила. Помогает мне с информатикой.

Вот как?!

- Имя?

- Эрик...

- Шульман?

- Да.

Эрика Шульмана я знаю хорошо. Вместе учились. Он такой... не про тусовку. Псих-одиночка, упоротый в комп.

А с репетитором ты не могла её познакомить? Или у нас бюджет не позволяет? И обязательно с Шульманом? - злюсь на маму.

Эрик, значит.

В груди все сворачивается от нового неприятного чувства.

- Приезжает к тебе?

- Нет. Списываемся иногда.

- Здесь же связи нет.

- В соседней деревне есть... Ай... - с шипением вытягивает занозу.

Я с хрена ли я ревную?

Ну что я с ней делать-то буду? Любоваться? Не моего поля ягода. Но ягода вкусная...

Да и мама не простит мне этот роман.

Пытаюсь справиться с недовольным судорогами лица.

- Что-то не так? - склоняя голову, Аглая внимательно смотрит на моё лицо. - Он никогда не обижал меня.

- А тебя интересует моё мнение? - ухмыляюсь с ноткой издевки. - Он же всего лишь "друг".

- А ты... брат. У кого ещё мнение о людях спрашивать?

Да нормальный Эрик...

- Эрик, так Эрик... - вздыхаю недовольно. - Мне все равно.

Закидываю ещё одну горсть клубники. У нас и правда таких ягод не бывает...

Раскрываю ладонь, позволяя упасть оставшимся.

Ну и нехрен залипать!

Глава 7 - Плачевно

Темнеет.

- Ну, класс... - выглядываю в окно.

- Где Аглая-то?

- По молоко пошла.

- И что - без света весь вечер теперь?

- Зачем тебе свет? Солнце село - ложись спать. Здоровее будешь, - складывает дед крупную дробь в коробочку.

- Да я выспался.

Аглая заносит банку молока. Ставит в печь.

- Дед, я пошла.

- Ружье возьми.

- Ага...

Выходит.

- А у неё что - разрешение на оружие есть?

- Разрешение... - ворчит дед. - Это у вас там разрешение. А у нас тайга. Волки, медведи, рыси. Да и двуногое зверьё забредает. Никто по темноте без ружья не ходит.

Прихватывая с кресла пиджак иду за ней.

Аглая босая быстро идёт по дороге вниз, в сторону речки. На плече висит замшевая большая сумка. Такая... в стиле Бохо. Местами потертая. Налепи известный лейбл и будет ультра стильно.

- Эй... подожди! - догоняю её у загона.

Обернувшись, чуть замедляет шаг. Солнце садится и режет глаза.

Прикрываю как козырьком ладонью.

- Далеко собралась?

В загоне пасутся лошади. Не такие породистые, как на конюшнях моего деда, но есть и неплохие экземпляры.

- Далеко. В соседнее село.

Подходит к вороному жеребцу, ловит его за гриву.

- Привет, Ворон...

Тискает морду.

- Твой?

- Нет. Но мне разрешают брать. Я пасти помогала, лечить. И в школу на нем ездила. Ты иди домой... Солнце быстро сядет. Фонарей тут нет. Небезопасно.

- А зачем тебе туда?

- Там связь ловит и интернет немножко.

- Мм... связь?.. Я с тобой пойду.

- Пешком долго. Да и поздно.

Аглая уверенно и изящно поднимается в седло, сверкнув бёдрами.

- Я верхом.

Рядом с ней ровно никак не дышится мне...

- Зачем едешь-то? - глажу морду ее жеребцу.

- Мне Эрик обещал отправить кое-что. Нужно скачать.

- Дикпик? - ревниво ухмыляюсь я.

- Как ты сказал? - не моргнув глазом переспрашивает Аглая.

Ой, всё... - закатываю глаза. Ну святая невинность, куда деваться?!

- Что отправить должен, спрашиваю?

- По-английскому. У нас в школе учителя не было. Эрик мне помогает. У него хорошая гимназия была. Методички, аудирование...

Хлопает по сумке.

- Вот ноутбук взяла.

Да ладно, рассказывай, поехала бы ты на ночь глядя за методичками.

Типа - свидание онлайн такое?

- Хотел бы помочь, купил бы тебе курс. Поверь мне, он может себе позволить купить даже крепостного репетитора для тебя.

- Перестань.

- Что - перестать?

- Ты как будто его очерняешь. Мне это неприятно.

- А ты влюблена? - дергаются мои губы в пренебрежительной ухмылке.

Веду пальцами по боку Ворона, приближаясь к её коленке. Зависаю над ней пальцами.

Смотрим друг другу в глаза.

Сжав торс Ворона бедрами, заставляет его гарцануть и увернуться от моей руки.

И чувствую, что веду себя как малолетка. Но тормознуть уже не выходит. Понесло...

- Особо не очаровывайся, Эрик у нас...

Как и все мы, собственно.

- ... уже посчитан.

- В каком смысле?

- Ему наверняка в скором времени грозит брак. На девочке его круга. У которой на счёту лежит штук... - перебираю пальцами, - пятьсот таких вот небольших деревень. Так что если ты рассчитываешь на шикарную партию, то увы...

- А Светлана Александровна сказала, что брак грозит тебе.

И когда только успела?!

Да и вообще - зачем Аглае эта информация?

Недовольно пожимаю плечами.

Мне тоже, да.

Хотя, почему недовольно-то, Аксёнов? Ты вполне был доволен этим выбором. Александра отличная партия... В смысле - был?! Я и сейчас доволен. Мне нравится Александра... и где-нибудь через год наши семьи "поженят" бизнес в нашем лице. Но а пока она учится в закрытой школе, и мы свободные люди. Просто общаемся иногда на общих мероприятиях.

