Женя Май
Агентство скорой помощи

© Май Ж., текст, 2026

© ООО «Феникс», оформление, 2026

Предисловие

Эта история о том, как мы с подругой устроили тихий апокалипсис. Правда, тихий до поры до времени. Но сразу предупреждаю: ни одна живая душа не пострадала. Хотя…

Я познакомилась с Герой 13 января. Кто угадает её полное имя? Четыре, три, два… Георгина! Блондина Георгина Сергеевна. Я бы с таким именем завяла. А вы?

Родилась она 29 февраля. От одного этого факта начинают шевелиться волосы на голове, не так ли? Високосный год, и все дела. Как праздновать свой день рождения? Раз в четыре года?

Знаете, с чего начался наш с ней диалог? Гера выкладывала вещи из огромной сумки, больше похожей на чемодан, а не на школьный рюкзак. Она будто только что сошла с трапа самолёта и телепортировалась в 9-й «А» класс. Да, она новенькая, но, судя по её бесстрастным движениям, это она принимала школу, а не наоборот. Гера нисколько об этом не переживала. Так вот, не поднимая головы, она спросила:

– Что почём? Кто правит балом?

По правде говоря, я немного удивилась и не сразу ответила. А новенькая спокойно продолжала вынимать канцелярию. Браслет малинового цвета на её руке блестел и словно подмигивал мне. Тогда я вздохнула и крякнула:

– О! У нас тут демократия хаоса!

Гера подняла голову и улыбнулась так, что я сразу поняла: мы точно подружимся.

Ах да, я Саша, мне четырнадцать, а мой язык так и чешется всё рассказать.

Начну с начала. Вы же не думаете, что мы одни такое провернули?

Глава 1

Стук колёс поезда, дребезжание стаканов на столике, чернота за окном. Вроде только шесть вечера, а будто все двенадцать ночи.

Вокруг стоят гул пацанов, шёпот девчонок и хлопанье дверей тамбура. Мотя лежит на верхней полке, подперев голову правой рукой и смотрит вниз. Пальцы левой руки отбивают ритм по ребру полки. Ему скучно. Но тут Игорь предлагает сыграть в карты.

Мотя сразу включается в игру и бьётся до последнего. В итоге выходит. Раз, второй, третий.

– Так неинтересно. Давайте делать ставки. Или хотя бы на желание, – он с лёгкой небрежностью откидывает рыжую чёлку, но волнистые волосы всё равно торчат в разные стороны. Помимо модной причёски, которая очень ему идёт, Мотя обожает поло в насыщенных ярких цветах, типа синего, зелёного или лавандового. И иногда белого. По особенным случаям.

Неохотно, но ребята соглашаются. Мотя, как обычно, комментирует:

– Например, Мира вот-вот останется в дураках, – и подливает масла в огонь: – придётся же целоваться с Мухомором. Как ты это выдержишь?

Одноклассница стреляет в него убийственным взглядом:

– Так помоги!

– А что мне за это будет? Меня поцелуешь?

– Может, и поцелую, – вдруг отвечает она, и по вагону бурей проносятся свист ребят и смешки девчонок.

– За язык никто не тянул, – Мотя наклоняется, бьётся её картами. Мухлюет (чего не сделаешь за поцелуй с первой красавицей?) и выигрывает!

– Мухомора в отставку! – кричит Мотя и смотрит на Миру в упор: – Готов принимать благодарность.

– Здесь? – обводит она глазами ребят.

– А вдруг ты мне засос поставишь? Только при свидетелях.

Мира целует его в губы. Тут же раздаются крики, вопли, охи, ахи, вздохи. Даже аплодисменты. И, конечно же, гогот пацанов.

– Кто следующий? – лыбится Мотя, как Чеширский Кот. – Встаём в очередь. Всё очень просто: поцелуй за выигрыш.

Тут такое начинается! Можете верить или нет, но каждая вторая мечтает о таком моменте.

А Мотя? Да его как будто напрямую подключают к розетке! Карты в его руках словно магические шпаги, которыми Мотя не бьётся, а фехтует, с лёгкостью предсказывая ходы. Когда подходит очередь поцелуев, он сначала ловит взгляды вагонной публики, как фокусник перед главным трюком, затем принимает награду и так благодарно смотрит на победительницу, что та чувствует себя избранной.

После того как он перецеловал полвагона, Мотя усаживается между одноклассницами, убирает со лба чёлку и заявляет:

– Всё, дорогие! Закончились поцелуи. Я устал.

