Елена Росс
Я доберусь до правды

Часть 1. Неудача

«Я ненавижу дождь».

Только вязкая грязь, липнущая к сапогам, холодная вода - и больше ничего.

Охотник застыл, лишь медленно поворачивал голову. Внимательный взгляд пронизывал пространство, выискивая малейшее подозрительное движение. А вот на слух полагаться не приходилось. Шум и шелест окружили его, скрадывая звуки чужих шагов.

Он успел заметить движение наверху, на камнях и нарочно сгорбился, зажимая раненый бок. Тварь, конечно же, заметила слабость противника. Она выдала себя радостным стрекотанием и прыгнула.

Похожее на человеческое тело распласталось в воздухе, изогнув и вытянув вперёд когтистые руки-лапы. Но вражеской спины в этом месте уже не было.

Охотник встретил её ударом сапога, с омерзением отшвырнув на камни. Существо не сразу смогло вскочить на тонкие ноги и замешкалось. Тут же последовал второй удар, сбивший на землю. Едва успев перевернуться на живот, тварь оказалась пронзена мечом, так что остриё вошло в землю.

Можно было ударить сталью после первого пинка – но тогда, столкнувшись с камнем, пострадала бы заточка.

Охотник знал, что тверги часто живут парами и защищают друг друга. Но не успел среагировать, когда поднял голову и увидел прыжок второй особи. Не успел вытащить меч, застрявший в теле первой, и смог лишь выставить руку.

Разозлённая тварь вцепилась ему в плечи и щёлкнула пастью, но хватка на горле не дала ей сходу вгрызться в лицо противника. Оба опрокинулись на землю и покатились со склона, но он быстро выхватил из-за пояса кинжал и полоснул её по локтевому суставу.

На что получил вопль и плевок прямо в лицо.

-Паскуда! – Он со злостью отшвырнул её, добавив пинка вслед, и поспешил протереть глаза. Вязкая слюна залепила веки не хуже смолы. Пока он был занят, тварь повторила попытку нападения, но охотник был начеку. Перекатившись, оказался на ногах и сумел на звук отмахнуться кинжалом.

Не попал. Но она отпрыгнула назад и раздражённо заклекотала, чтобы сразу умолкнуть и словно раствориться в дожде.

Он кое-как открыл глаза и попытался поморгать, чтобы вернуть ясность зрения. Но яд успел подействовать: окружающее предстало перед ним чёрной пеленой.

Охотник выругался тише, сквозь зубы. И замер, напрягая слух.

Проклятый дождь…

Шорох, шуршание, стук капель, бульканье в лужах – со всех сторон. И раньше трудно было что-то разобрать. А теперь, когда зрение больше не работает на него, впору занервничать. Хорошо хоть, что в начале зимы не бывает грома.

Шорох. Стук. Шелест. И тихие-тихие шлепки, будто на самой грани слышимости.

У неё вытянутая ступня, при беге опора идёт лишь на переднюю часть, будто тварь бегает на цыпочках. По лужам плескать не будет, но всё же бесшумно бегать в такой грязи не получится.

А вот по камням…

Он поднял голову, пытаясь рассмотреть хоть что-то. Бесполезно. Даже пелена перед глазами ушла, уступив кромешной темноте.

Шлёп-шлёп-шлёп…

Где? Справа? Нет. Уже не там. Быстро перемещается... Нужно было бить по ноге: тогда бы тверга хромала.

Она налетела сзади, когда он сам разворачивался и шлёпнул ногой по очередной луже. Издала победное верещание и тут же заткнулась, напоровшись на остриё. Охотнику даже не потребовалось размахиваться – только вскинуть на звук руку с кинжалом, зажатым обратным хватом. Тварь обмякла и повисла на лезвии всем весом.

Он пошатнулся, удерживая равновесие, и ощупал голову тверги. Так... Вместо уязвимой точки над носом, он попал в глаз. Конечно, и это неплохо. Но рисковать не хочется – эти существа до безобразия живучи.