- Такова проза жизни, - снова глажу морду её Ворону. - Наши семьи выбирают партнёров из нашего круга. Брак - это контракт в моем случае. И в случае Эрика - тоже. Он вполне может быть в тебя влюблен. Но не рассчитывай на что-то серьёзное.

- Иди домой, хорошо? - поджимает губы.

- Мне правда нужно с тобой. Позвонить. Узнать, как дела у друзей. У них неприятности.

- Светлана Александровна сказала - не давать тебе телефон. И людям тебя не показывать.

- А я сказал - мне нужно позвонить! - психую.

- Нет. Иди домой.

- В смысле - "нет"?! Ты за меня решать что ли будешь?!...

Не дослушав, цокнув, срывает жеребца с места в галоп.

Ну крута, конечно. Хорошо в седле держится... - смотрю ей вслед.

Тихо бешусь, что вдруг мои желания и мнение перестали иметь вес. Какого хрена? Вообще не заходят мне такие каникулы.

Хочется вернуть себе привычный статус. Но как сделать это здесь?

Плачевно как-то...

Зависнув, глажу бок серой кобылки.

Без седла я, конечно, не рискну.

Тут, пожалуй, самое дорогое, что есть в этой деревне - эти лошади. Пара жеребцов очень даже... Чьи они?

Я бы выкупил Аглае её Ворона. Просто в качестве красивого жеста.

Понтануться хочется, Аксёнов?

Есть такое дело...

Но в ее случае, это очень геморно, его содержать. Пусть лучше вот так, берет иногда.

Возвращаюсь.

Дед во дворе разжег жаровню. Что-то делает там...

От скуки подглядываю.

Плавит металл, разливается по формочкам.

- Что за алхимия?

- Мормышки... - топит крупный крючок в расплавленном металле. - Держи-ка тут.

Вручает мне щипцы.

- Зачем это?

Смотрит на меня подозрительно как на дурочка.

- Рыбу ловить.

- Чем плохо - купить?

- Чем плохо ловить?

- Хм... время сэкономить.

- На что оно тебе? На что потратишь?

- Допустим на то, чтобы денег заработать.

- Заработать и рыбу купить? - потешается надо мной дед.

- Заработаю-то я больше.

- Ну поди, заработай с утра на рыбу. А я погляжу.

- Но не здесь же заработать!

- Но ты то здесь.

Не зная, что ещё возразить, недовольно смотрю, как он возится. Рядом раскрытая старая сумка. Там уже готовые стальные рыбки, украшенные стразами и перьями.

- А стразы у тебя откуда?

- Кто?

- Камни эти.

- Светлана Аглае игрушки с камешками возила. Аглаша как подросла, мне на мормышки отдала. Они на свету играют, рыба хорошо их хватает.

Ну будем считать, что творчество такое.

Беру одну в руку.

- Это на щуку... а маленькие на хариуса.

- Боюсь, мне это знание не пригодится.

- Вот прям завтра с утра и пригодится. На рыбалку со мной пойдёшь.

- Ой...

- Нечего штаны просиживать и внучку мою смущать. От мужчины толк должен быть. Что ты тут собрался как телок целыми днями есть и спать?

- Ну, окей. Рыбалка, так рыбалка.

В конце концов, многие выбирают её как хобби. Наверное, это прикольно!

Как-то беспокойно... Шатаюсь в дом и обратно. Отламываю кусок тёплого хлеба из печи. Вкусно... на улице уже темно. Дед собирает свои безделушки, идет домой.

- Дед, а ты не боишься Аглаю одну отпускать?

- В клетке ее держать? Аглая за себя постоять может. Выстрелит. А я тихо закопаю, никто не найдет. Да и все знают, обидит кто, я церемонии с судами разводить не стану. Сам из дробовика казню. Как дикое животное. Я свое уже пожил. Ничего не боюсь.

- Сурово у вас...

- И тебя касается.

- Воу-воу! - улыбаясь, раскрываю ладони. - Я её точно не "обижу". Насилие - не моё.

Дед задумчиво молчит. Словно уже закопал парочку.

Про мента ему не рассказываю. Вдруг, реально, выстрелит. Посадят. Деда жалко... Мента я сам на место поставлю.

Опять сбегаю на улицу. Падаю в стог сена у частокола. Пялюсь на яркие звезды. Ни телефона, ни музыки, ни даже телека... Только месяц на небе и сверчок.

Хотя музыку словно слышу какую-то в происходящем. Романсы навевает... Завис тут в девятнадцатом веке!

Грызу упавшее рядом кислое яблоко.

Мы на холме, деревня внизу. На всю деревню десять живых полуразваленных домов. Это я от скуки по дымящимся трубам насчитал. Сейчас - ни одного огонька.

- Блять! - дергаюсь от страха, заметив чёрную тень в ногах и два горящих глаза.

Кот отпрыгивает от меня на метр.

Сердце шкалит...

Тихо смеюсь, своему испугу.

Падаю обратно на спину.

Кот, приглядевшись, ложится мне на живот. Мурлычет.

Саунд: Говори, говори... - Елена Ваенга.

Ну где ты там? Залипла со своим Эриком. Поздно уже. Возвращайся.

Но её все нет и нет.

Туча закрывает луну. Становится так темно, что не вижу своих рук.

Я такой темноты никогда не видел. У нас даже ночами в городе светло.

Наблюдаю, как туча движется дальше, снова "включая" освещение.

Шорох шагов...

Аглая!

- Кыс-кыс-кыс... - улыбаясь, зову её.

Металлический щелчок и через мгновение ствол опять смотрит мне в лицо. Волосы на коже поднимаются дыбом от животного страха, что её палец может элементарно дрогнуть. Или может перепутать меня с кем-то.