– От чего, Остряк? Ублажать своё эго? – ухмыляется Мухомор.

– Ему всегда мало, Мухоморчик, – хлопает его по плечу Мотя. – А душа жаждет чего-то другого. Хотя откуда тебе знать. Ведь её у тебя нет, – вздыхает он так глубоко и сокрушительно, как это сделал бы великий Лео Ди Каприо.

Девчонки хихикают, парни усмехаются.

В вагон заглядывает учитель и разгоняет всех по местам. Так что каждому приходится остаться при своём.

Мотя лежит на верхней полке и смотрит в окно. Кажется, проезжаем какой-то посёлок, а может быть, маленький городок. Мелькают жёлтые огни. То пузатые, то совсем маленькие, словно точки.

Мотя просыпается от толчка в плечо.

– Кто горит? – спросонья спрашивает он.

– Тсс, – прислоняет она указательный палец к губам. На её лицо еле падает свет.

«Мира? Красивая до чёртиков… Что ей надо?» – думает Мотя.

– Пришла за добавкой?

– Может быть. Идём, – она теряется в проходе плацкартного вагона.

Мотя соскакивает с полки, точно Человек-паук, и следует за девушкой. Кто-то храпит, кто-то спит с такими блаженными физиономиями, будто качаются не в вагоне, а в колыбели. Мотя находит храпящего (им оказывается Морозов) и не может пройти мимо. Зажимает ему двумя пальцами нос, держит какое-то время. Тот разевает рот, будто хочет заглотить весь поезд. Мотя убирает руку и прячется. Морозов подрывается, хватая ртом воздух, шлёпая губами, как рыба, озирается очумевшими глазами и рушится обратно в постель.

Мотя, хихикая, устремляется к Мире, которая стоит со сложенными руками и качает головой:

– Просила же тихо! – шепчет она.

– А я тихо. Это он громко. Чуть не спалил нас, – встаёт к ней близко-близко.

Девушка открывает дверь, ныряет в тамбур.

Ребята прислоняются к холодным стенам друг напротив друга. Дверное окно исцарапано льдинками. Поезд шипит и будто специально выводит ребят из равновесия, покачиваясь то туда, то сюда.

– Мотя, ты зачем при всех это сделал? – строго говорит Мира.

– Что именно? – строит из себя Незнайку он.

– Поцеловал меня.

«Вообще-то это ты меня поцеловала», – проскакивает мысль у Моти.

– Так уговор дороже денег.

– Больше так не делай. У меня парень есть.

– Ого. Не знал. Хм-м-м… Как же тут быть, – Мотя обхватывает пальцами подборок. – Теперь с ним надо целоваться? – в недоумении хмурится он, а Мира хихикает.

– Зачем?

– Ну чтобы 1: 1. Тем более с тем же самым не считается, – он слегка улыбается.

Повисло молчание.

– Ну я пошёл? Или что-то ещё? – Мотя смотрит с глубоким участием, как доктор на неизлечимо больную, и Мира вспыхивает, точно температура её тела зашкаливает за сорок.

«Так-так. Подловил».

– Я с парнем рассталась из-за тебя.

– Из-за меня? – Мотя ахает так, будто читает монолог Гамлета перед зеркалом.

Она кивает.

– Теперь хочешь, чтобы я тебя утешил? – озабоченный вид Моти меняется на подозрительно довольный. – Или пристыдил?

Теперь Мира похожа на кровожадного вампира: вот-вот вопьётся в горло. И Мотя дожимает её обворожительной улыбкой:

– Или всё же мне поцеловать твоего бывшего?

– Пошёл ты! – в сердцах восклицает Мира. – Правильно Мухомор говорит: твоё эго бежит впереди тебя, – она хлопает дверью тамбура.

«Не хотела огласки? Но сама и спалилась».

Мотя заходит в вагон, а там уже ребята вертят головами и перешёптываются. Не все, конечно. Но уже толкают других, рассказывают. Прямо как голодные чайки у корабля, полного улова.

Мотя запрыгивает на верхнюю полку, зевает, отворачивается к стене и засыпает через секунду.

На следующий день все играли в «Угадай кто?». Писали имена актёров на жёлтых стикерах, клеили на лоб и задавали вопросы.