С усилием выдернул кинжал, и длинное тело с шумом плюхнулось в грязь. Охотник присел, нащупав тонкую шею. Надавил, определяя позвонки, и всадив остриё аккурат между ними, отделил голову от тела.

Тело первой твари осталось… кажется, слева. Он столько раз оборачивался на месте, когда слушал шаги, что почти потерял ориентацию в пространстве. Неуверенно ступая, чтобы не споткнуться об очередной булыжник или выступ, дошёл до тела и наконец-то вернул себе меч. После чего перерезал шею и этой особи.

«Головы ему, вишь, подавай. Мол, а ну как обману. Времена нынче такие, никому нельзя верить… Вот ведь сволочь. Ну да я лично прослежу, чтоб ты эти самые головы у себя в зале над камином прибил, и не снимал месяца два! И только попробуй пожаловаться на запах от трофеев!»

Усмехнувшись, он упал на одно колено и со стоном ухватился за бок.

«Кого я обманываю…»

Первая дрянь оказалась сильнее и шустрее, так что ощутимо задела его когтями. И предплечье оцарапала. Будто знала, как продраться между пластин, вшитых в куртку. Что поделать: в вопросе с бронёй он, как и многие, сделал упор на лёгкость и сохранение скорости. Что сегодня не очень-то помогло.

Раны, конечно, получились не смертельные... Если получить их недалеко от жилья или со снадобьями под рукой.

Он помнил, что когда настиг тварей, то сбросил сумку с плеча, чтобы не мешалась. Да только она упала неудачно, прямиком в щель между двумя валунами. Охотник решил, что достанет её потом, на крайний случай соорудит для этого шест.

Но сейчас, в кромешной темноте...

Даже будь у него зрение, даже будь сейчас солнечный день, было бы не углядеть с возвышения посёлка, откуда он ушёл. В пути минула почти вся ночь. Сколько ему теперь добираться до жилья? Пешему, слепому, по глухому лесу?

Кровь продолжала сочиться, пропитав одежду и намочив пальцы. Кажется, он поспешил назвать рану пустячной. В горячке боя и не такое мимо внимания проходит, но сейчас стало отпускать. А кровь не спешила останавливаться. С одной стороны хорошо, из раны вымоется больше яда, но и сам он порядком ослабеет.

В какую сторону идти?

Он постарался вспомнить. Дошёл до валуна, ощупал его. Вспомнил, как выглядел этот обломок: с какой стороны он его видел, когда пришёл сюда.

Наверное, нужно будет идти в ту сторону...

Склонившись у камней и попытавшись найти сумку в щели, он не нашёл ничего. Пальцы натыкались только на холодную грязь. Он и сам уже порядком продрог, так что стал продолжать. Мысленно махнул рукой и развернулся в предполагаемом направлении.

Это движение едва не швырнуло его на землю. Спотыкающимися шагами миновав каменные развалы, он уткнулся в первое же дерево и вцепился в него, переводя дух. Голова шла кругом, а руки понемногу немели.

В боку продолжало резать, будто тверга оставила там свой коготь. Он прижался к дереву спиной. Далеким вчерашним утром он покупал ткань для бинтования… Куда положил её?

Руки лихорадочно шарили по внутренним карманам. Такой маленький, тугой свёрток, стоит всего монетку… Высшие силы, хоть бы он забыл переложить его в сумку! Хоть бы…

Охотник едва не упал, качнувшись. Но зато в боковом кармане штанов отыскал злополучный сверток и бессильно выругался: верхние слои промокли. Ладно! Ладно. Главное перетянуть бок, станет меньше течь.

Хорошо бы переждать хотя бы несколько минут. Иначе, разгоняя кровь быстрой ходьбой, он попросту сам себя доконает.

Но охотник потерял уже достаточно, пока расправлялся со своим заказом. Сейчас уже с трудом удавалось держаться на ногах.

Амулет… Браслет из кожаных ремешков с каменными бусинами, главная ценность охотника после оружия – вот что могло помочь. Окропить кровью тёмно-красную бусину: позвать на помощь соратников. Он бы и на ощупь её нашел: вторая слева от узла. Да вот только браслет, порванный когтем тверги, ещё в начале драки слетел с руки и скрылся в темноте. Искать его сейчас – значит остаться здесь навсегда.