Кот, неласково оттолкнувшись когтями, отпрыгивает в сторону и исчезает в темноте.

- Э-э-э! Спокойно! Я это. Чо такие нервные-то с дедом?!

- Ян? Ты чего не спишь? - шепчет, опуская ружье.

- Тебя жду...

- Зачем?

Затем, блять...

Поднимаюсь, подхожу.

- Чего так долго? - недовольно ворчу.

- Купалась.

Касаюсь пальцами её мокрых распущенных волос.

- Почему меня не взяла?.. Я тоже... хочу.

Горло перехватывает, темнота требует немедленно искать её губы. Стою, вибрирую, задыхаюсь, как мальчишка.

- Ты очень красивая стала, - шепчу неожиданно для себя.

Глажу пальцами её ледяное ушко, представляя её обнажённой в воде. И как мои губы скользят по изгибам её шеи, плеч...

Несколько мгновений позволяет, потом... шаг назад.

- Не надо...- шепчет, обнимая себя за плечи.

- Да не трону я тебя.

- Иди спать.

- А ты?

- Я переоденусь пойду.

Уходит в баню.

Наши кровати так близко, что боюсь начать лунатить от порно-снов.

И до утра кручусь, вспарывая эрекцией матрас и скрипя без конца панцирной сеткой. Кусаю полыхающие губы.

- Блохи у тебя там что ли?! - не выдерживая ругается дед. - Угомонись, окаянный!

Беззвучно смеясь, замираю.

Мля... пытки какие!

Медленно двигаю ширму. Между нами - метр. Аглая спит на животе, волосы свисают с кровати до пола. И рука тоже. Дотягиваюсь до её кисти. Подцепляю пальцы. Медленно сжимаю, плавясь от прикосновения так, словно мы полночи трахаемся, и не даём друг другу кончить. И вот уже крыша едет, лёгкие не выдерживают и тело сводит.

- Черт... - неровно выдыхаю, облизываю губы.

В таком плачевном состоянии и вырубаюсь.

Глава 8 - Наследник и филологиня

Просыпаюсь до рассвета

Ян спит на животе, свесив с кровати руку...

У него на спине тату, крылья на лопатках, уходящие на трицепсы. Не ангельские. Драконьи...

Я постараюсь не забывать, что не ангельские. Потому что иногда Ян подкупает...

Дед сказал на рыбалку пойдут.

Достаю из печи тёплую ряженку. Наливаю себе в пиалу. И сразу же Яну. Засыпаю ягодой. Со своей выхожу завтракать на крыльцо.

Солнце встаёт, птицы начинают щебетать. Дед уже возится с удочками.

- Доброе утро, дед!

- Доброе... буди архаровца. Весь клёв проспит.

Возвращаюсь в дом, не зная, как подступиться к парню.

- Ян... - зову негромко. - Ян! Вставай.

Ноль реакции.

- Ян... - кладу несмело руку на теплое плечо.

Слегка толкаю.

- Ян, проснись.

С раздражением дергает плечом, отворачивается, что-то невнятное пробубнив.

- Ян, ты на рыбалку с дедом идёшь! Вставай.

Поморщившись, закрывает ухо ладонью.

Ну вот...

Делаю деду с собой бутерброд, выношу в контейнере вместе с чёрствым хлебом для приманки.

- Дед, - кричу ему с крыльца. - Он не просыпается. Наверное, плохо спал.

- Да всю ночь, ёрзал! Воды плесни на него.

- Не надо, дед... Пусть уж спит.

- Опять крутиться будет целый день подле юбки? - недовольно.

- А я сейчас дела все сделаю, да в деревню поеду. Мне надо задания отправить. А потом и ты придёшь.

- Ладно... - машет рукой дед. - Толку с него все равно как с козла молока. Работу ему хоть какую дай, если соизволит до обеда подняться.

Какую работу-то? - пытаюсь что-нибудь придумать.

Накрываю ему завтрак. К ряженке добавляю хлеб с маслом, домашнюю копченую колбасу, сыр, зелень. Орехи, залитые медом.

С сомнением смотрю на скромный стол, вспоминая как нас кормили у Аксёновых. Кормили так, что и не съешь всего. Только попробуешь. А большую часть еды убирали со стола едва тронутой. И... выкидывали. Что привело меня тогда в шок. Маленькую меня впечатляли больше всего десерты! Очень были красивые. И совершенно было невозможно понять из чего они. Запомнила только суфле из манго. А Ян обычно съедал одну ложку и отставлял от себя. С Лаурой мы маленькие так и не увиделись, она уезжала с бабушкой в Европу. А Татьяна... старшая сестра Яна, не родная, вообще не притрагивалась к сладкому. И была уже взрослая, очень красивая и о-о-очень злая. Ещё злее, ядовитее и насмешливее, чем Ян. Она меня презирала и ненавидела. А при взрослых мило улыбалась и даже вела беседы, все время стараясь тонко выставить меня глупой. Акцентировала каждый раз внимание, что я не умею пользоваться приборами. И "сочувственно" громко подсказывала, чтобы все обратили внимание на каждый мой промах. Светлана Александровна научила меня потом пользоваться ими. До сих пор помню!

Но от Татьяны все равно не было так обидно, как от Яна. Ещё помню Максима. Он иногда появлялся у Аксёновых. Смотрел на Татьяну как на божество. А меня не видел в упор. Были ещё какие-то дети...

Поправляю скатерть.

В общем, у нас всё очень просто, без церемоний и деликатесов. Ян привык по-другому. Но ничего изысканного готовить я не умею.

Вздрагиваю от громкого стука в окно.

Кто это?

Выбегаю на крылечко.

- Утро доброе, Аглая.

Владимир. Фирсов. Медведь.