У нас в классе есть парочка: Ромео и Джульетта. На самом деле их зовут Влад и Марина. Но данные Мотей прозвища быстро приклеиваются к ребятам, как эти жёлтые стикеры. Ещё они выделяются внешне: он – длинный, словно шпала, она – маленькая, как лилипут. Они всегда вместе, держатся за ручки и не участвуют в играх. Но в этот раз они в деле, и Джульетта показывает себя во всей красе. Никто и не подозревал, что эта девушка такая импульсивная: ей так и не терпится угадать, кто она. От напряжения грызёт ноготь, он у неё, точно у ведьмы, острый и длинный. И ещё чёрный.

Персонажа ей загадывал Мотя, а значит, задача была не из простых. Парень сидит с закинутой на колено ногой, наблюдает, лыбится. А Ромео переживает, старается помочь. Даже хватается за волосы и чуть ли не выдёргивает себе кудри. Но правила есть правила.

Неожиданно Мотю эта картина разжалобливает, и он решает помочь:

– Ромео, твоя подружка – настоящая загадка. Ты уверен, что справишься с такой красоткой? – спрашивает как бы между прочим он, и Джульетта улыбается краешком рта.

Мотя понимает, что тонкий намёк сработал, но не туда, и делает жирный акцент:

– Ромео, и как тебе удалось подцепить такую блондиночку?

У того глаза становятся как два блюдца. Дело в том, что Джульетта черноволосая. И никогда не обесцвечивалась.

– О ком это он? – в Джульетте просыпается хищница. Настоящая куница!

«Ого!» – мелькает в голове Моти.

Ромео закашлялся от неожиданности. Моте становится любопытно, но он решает не мешать. И так помог достаточно!

– Не знаю, о ком он, – выдавливает Ромео.

– Остряк хоть и полный кретин, но всегда говорит правду! – выскакивают из неё слова, как из рогатки.

А с лица Моти не сползает улыбка бармена, который только что поджёг коктейль и теперь с интересом наблюдает, как полыхает весь бар. Любитель манипулировать и наводить суету.

И как его только не называют за это. Уже привык. Иногда Моте нравится, что у него столько имён. Каждое как новая роль.

– У него и сп-п-проси, – начинает заикаться Ромео.

– Ты снова был с ней! – взвизгивает Джульетта.

– Н-н-нет.

– Я такая дура! – она пытается протиснуться между коленками ребят, которые с обалдевшими лицами пялятся на вспыхнувший скандал. Им только попкорна не хватает, и в кинотеатр ходить не надо.

– Н-но только од-дин раз, – Ромео выкрикивает оправдание в спину любимой.

Джульетта поджимает губы и выбегает в тамбур.

– Т-ты откуда з-знаешь? – Ромео нависает над Мотей, как грозовая туча.

– Знаю что? – Остряк смотрит на него с искренностью младенца.

– Об-б-бо мне и о ней, – указывает он на Миру.

Все ахают. До того новость ошеломительная. Здесь жёлтая пресса отдыхает.

– Так это и есть твой парень? – Мотя поворачивается к Мире с удивлённым видом. Такого он сам не ожидал.

Девушка сидит белая, как таблетка парацетамола.

В этот момент появляется Джульетта с бумажкой в руке:

– Ты что, говорил о ней? – тычет Моте стикером с именем «Скарлетт Йоханссон».

Класс застывает в немом ожидании, и только звук поезда доносится до ушей: тух, тух.

– Ага, хотел помочь, – лыбится во весь рот Мотя.

Влюблённые глядят друг на друга, затем Ромео косится на Миру, Джульетта понимает, что все в курсе, и вновь убегает. Но уже со слезами на глазах.

– Т-ты, т-ты, – Ромео машет перед носом Моти указательным пальцем.

– Давай помогу. Да-да, я полный говнюк, всё испортил, – с готовностью отличника произносит Мотя за него речь.

– Т-ты, т-ты…

– Хорошо, добавим: кретин, придурок, баран. Так легче? – как будто рассказывает скороговорку Мотя.

– Т-ты, т-ты…

– Ещё вызови на дуэль.

– Д-да! Д-дуэль!

– Стреляться будем или биться врукопашную? – Мотя еле сдерживается, чтобы не засмеяться.

Поезд как раз тормозит со свистом.

– Снежками!

– Мне нужны секунданты! – вскакивает Мотя, держась за верхнюю полку, чтобы не упасть. То ли от потери равновесия в останавливающемся вагоне, то ли от смеха.