Подумать только. Тверги. Степень опасности третья, просто смешно… Он-то думал, что если его кто и доконает, то это будет как минимум стая снежных загрызней.

Охотник пошёл, спотыкаясь на каждом шагу. Одна рука, вытянутая вперёд, проверяла, нет ли преград на пути. Другая зажимала бок, на сей раз уже не притворно.

Одно утешало: дождь утихал. Он хотя бы услышит, если кто-то ещё на него кинется.

Дорога во мраке растянулась как в тягучем, дурном сне. Деревья внезапно оказывались перед лицом, будто выскочившие из-за угла грабители. Ноги скользили по грязи, так что мешающее деревце или ветка тут же превращались в опору.

Нащупав очередную ветку, он провёл по ней ладонью, прикидывая форму, и перехватив поудобней, сломал. Ещё раз проверил, подходит ли – и пошёл с ней как с посохом, проверяя дорогу. От всего подряд она не спасала, зато хотя бы лицом в дерево он теперь не врежется.

Со временем удалось приноровиться, хотя пришлось замедлить шаг. Дорога слилась в сплошную пытку из темноты и кочек, ям, упавших деревьев или камней, которые лес будто нарочно подсовывал под ноги. Только темнота, только осторожные шаги и попытки сохранить равновесие.

Мужчина сообразил, что ладони стали зябнуть не из-за потери крови, а попросту из-за холода. Так что вытащил перчатки из карманов и поднял шарф, чтобы тот закрывал нижнюю часть лица. Подумав, активировал амулет, пришитый к куртке и помогающий согреться. Обычно охотник предпочитал обходиться без активной магии, способной привлечь нежелательное внимание, но сейчас ситуация и так непростая…

Спрятав амулет за пазуху, он подождал немного. Камешек потеплел, и вместе с тем потеплел будто и воздух вокруг тела. Стало немного легче; оказывается, охотник успел порядком замёрзнуть по такой погоде. Хорошо хоть обувь не промокла. Просушить её сейчас было бы нелегко…

Впереди раздалось отчётливое чавканье: с таким звуком нога вырывается из вязкой грязи. Нога… или крупная лапа. Охотник превратился в изваяние, снова напрягая слух. Левая рука сжалась на посохе, другая прекратила прижимать рану, медленно скользнула к рукояти кинжала.

Он мог бы поклясться, что впереди кто-то стоит. Испытующий взгляд ощущался всей кожей, как нечто тяжелое, давящее на плечи. В какой-то момент слух отчетливо уловил похрапывающее дыхание, после чего неведомый зверь, кажется, облизнулся. Или это где-то обломилась ветка и упала на влажную землю?

Ощущение пропало так же внезапно, как появилось. Охотник какое-то время продолжал слушать, но улавливал только собственное учащённое дыхание. Теперь пришла уверенность, что он один.

Показалось? Или здесь был какой-то лесной хищник, оказавшийся недостаточно голодным и любопытным?

Нужно идти – стукнула в висок навязчивая мысль, возвращая к действительности. Идти, пока есть силы. Так есть хотя бы шанс выйти к дороге, ведущей через лес. А там если не ночью, так днём наверняка кто-нибудь проедет…

И снова путь через кромешный мрак, навязчиво лезущие под ноги корни и холодные капли, колющие лицо. Уже не дождь, а только срывающиеся с веток остатки.

В первый раз, когда торчащий из земли корень превратился в петлю, ухватившую за сапог и повалившую на землю, мужчина сумел подняться на ноги. Во второй пришлось ползти до дерева и хвататься за него, скрипя зубами и костеря весь Западный лес на чем свет стоит. Силы утекали, как вода из дырявого кувшина.

В третий раз не удалось и пошевелиться.

Охотник выдохнул, чувствуя щекой плотный, слежавшийся ковер из палых листьев и мелких веточек. И темнота заняла все его мысли.

***

Вдох. Выдох.