- Доброе утро... - настороженно отвечаю я, спускаясь с крыльца. Стою перед ним, за частоколом, сложив руки на груди. И сжимая полотенце.

- Вот, видишь, сам пришёл, - усмехается. - С "моими" же ты отказываешься общаться. Приглашения игноришь...

За его спиной стоит квадроцикл.

- А мне не о чем с ними общаться.

- Дело у меня к тебе. Посмотри мой гелик. Звучит он хреново. Мне далеко ехать. Боюсь, по дороге встать на ремонт.

Гелик у него уже старенький.

- Мои - никто в тачках не шарит. А до ближайшего сервиса километров двести. А ты, говорят, любой трактор разобрать-собрать можешь. Поехали?

- Нет... - качаю головой. - Никуда я с вами не пойду.

- Аглая... - снисходительно. - Я тебе слово даю Фирсова, что никто, включая меня, пальцем тебя не тронет. Денег заплачу сколько скажешь. Реально помощь нужна.

- Я вам не доверяю.

- Ты людей спроси, нарушал ли хоть раз Фирсов свое слово. И каждый тебе скажет - нет.

Мне, конечно, чисто по человечески очень хочется помочь...

И я мнусь, хмурясь.

- Гелик на ходу? - раздается сзади голос Яна.

Боже, ну что ты опять на глаза лезешь людям?! Просила же Светлана Александровна!..

- А это у нас кто? - удивившись, ухмыляется Фирсов.

- Брат... - выдыхаю я.

- Брат?..

- Брат, брат... - валяжно спускается с крыльца Ян.

- Ну раз брат... поезжай с сестрой, - достаёт сигарету Фирсов.

Прикуривает. Встряхивая рукой с ролексами.

Когда-то говорят, он был влиятельным человеком. А сейчас в удалении живёт. Гораздо скромнее. Но все ещё с охраной.

- Тесновато на квадре будет втроём.

Ян поправляет лямку, упавшую с моего плеча, поднимая на место.

- Боишься? - усмехается Фирсов.

- А ты?

- Я?!

- Ну да. Кто меня знает, может за мной такие силы стоят, с которыми считаться придётся, - пятерней расчесывает шевелюру. - Приедут, выжгут нахер всех, кто наследника обидел.

На руке у него тоже часы. Я понятия не имею какие. Но Фирсов оценивающе ловит взглядом часы, подвеску.

- Представишься?

Ян открывает рот, явно намереваясь.

Незаметно толкаю его в бок локтем сбивая с этой идеи.

Вот дурак!

- Иван, - в последнее мгновение чуть изменяет имя, протягивая Фирсову руку.

- Владимир, - жмёт тот. - Иван... а дальше?

Снова пихаю в бок.

- Иван, пока что, просто Иван. Если гелик на ходу, подгоняй сюда. Аглая поможет, чем сможет. А на вашу территорию я её не отпускаю.

Отстраняет меня от забора себе за спину.

- Серьёзный ты пацан. Наглый! - с насмешкой.

- Разбаловали... - нахально улыбается.

- Ладно. Пригонят сейчас мои пацаны тачку. А за сестрой... в оба смотри. Хорошая девочка.

Уезжает.

Луплю от души Яна полотенцем.

- Ты чего?! Тебе мама что сказала??

- А я непослушный! - подмигивает мне дерзко.

- А если тебя найдут??

- Ты же меня спрячешь, да? - прикусив губу, тянет к себе за пальцы.

Выдергиваю, растерянно переминаясь с ноги на ногу.

- Завтракать иди, рыбак.

- Ах, черт... ну пиздец теперь, дед меня загнобит, да?

- Фиаско, - поправляю его.

- Чо?

- Фиаско, теперь. Выражайся, пожалуйста, цензурно.

- Нахуа?

- Потому что я попросила.

- Окей... - закатывает глаза.

- От деда получишь, это факт.

- Это фиаско! А мне нравится, слушай... А как будет "херня", например, на твоем наречии?

Вот гад!

- Абсурд, чушь, чепуха!

Смеётся, сверкая белоснежными зубами.

- А-а-а если... - видимо вспоминает ещё маты.

- Б! Завтракать иди.

- Слушаю и повинуюсь, моя филологиня!

Глава 9 - Не ангел

Сидя за рулём машины Владимира, Ян периодически подгазовывает, включает зажигание и выполняет другие мои просьбы.

Слушаю, смотрю под капот...

Два человека Владимира, которые пригнали машину курят чуть поодаль.

- Все, хватит... - машу Яну. - Пересядь.

Ян выходит, стреляет сигарету у охранников. Возвращается ко мне.

- Ну что, Кулибин? - подшучивает надо мной. - Совершишь чудо?

- Нет. Инструмента нет у меня нужного.

Сажусь за руль, делаю круг по деревне. Переключаю передачи.

- Стучит... Это крестовина износилась.

Ян, улыбаясь, смотрит на мой. профиль.

- Какая еще крестовина? Это ж уже хлам. Тут все износилось.

- Неправда. Машина хорошая... Она ещё двадцать лет проходит, если её обслуживать нормально.

- Любишь гелики?

- Не то, чтобы я их водила до этого... - бросаю на него скептический взгляд. - Но машина хорошая.

- Они же некомфортные.

- Какие тогда комфортные, по твоему?! - удивляюсь я.

- Я тебя на своей... прокачу. Чтобы ты прочувствовала разницу.

Торможу у дома.

- Менять крестовину, свечи и форсунки, скорее всего. А так... ещё какое-то время проходит. Я смогу только свечи. Для остального инструментов нет. Ну и крестовину с дедом поменяем, если ремонтный бокс для тракторов в селе снимете. Но у вас же её наверняка нет? Поэтому, можем только смазать старую, сальники поменять... Ну и масло, фильтры...