Он ещё жив, ещё дышит. Кажется, даже способен шевелиться.

Открыв глаза, он по-прежнему не увидел ничего, хотя глаза саднило так, будто под веки набилась земля. А ведь должно было начать светать. Весной уже пели бы первые птицы.

Дрогнувшие пальцы ощутили тонкий, хрустнувший пласт на листьях. Что за напасть? Он слышал какое-то трепыхание краем уха. Не сразу понял, что слышит сам себя - его попросту бьёт дрожью от озноба. Стало быть, уже наступило утро.

Назавтра селянская ведунья предрекала мороз, вот он и наступил, сковав наледью лес, ещё вчера вымоченный до последней веточки. Тепло от амулета кончилось, и охотник проснулся от холода.

-Холера… - Простонал мужчина. Мало было ему той кучи, в которую уже успел вляпаться. И теперь на тебе вдобавок - гололёд.

«Погода Турнора не устаёт удивлять».

Дрожа и клацая зубами, он сумел оттолкнуться от земли и сесть. Раны перестали кровоточить, но проверять он не стал: одежда тоже пропиталась и прилипла поверх, так что отодрав её, можно сделать только хуже. Плотные штаны из кожи, как и куртка на спине, тоже покрылись ледяной корочкой. Зато многослойная тканевая подкладка осталась сухой, благодаря чему он вообще дожил до утра.

Но замёрзнуть ещё успеется, когда даже нет толкового амулета. Ведь тот похоже, к утру как раз и выдохся! Неужели подсунули халтуру?

Охотник постарался аккуратно расстегнуть куртку, не тревожа раненый бок. Пролез пальцами в боковой внутренний карман и среди мягкой подкладки, компенсирующей выпуклости тайничков, нащупал маленькую фляжку.

-Твоё здоровье, наставник. – Отсалютовал он в пустоту и запрокинул голову, разом прикончив половину фляжки. И едва не согнулся в рвотном позыве, до того обожгло горло и желудок. Зато все тело моментально бросило в жар.

А ведь когда-то недоумевал, зачем помимо снадобий наставник требовал брать с собой ещё и самогон. Ну не пить же на охоте, в самом деле!

Надолго такого «согрева» не хватит, и вообще это не лучшая идея в мороз. Но ему нужен был небольшой толчок, хотя бы иллюзия тепла, чтобы начать двигаться. Далее уж, буде надеяться, разогреется сам при ходьбе.

«Чего разлёгся, как палая кобыла?» - Передразнил он учителя и, пошарив рукой по земле, нашёл свой посох. Протёр глаза, поморгал. Но по-прежнему видел одну темноту.

Яд тверги вреден, но для человека не смертелен. Однако если попал на кожу или слизистую – гарантирован ожог. И смывается эта пакость хуже смолы. А уж глаза… У него есть примерно сутки, чтобы попасть к обученному целителю и восстановить зрение.

«Ну что, марш-бросок за день до города?» – Подбодрил он себя, почти веселясь. – «Да хоть три раза!»

И осторожно встал, проверив, насколько хорошо держат ноги. Прислонил посох к боку, чтоб не уронить и сложил руки у рта, выкрикнув в пустоту:

-Ау! Кто-нибудь?

«Да кто тебе отзовётся в такой глуши, волки?» С досадой прислушался мужчина к ответной тишине. На пробу сложил руки ещё раз и издал пастуший клич, способный разнестись далеко. Опять ничего.

Он покрепче взялся за посох, убеждая себя, что и не рассчитывал на помощь. Дорога снова растянулась, по ощущениям, в долгие часы. Охотник уже понятия не имел, куда идёт. Сколько раз его шатало, сколько раз он сбивался с направления? Но лучше двигаться, разгонять отравленную кровь и дурные мысли. От сидения на месте его шансы уж точно не возрастут.

Или может, лесной хозяин сжалится и спрямит дорожку? Ведь помог ему охотник, извёл тварей, опасных для природного баланса.

-Не грех бы… и спасибо сказать… – Попытался пошутить он. Но лес остался глух. А мужчина осознал, что способен только сипеть. Остановился. Тепла… где найти тепла?

Огниво осталось в сумке, так что о костре можно забыть. И ведь предлагали огненный эликсир, с которым можно хоть на камнях развести огонь. Так нет же, дурак, места в карманах пожалел…

Нужно согреться, как угодно... Быстро. Хотя бы обманчивое, но тепло. Где эта фляжка?

Принялся искать по карманам. В нагрудных нет. Во внутренних…

-Идиот! – Выдохнул он в пустоту. То есть попытался, но его бы не услышали и с двух шагов.

Фляжка осталась лежать на месте «привала». Он это точно знал. Помнил, как вздрогнул от глотка и упустил её, а руками ухватился за горло. И когда вставал, то попросту забыл подобрать.

Ну вот и приплыли.

Эта мелочь начисто лишила его сил. Мужчина закрыл глаза - все равно нет разницы, открыты они или нет. Ноги едва могли его держать, а подступающий холод снова заставлял подрагивать всё тело.

Почему так… холодно? Неужели солнце не греет? Ведь погода обещала быть ясной, так говорила ведунья, разве нет?..

И тут раздался посвист, сменившийся уханьем. Турнорская неясыть. Маленькая, ушастая сова.

-Уже… вечер? – Просипел мужчина.

Вечер! Уж непонятно, злиться или смеяться. Вечер… Он пролежал в беспамятстве не пару часов, как ему казалось, а весь день! Солнце если и было, то теперь скрылось за горизонтом, раз проснулась неясыть. Вокруг будет становиться только холоднее.

Он бы много отдал за вчерашний дождь. Ливень сейчас казался тёплым, едва ли не блаженным явлением, по сравнению с нынешним. Будто мороз наступает на пятки и дыша в затылок, идёт позади, как загоняющий добычу следопыт. И не скрыться.

Он стащил с правой ладони перчатку и поднял её, чтобы проверить догадку. Две холодные пушинки клюнули в руку, моментально став парой холодных капелек.

Пошёл снег.

Со стоном охотник оттолкнул от себя древесный ствол. Едва не упал, снова налёг на посох. Кое-как надел перчатку и сделал первый шаг.

Только в этих шагах остался смысл. Пройти немного. И ещё немного. Ну, хоть сколько-нибудь.

Что угодно, только не останавливаться.

Холод убивает медленно. Сначала изматывает до подкашивающихся ног, отнимает силы, уходящие на дрожь и поддержание тепла. Потом добирается до отдаленных частей тела: ладоней, ступней, носа. Натянутый по самые глаза шарф и перчатки спасают лишь поначалу. Если долго не получать тепла, то своего собственного уже не хватает, чтобы бороться.

Потом холод мучает усталостью и соблазняет мыслями всего-то немного отдохнуть, не поспать конечно, но присесть хотя бы на ту кочку, только минутку перевести дух…

После чего добивает погружением в сон.

Орденский охотник, закалённый как обучением, так и практикой, упрямо тащился вперёд, предпочитая вымотаться и упасть как загнанная лошадь, нежели поддаваться слабости.

Но этот момент наступил раньше, чем он ожидал. Охотник отстранённо думал, что его хватит, пожалуй, ещё на версту, когда незаметно для себя запнулся и снова упал.

Всё. На этот раз точно – всё.

Он понимал, что приземлился на что-то неудобное, каменистый пригорок или корягу. В рёбра даже через куртку впивались неровности. Вот незадача… Может, получится переползти на более удобное место? А там уж не грех и попытаться встать.

Охотник усилием воли заставил раненную руку шевелиться – на другую он попросту упал всем весом. Протянул перед собой, попытался понять, везде ли камни, или ему посчастливилось найти единственную россыпь на всю округу?

Пальцы бездумно щупали ровный край, более всего похожий не на камень, а на грубо оструганное дерево. Провели вдоль прямой грани, наткнулись на вбитый штырь.

Ступени…

Помирать буквально в шаге от спасения сразу расхотелось. Но ведь нет спасения.