- Крестовина есть. Завтра пригоним в бокс.

Отдают мне пару купюр.

- Ээ... - возмущается Ян. - Это что за расценки? Вы в курсе, сколько обслужить гелик в сервисе стоит? Да вам за эти деньги даже капот никто не поднимет! А тут эксклюзивная услуга. Девочка феячит!

- Здесь другие расценки, парень, - ухмыляется один из них.

Ян забирает у меня из рук деньги. Возвращает им обратно.

- Ну найдите за эти деньги здесь мастера.

Мне становится неловко. Ведь деньги неплохие. И пригодятся мне. Не так уж легко заработать у нас.

- Пусть вам трактористы рукожопые резьбу свернут в гнездах! - нахально усмехается Ян.

А наш тракторист, он же механик, и правда рукожопый. Пьёт... Поэтому технику чиним мы с дедом. К нам и из других деревень иногда пригоняют в бокс.

- Или - обсудите сумму с менеджером Аглаи.

- Каким менеджером? - с недоумением.

- Со мной! - театрально разводит руками. - Иди, Аглая... - подталкивает меня к дому.

Присев на крылечке, смотрю на них издали. Не слышу разговора.

Ян возвращается. В одной руке - сигарета, в другой деньги.

Вручает мне их.

Здесь в четыре раза больше.

- Ого...

- Жадные у вас бандиты, - затягивается сигаретой. - У нас мажоры чаевые иногда больше оставляют. А тут за работу копейки...

- Так мажоры не свои дают. Родительские. Цены им не знают.

- А эти прямо свои кровные! - фыркает Ян.

- Да... тоже, наверняка не свои, - сдаюсь я.

- В общем, с тебя - взять меня завтра с собой. Мне инет нужен. И банкомат. У меня на чаевые налички нет... - выдыхает вверх дым.

И я снова вспоминаю, что крылья у него не ангельские.

- Не могу взять... Я Светлане Александровне обещала.

Морщится.

- Ок. Тогда - от моего лица напишешь моим друзьям. Я напишу что именно. Сделаешь скрин, их ответов. И... пачку сигарет купишь мне, ладно?

- Каких?

- Самых лучших, что найдёшь.

- А банкомат у нас был давно. Но сломался. Увезли чинить и уже несколько лет не привозят. Теперь карточкой можно только в одном магазине заплатить и на почте.

- Да?.. А что там в этом магазине есть?

Пожимаю плечами.

- Минимаркет.

- Дай телефон...

- На шкафу.

Заходит в дом.

Опускаю в ведро с водой тряпку.

Подвязываю под ягодицами сарафан, чтобы не мешал и начинаю мыть крыльцо.

Ян выходит с телефоном в руках, пишет на нем что-то.

- У тебя нет пароля.

- А зачем он мне?

- Кто-нибудь прочитает твои переписки... - ядовито. - С Эриком.

Засунул уже свой любопытный драконий нос?!

- Это его проблемы! - шлепаю недовольно тряпкой по ступеньке.

Ничего там нет страшного в наших с Эриком переписках. Мы просто приятели.

- Ну, или деньги снимут.

- Нечего снимать.

- Это несправедливо... Я бы на твоём месте взъеб... - запинается. - Взбодрил Сафиных.

Улыбаюсь его попытке выполнять мою просьбу с ругательствами.

- Там твои деньги. Твои. Ты имеешь на них законное право.

- Нет... это не мои, - качаю головой. - Я их не заработала.

- Женщина вообще ничего зарабатывать не должна. Мужчина должен обеспечивать. Дед, отец, брат, муж, сын. А у тебя за всех дед отрабатывает. Надо бы отца встряхнуть.

- Ты обещал! - начинаю нервничать я, роняя тряпку из рук.

- Обещал... обещал... - недовольно.

Отдаёт мне мой телефон.

- В блокноте список того, что мне нужно.

Пробегаюсь взглядом: лезвия, гель для душа...

Вручает мне чёрную карту.

- И себе купи все, что захочется. Вообще всё.

- Ты что?.. - с сомнением смотрю на него. - Мне и не нужно ничего.

- Пожалуйста!.. - цокает, надменно закатывая глаза. - Будь так любезна. Просто потрать мои бабки.

Пытаюсь представить, на что чисто гипотетически могу я их там потратить. Ну... сок там бывает вкусный. Манго. Мороженое еще. Так его не довезешь летом. На этом, пожалуй, всё.

- Вот так живёшь себе счастливо... Не паришься... - щурясь, смотрит на солнце Ян. - Бах! И вот ты уже отдаёшь свою кредитку женщине и умоляешь её тратить свои деньги.

- Да не нужна мне!.. - возмущённо начинаю я.

- Тихо! Не мешай мне страдать. У меня, может, новые впечатления, - философски.

- Ведро вынеси...

- Куда?

- В цветы вылей.

- Вот! Точно! Цветы купи. Себе от меня.

- Зачем? В поле полно бесплатно. И стоят дольше и пахнут лучше.

- Да?... Ну ладно.

Уходит за ограду, через двадцать минут возвращается с большим букетом.

Вручает.

- Ой... - прижимаю к себе, не зная, что сказать от неожиданности.

Вот уж не думала, что Аксёнов пойдёт букет собирать.

- Это самый дорогой букет из тех, что я когда либо дарил.

- Почему?

- Меня укуса пчела, - морщится, присасываясь на мгновение к кромке кисти. - Больно пизд... просто... тотальный крах! Я оцениваю ущерб тысяч в пятьсот.

- Ну... спасибо! - фыркаю от смеха.

Стучит пальцем себе по щеке, намекая на поцелуй.

- Вырази как-нибудь материально.

И у меня крутится несколько фраз в голове, как изящно отвертеться от этого поцелуя.