Нет лая собак, отдалённых голосов, нет мычания скота в хлевах и не пахнет жильём - это не деревня. Только одинокая избушка лесника. А вблизи, он знал от местных, нет жилых одиночек. Все их в своё время позабросили, побоявшись коротать зимние ночи в лесу.

Только весной и осенью приходят следопыты за дичью. Но не сейчас. Не в мороз.

Последним усилием он протянул руку. На удачу постучать - а вдруг… Пальцы упёрлись в дверь. Провели по ней, и ладонь обессилено упала.

Охотник окончательно замер.

***

-Марик, да ты бери ещё. Чего как в гостях, в самом деле? – Тепло улыбается бабушка. Одной рукой двигает поближе тарелку с горой дымящихся вареников.

-Да я лопну. – Смущённо ворчит охотник.

-Лопнет он, не смеши! Да ты ж только глянь на себя, щёки пропали, одни глаза на лице видны! Рубашка как на палке болтается, ой горе моё… Что ж ты, вовсе не ешь там, в ордене своём?

-Да кормят нас, кормят! Только не на убой.

Он сдаётся и нагребает себе добавки. Бабушкины вареники с козьим сыром… Ему иногда смешно, что в обучении, тоскуя по дому и северу, он прежде всего вспоминает не красоту небесных огней, верных ездовых собак или родительские объятия – а вареники!

Блики от масляной горелки пляшут на стенах, подсвечивая парок, что поднимался от блюда. Пахнет маслом, творогом и дымком от печи.

Сзади, с кухни доносится возня и гремит посуда. Наверное, мама убирается.

-А я ещё горяченького принесу! – Радуется тётка Элана. Женщина в летах, так и не сумевшая выйти замуж, всегда обожала племянников. Так что охотник может сказать, что матери у него было две.

Тетушка встаёт и ворошит ему макушку, растрепав волосы.

-Ты ведь взрослый уже, можно вместо чаю и медовухи плеснуть!

-Да я…

-Сейчас-сейчас принесу! – Непреклонно доносится уже из коридора.

-А в ордене такого, небось, к столу не подадут! – Смеётся юноша, сидящий напротив.

Охотник теряется. Откуда здесь взялся Ритан? Он ведь никогда не был на севере, кроме… того раза. Первого и единственного – когда молодой наёмник, спеша добраться до жилья напрямик, заблудился и замёрз в ночь зимнего солнцестояния. Тело нашли только через две недели.

Иней и сейчас покрывает его с ног до головы, несмотря на жар в комнате.

-Не зря мы братья названые. – Юноша знакомым жестом перебирает бледными пальцами по столу. – И участь у нас, выходит, одна.

-Ну и правильно. Наконец-то отдохнёшь. – Воркует бабуля. Она склонилась над шарфом и проворно орудует спицами. – Поди, скитался по всему свету, покоя не знал. Хватит. Наслужился. И без тебя там хватает.

-Но я ещё не… – Он растерялся.

Бабушка поднимает глаза, покрытые белёсой пленкой.

-С нами пойдёшь. – Говорит она.

Охотник холодеет.

-Ты ведь тоже умерла. Восемь лет назад.

Вот почему он не видел здесь ни отца, ни матери, ни младших сестер.

Его касается тёткина рука. Хрустят пальцы, когда нежно сжимает плечо любимого племянника. Если бабушка отошла во сне, то её дочери не так повезло… Он не нашёл смелости обернуться и посмотреть на неё.

-Тебя убили волкулаки, тетушка Элана. – Шепчет охотник.

На его плечах вдруг оказывается множество рук. За спиной стоит уже с десяток мертвецов.

-Не бойся, сынок… - Успокаивает тётя.

-Братишка…

-Внучек, дорогой… - Доносится с разных сторон. Бабушка встаёт.

-Не бойся. – Она снова прежняя, румяная и с ясными глазами цвета янтаря, что передавался в их роду. Женщина со вздохом разводит руками. – Просто пришла пора.

-Пора… пора… - Эхом откликается за спиной.

-Идём с нами... – Сипит один из голосов. Снова тётин, но искаженный до неузнаваемости. Рука впивается в плечо.