Но... не хочется.

Касаюсь его щеки губами, неловко чмокая.

Замерев, смотрим друг другу в глаза. И неловкость нарастает. Потому что Ян больше не шутит, не ухмыляется... И сердце моё стучит!

Не выдерживая взгляда, сбегаю в дом...

Глава 10 - Скорбями и болезнями

Целый день маюсь от безделья один. Дед с Аглаей в соседней деревне.

От скуки мету как не в себя все, что приготовила Аглая. Скоро дедовский фольклор "метнись кабанчиком" обретёт реальный смысл. Тренажерки тут нет...

А кроме как есть, и философски смотреть на дымки над крышами, делать тут больше нехер.

Но чтобы философски пялиться на пастораль нужны хотя бы сигареты.

А их нет.

Лениво отжимаюсь на крыльце. Потом кормлю пробегающую мимо собаку остатком бутерброда.

Дрова, что ли поколоть...

Выдергиваю топор из колоды. Так, кажется, этот пень называют... Взвешиваю топор в руке. И в этот раз, стараясь следовать инструкции, колю непослушные чурки. Так, кажется, их называют...

Зачем я выучил все эти страшные слова??

Увлекаюсь процессом. Гора дров растёт...

Думаю об Аглае. Надеюсь, она не собирается скромничать с моей картой? Так как это, как оказалось, единственный способ сейчас сделать хоть какой-то жест с моей стороны.

Без возможности что-то делать для девушки чувствую себя пиздец как ущербно! Словно я дух бестелесный. Можно, конечно, сделать приятно и телом. Но... нельзя.

Светлана Александровна мне яйц... гланды вырвет. Не смотря на то, что женщина воспитанная и интеллигентная. А потому, карта...

Надо было Мартини с оливками заказать. Текилки с лимоном. Шоколада хорошего. Протупил...

А может и хорошо. Вряд ли под градусом я удержусь от такой конфеты как Аглая. Накосячу что-нибудь...

Стирая пот со лба, ищу глазами воду. Фляга с питьевой в доме и предбаннике. Дед вчера заставил с колодца носить. Тот ещё я вам скажу фитнес!

Ощущаю какой-то дискомфорт. Словно взгляд в спину. Неприятный...

Оборачиваюсь. Встречаюсь глазами с немолодым мужиком. С невнятной бородкой. Коричневые брюки и жилетка.

- Вам кого? - не очень дружелюбно уточняю я.

- Хозяев.

- Я за хозяев.

- А где же Аглая?

И Аглая он произносит так по особенному... сально что ли... смакуя...

Да вы, блять, издеваетесь? - размахнувшись, врубаю топор в колоду.

Сколько вас тут??

Медом вам тут намазали, что ли?! Ровесниц себе ищите!

- Или - дед, - поспешно добавляет он.

- А кто спрашивает?

- Отец Василий! - недовольно.

Замечаю на его груди массивный крест.

А! Дед что-то такое вчера говорил про него, обзывал "Опиум для народа". Дед - старый коммунист. Не любит этого всего... И Веру, мать Аглаи, не одобрял в её монастырских порывах. Не отпустил, короче, в монастырь, пока дочь не вырастет. И правильно!

Сейчас этого отца Василия особо не любит, за то, что он Аглаю обхаживает.

- Надо бы знать, молодой человек. Что ж Вы на службу не жалуете, раз уж в наших краях появились. Или - не верующий? - прищуривается с осуждением.

- Что-то передать деду?

- Аглае передай. Что в пятницу наши трудницы будут на благотворительность детям вязать. Настоятельница её ждет.

- Ок.

Не уходит. Недовольно изучает меня взглядом.

- А ты кто будешь Крапивиным? Родственник что ли?

Крапивины? А я ведь их фамилию первый раз слышу. Крапивина, значит.

А родственником я уже был. Внесём новизны! И ложечку дёгтя для местных ухажеров.

- Жених.

- Кто?!

- Жених, - развожу руками. - За Аглаей приехал.

- Брешешь. Не спрашивала Аглая благословения. Да и не получит.

- Почему? - ухмыляюсь.

- Городской ты, распущенный. Вон весь забит бесовскими рисунками. Креста не носишь! Не бывать этому.

- Почему это я не верующий? Я крещенный... - прищуриваюсь, поднимаю руку, показывая на предплечье выбитый крест. - И даже на исповедь гоняю к отцу Сергию из мужского монастыря. Из вашей, наверняка, епархии.

Верующий из меня конечно так себе... Но бабушка нас раньше за шкирку таскала. Отец Сергий нормальный тип. Только по делу навешивал. Без излишнего пристрастия и драматизма. Да и мы сильно не откровенничали, чтобы психику хорошему человеку не ломать.

- Отцу Сергию?

- Настоятель.

- Без тебя знаю.

- Вот спрошу у него при случае, правильно ли это, что батюшка к девчонке лично бегает.

- По делу я! - недовольно. - Сюда по дороге зашёл. По просьбе матушки-настоятельницы.

- А шли куда?

Куда тут ходить то можно?

- Не твоего ума дело! Старуху причащать, - тут же оправдывается он.

- Какую именно? - улыбаюсь. - Где живёт? Как зовут?

- Храни тебя Господь, бесстыдника... - сплевывает он.

- Спасибо за благословение!

- Ты бы не позорил Аглаю, грех до свадьбы в доме невесты жить. Приходи ко мне, найду тебе, где комнату снять.

- Поздно... - скорбно качаю головой. - Нагрешили уже.

Вы у меня все от девчонки отколитесь!

- Тьфу, нехристь. Сбил девчонку с толку!

Развожу покаянно руками.

- Любовь все прощает!

Раньше мама так говорила. А потом... перестала.

Отец Василий уходит.

- Буду молиться за вразумление скорбями и болезнями... - бормочет там что-то.

Нет, ну нормальный человек?

Ладно, к Сергию поедем, он все на свой лад перемолит! - забывая, что выдумал тему с женихом, на автомате решаю я. - Кажется мне, что чин у него в верхах повыше...

Скидываю промокшую от пота одежду и захожу в баню.

Когда света нет, помыться можно только здесь, душ не работает.

Вода прохладная. А хочется горячей.

И как эту шайтан-машину раскочегарить?

Вспоминаю, как делала Аглая.

Закидываю дрова, щепки. Разжигаю.

Дымит немного...

Но и у Аглаи сначала дымит. А потом дым исчезает. Закрываю двери и ложусь на деревянный полог, накрывая бедра полотенцем.

Закрываю глаза. Подожду пока нагреется...

Глава 11 - Неуч

- Дед, скользко, осторожней.

Остановившись на боне, посреди реки, смотрю в сторону холмов.

- Дождь к нам идёт. Вода в реке поднялась.

На боны захлестывает.

- Дождь - это хорошо...

Переходим.

Несу пакет с мандаринами и бананами. А у деда в рюкзаке все остальное.

Это не на деньги Яна. На всякий случай, я позвонила Светлане Александровне, спросить, может ли он пользоваться картой.

И она сказала - "ни в коем случае".

Я купила все, что он попросил на свои. Светлана Александровна и так периодически делает переводы мне на карту. То на день рождения, то на новый год.

И просила друзьям его пока не звонить. На словах все сказала.

Звук мотоцикла за рекой.

- Аглая, ехала бы ты со Светланою, учиться, - недовольно оборачивается дед. - Что ты заладила - пока дед живой. Я вот до ста лет жить собрался. Ты тут до старости со мной будешь?

- Успею...

Иду спиной вперёд, болтая с дедом.

- Успеешь! Светлана уедут в свои Америки, кто за тобой присмотрит?

- Ну, дед...

- Я по твоему немощный, хлеба не спеку? Да я может ещё женюсь!

- На ком? - хихикаю я.

- На Петровне. Одна мыкается после смерти Григория. А женщина хорошая. Ещё не старая. Шестьдесят лет всего.

- Ну, если женишься на Петровне, поеду! - обещаю ему.

Петровна хорошая. Мы у неё молоко берём, сколько себя помню.

Петровна живёт внизу, сразу за нашим маленьким пшеничным полем.

Река по осени мельчает. И мини трактор проезжает сюда. Пока поле сеется и есть скот, деревня живёт.

Уезжать страшно... Но когда-нибудь придётся.

Проходим мимо дома Петровны. Он у неё развалился совсем, как хозяин умер. Дед у стены подпорки поставил. У нас самый хороший дом, самый крепкий. Вот и пусть бы переезжала к деду. А я тогда... поеду.

- Ну, иди, сватайся! - подзуживаю его. - А то может, придумал? Чтобы меня сплавить?

- А вот и пойду.

Неожиданно заходит в калитку.

- Иди-иди... - улыбаюсь удивленно.

- А ты уши не развешивай. Ступай до дому.

- Давай рюкзак, - тяну руку через забор, чтобы забрать.

Подхожу к дому, еще за частоколом замечая, что дверь открыта. Ян! Ну налетят же комары... - ругаю его про себя. Влажно, да и вечереет.

Захожу во двор, чувствуя, что пахнет дымком.

- Ян?

Тишина.

- Ян!!

Сердце тревожно сжимается в груди. С грохотом срывается в галоп.

- Ян? - забегаю по лестнице в дом.

Нет его. И в доме не топлено. Откуда дым?

- Ян, ты где?

Интуитивно бегу в баню. Открываю дверь...

И застываю, в шоке обводя взглядом небольшую нашу баньку.

Хочется выругаться самыми грубыми словами. Но я не умею.

Потому что он пытался затопить печь с закрытой вьюшкой! Ещё и улегся!

А от угарного быстро засыпают!

Это хорошо, что потухла! Но надышался, да?!

Подпираю быстро дверь , чтобы пружина не закрыла её.

Падаю на колени рядом с Яном, шлепаю по лицу.

Божечки, только бы живой!

- Ян! Ян...

От страха прижигаю ему как следует по щеке.

Мыча, пытается отмахнуться от моей руки.

- Вставай! - трясу его.

Помню только, что будить надо, не давать засыпать и на воздух.

- Встал! - рявкаю на него, пытаясь, усадить.

Присаживается, пряча лицо в ладонях, как пьяный.

- Голова... - шепчет.

Полотенце слетает с бёдер.

Он ещё и голый! Мамочка...

Заставляю себя не разглядывать его. Хотя словно яркое фото, в голове откладывается вид его пресса, вертикальных рельефных мышц, уводящих взгляд вниз. От этого вида мурашки…

- Ян... ну давай! Выходи отсюда! - перекидывая его руку себе через плечо, кое-как поднимаю на ноги.

Усаживаю на ступеньку из бани.

И в панике дергаюсь то к дому, то обратно к нему, не зная чем помочь.

Присаживаясь перед ним, поднимаю его лицо, заглядывая в глаза. Взгляд мутный.

- Дыши! Глубоко! Вот так! - вдыхаю показательно носом.

- Чо за херня? - мямлит он, зажмуриваясь.

- Ты в бане угорел!

- Дыши, давай!

- Ой... - отмахивается вяло.

- Ты умереть можешь! У тебя кислородное голодание!

- А?..

- Кто тебе разрешил печь разжигать?! Дурак! - испуганно ругаю его. - Ты как обезьяна с гранатой! Сам для себя опасен!

- Ааа... плохо как...