-Нет! – Раздаётся новый голос.

Охотник не слышал его раньше, но точно понимает, кто хозяйка. Он зажмуривается, отчаянно умоляя вернуть себе слепоту. А по полу, приближаясь, раздаётся топоток маленьких сапожек.

Красные, с вышивкой, те самые. Их можно было уместить на ладони. Это всё, что он смог принести родителям девочки. Первая, к кому он не успел.

-Рано ему! – Звонко заявляет она, стукнув кулачком по столу.

-Маркус, слышишь? Тебе ещё рано с нами. Рано…

Ты только спи.

Спи…

Только спи…

***

-Спи… спи себе…

Голос раздавался где-то высоко. Лоб ощущал поглаживание ледяной ладони.

Это не она холодна – понял Маркус. Это у него жар. Или бред.

Он постарался пошевелиться, но тело слушалось плохо. Удался лишь беспокойный вздох. Чужая рука сбилась с ритма и плотно легла на лоб, проверяя, насколько усилился жар.

-Сарита… – Просипел он, пытаясь дозваться до погибшей девочки.

-Нет, опять не угадал. – Ответил тихий голос. Девичий, но не детский.

Он чувствовал, что понемногу приходит в себя. Ощущение дикого холода осталось где-то позади, как и мёртвые голоса. А сейчас, несмотря на явную лихорадку, ему становилось легче. Мышцы расслаблялись, тело окутывало блаженство от долгожданного тепла. Даже раны…

Стоило о них подумать, как напомнили, сволочи. Тут же откликнулась рука: почти всё предплечье стянуло ноющей болью. А в левый бок словно вцепились зубы и стали медленно пережёвывать, добираясь до самого нутра. Он выдохнул и попытался открыть глаза, в который раз забыв, что о зрении можно забыть. Но не смог даже поднять веки.

Левая рука будто сама метнулась к голове, проверить догадку. Но была перехвачена чужой ладонью, вцепившейся в запястье.

-Повязку не трожь. Сколько можно дёргаться?

Охотник не мог вспомнить, чтобы дёргался, а тугую повязку заметил только сейчас. Но голос явно устал его предостерегать.

Он повернул голову на слух, втянул воздух. Нос пощекотало обилие травяных запахов, как от целой груды заготовок. Аромат томящегося рагу в горшочке. И свежей крови. Неожиданно резануло в боку, и охотник вздрогнул, потревожив повязку. Явственно запахло заживляющим снадобьем, которое он мог узнать даже спросонья или спьяну.

-Что… Где я? – Прохрипел он еле слышно. Легче было, наверное, понять по губам, нежели услышать.

Голос ответил неприветливо, будто отмахиваясь.

-В безопасности. А теперь спи.

-Но…

-Пей.

К губам прикоснулся край глиняной кружки. Он хотел сказать, что пить не хочет, но тут же захотел. Да так, словно бежал не по зимнему лесу, а раскалённой солнцем степи. Даже в горле сушило как после сильной жары. Так что вцепившись в край кружки зубами, он с ходу выпил всё разом.

-А теперь спи.

Маркус хотел усмехнуться и заявить, что успокоительное снадобье действует на него куда медленнее, чем можно предположить. Но к своему удивлению, не смог этого сделать. Накатила ещё одна волна расслабления, и он словно провалился в мягкую перину.

Часть 2. Ты в безопасности

-…а уж, меня тебе не …инач… как судьба послала... – Бормотал голос сквозь неясное бульканье. Доносился будто сквозь прижатую к лицу подушку, но постепенно становился более ясным. Незнакомка рассуждала вслух, разговаривая сама с собой.

-У, как вспомню так вздрогну, как я защищала эту дипломную… А магистр Шанер только глаза и щурил, только и думал, как бы это меня позаковыристей спросить. – Она с усилием надавила на что-то, послышался хруст от чего-то твёрдого, разрезаемого ножом. Незнакомка недовольно запыхтела, продолжая рассуждать: – Ещё и Велемира ему поддакивала! Ух, то-оже мне, научный руководитель… Зато теперь как от зубов отскакивает…

-Дипломная работа?