Вытаскиваю из предбанника стопку одеял.

Укладываю его на одно, стеганное, вторым накрываю.

- Дыши, сказала!

Глаза не открывает.

Садясь в изголовье, тереблю его, не давая спать.

- Не смей засыпать. Нельзя! Дыши!

- Аглая... - морщится. - Отстань... башка боли-и-ит...

- Ян... ну, пожалуйста...

- Это что за непотребство?! - слышу возмущенный голос деда.

- Дед! Он в бане угорел! Что делать?

- От, дурень... Кофий беги, вари. Наш фельдшер говорил, кофием сладким отпаивать.

- Он засыпает.

- Я ему щас засну... - ругается дед.

Срывает чистое полотенце с верёвки.

Убегаю в дом варить кофе, как велел дед. Осталось то совсем мало, пару ложек.

С беспокойством периодически выбегаю, посмотреть, что там происходит.

Дед ругает Яна на чем свет стоит.

- Неуч бестолковый... пошто ты суешься, куда не знаешь?

Шмякает ему на лицо мокрое полотенце.

- Как ты выживаешь там, в своём городе, коли в деревне убился, стоило на полдня оставить??

- Дед... тихо... - тянет с лица полотенце вниз Ян. - Не ори...

- По жопе тебе крапивою за пакости!

- Да чо я сделал-то?! - начинает оживать Ян.

Бегу к нему с кофе и подушкой.

Сажусь на колени, прислоняю сначала к себе подушку, потом Яна спиной. Прижав мокрое полотенце к его груди, дую на кофе, чтобы не обжегся.

На улице уже сумрачно. И сейчас быстро стемнеет. Да и дождь собирается.

- Дед... Надо на крыльце ему постелить. Под крышей. Чтобы кислородом дышал.

- Сейчас, - кряхтит дед. - Матрас вынесу.

Чувствую, как Ян прижимает сверху мою руку своей. Гладит пальцы. Перекладывает мою руку на лоб.

- Как ты?

- Тошнит...

А ещё его знобит. И я откладываю в сторону мокрое полотенце. Кутаю его в одеяло. Передаю ему кофе.

- Ты на деда не обижайся. Он не со зла ругается. Страшно просто...

- Пф... разве это ругается? - со стоном усмехается. - У меня дед так молчать умеет, что ни с какой бранью не сравнить.

Перебираюсь с ним на крыльцо. Сижу рядышком на одеяле. Слушаю дождь. Периодически ношу ему чай.

Не даю засыпать.

- Хочешь, я тебе почитаю? - включаю телефон.

- Давай... - отыскивает в темноте мою руку.

Открываю на том месте, на котором остановилась.

- " Хорошенькое личико всегда возбуждает симпатию мужчин — этих неисправимых вертопрахов. Женщина может обладать умом и целомудрием Минервы, но мы не обратим на нее внимания, если она некрасива. Каких безумств мы не совершаем ради пары блестящих глазок! Какая глупость, произнесенная алыми губками и нежным голоском, не покажется нам приятной! И вот дамы, с присущим им чувством справедливости, решают: раз женщина красива — значит, глупа..."*

- Это точно не про тебя...

- Не надо льстить, - выдергиваю пальцы. - Я знаю, что... не слишком умна. И слишком доверчива. Но это временно...

- Да... доверчивость скоро испарится. Увы. Хотя, это очень очаровательно.

Перехватываю его руку, снова ползущую по одеяло в сторону моей. Водружаю её обратно ему на грудь.

Хотя, от темноты и близости наших тел, едва ли могу читать вслух. Дыхания не хватает.

Ян присаживается. Перехватывая меня за шею, разворачивает лицо к своему. Касаемся носами...

Меня изнутри словно заливает густой патокой. И веки смыкаются. В его дыхании чувствуется кофе...

Я безвольно позволяю прикасаться к себе. Это все словно не наяву.

- Ты... когда сказала, "умереть можешь"... я знаешь о чем подумал?

- О чем?.. - выдыхаю, сглатывая пульсирующий ком в горле.

- Даже поцеловать не успел...

Мягкое касание губами...

А-а-ай!

Задохнувшись от реакции тела, подлетаю на ноги.

- Аглая...

- Мне кажется, тебе уже можно спать... - бормочу шокированно. - Ты уже... отдышался.

Недовольно цокая, падает на спину.

- Спокойной ночи!

Убегаю в дом.

И полночи на автомате прикасаюсь к своим губам, вспоминая головокружительные ощущения.

У нас... роман?

* - Уильям Теккерей. “Ярмарка тщеславия”

Глава 12 - Кавалер Беспомощного ордена

Утро добрым не бывает, особенно раннее.

- Ян... Ян! Ян!! - внезапно вырывает меня из сна землетрясение.

Адреналин выплескивается, как ведро ледяной воды в морду.

- Ты чо?! - подрываюсь рывком.

- О, боже... Мне показалось, что ты не дышишь! - испуганно всхлипывает Аглая.

Где-то далеко кричит петух.

Падаю опять на спину, пытаясь отдышаться.

Качая головой, закатываю глаза.

- Инфаркт ходячий...

- Сам ты... инфаркт. Как вот тебя одного оставлять?

- Не оставляй.

- У меня дел полно. И дед уже ушёл.

- Что на этот раз? Карбюратор в танке перебрать?

- Танки - дизельные. Откуда там карбюратор?

- Ты меня пугаешь. Честно.

- Может, тебя к Петровне отвести? - задумчиво. - Поможешь ей там пока чем-нибудь. А она за тобой присмотрит.

- Ну ты то совсем из меня немощного не делай. Какая Петровна?! А ты куда собралась?

- В лес. Вчера дождь хороший был. Сегодня грибов будет молодых валом. Надо успет