Охотник понял по шороху, что она вздрогнула. Сам не ожидал, что после того питья голос вернётся. Не звучный приказ, конечно, но хотя бы и не шёпот умирающего.

-Тема была: «Ядовитые вещества органического происхождения, имеющие своим действием нарушение работы глазного нерва и лишение объекта зрения»... Вроде, дословно вспомнила. – Кровать рядом с ним покачнулась, принимая на себя ещё один вес. – Ну-ка, что сегодня?

Прохладная ладонь коснулась лба.

-Лучше. – Удивлённо отметила она. – Жар заметно спал. Ничего себе здоровье, скажу я. В предках орков не было?

-Нет. Только северяне.

-Никогда не видела черноволосых северян.

-Я ведь не говорил, что чистокровный. – Слабо улыбнулся охотник. Его бабка была из пустынников, отчего дети в их семье представляли собой интересное сочетание. К примеру, самому Маркусу не был страшен ни холод, ни палящее солнце.

-Тогда понятно.

-Где я? – Он повернулся на голос.

-В безопасности. – Повторила она так, словно это всё объясняло.

-Это всё ещё округ Турнора?

-Что значит «всё ещё»?

Он вздохнул.

-Я понятия не имею, сколько шёл и в какую сторону. Не удивлюсь, если окажется что мы на западе Антарии.

Она хмыкнула, но ничего не ответила.

-Так что это за место?

-Лес. – Сухо ответила она.

-Но что за лес? – Терпеливо допытывался охотник.

На что невидимая собеседница встала и, судя по шуршанию, стала копаться на полках.

-Ты будешь отвечать?

-А я обязана?.. – Пробормотала она под нос. Щёлкнули ножницы, отмеряя какую-то ткань. – Любопытный какой…

-Я ведь должен знать, куда меня занесло.

-Говорю же, в лес. – Будто несмышлёному ребёнку, пояснила она. – Большего знать и незачем.

Он помолчал, осмысливая, что успел понять. Это не знахарка, а скорей лекарша со способностями ведуньи. Судя по голосу, не старше двадцати пяти. Среднего роста, как и телосложения. Проживает почему-то в избушке среди дремучего леса, и местные - хотя бы в посещённой им деревне - о ней не знают. Хотя она не самоучка, повязки сделаны опытными руками. И к тому же с дипломом Магика, раз защищала итоговую работу.

Но ведь лекари после обучения должны отработать шесть лет в назначенных лечебницах. Конечно, могут не работать, если способны сразу оплатить все пять курсов обучения. Но что бы дочь богатых родителей забыла в такой глухомани?

Того, что он знает, недостаточно. Всего одного взгляда на внутреннее убранство помещения хватило бы, чтобы составить вывод. Но придётся довольствоваться тем, что охотник пока может.

Он поднял руку и ощупал повязку. Ткань оказалась пропитана вязким веществом, так что будь у него способность видеть, всё равно свет не добрался бы сквозь плотные слои.

-Да ну не трожь! – Она наверняка всплеснула руками. – Тебя снова связать, что ли?

-Но я же осторожно. – Оправдался Маркус. – А что значит «снова»?

-То и значит. – Ворчливо отозвалась она и застучала ложкой, что-то размешивая. – То к печи рвался как сумасшедший. Я уже и сверху навалилась, да куда там, со мной на хребту и пополз! Кричу мол, дурень, нельзя тебе сразу в тепло - а кто бы там слушал. Синяков еще заработала из-за тебя, стервец… То повязку на глаза не давал положить, отбивался. Можно подумать, я к тебе не с лекарством подошла, а чтобы их выколупать!

Кажется, и правда смутно что-то вспомнилось. Как его торопливо обкладывали снегом и укутывали поверх плотным покрывалом, а в горло, разжимая зубы, вливали нечто, не уступающее крепостью самогону.

Будь он тогда в состоянии мыслить, то и сам бы понял, что нельзя греть кожу, пока не отошли нижние ткани и мышцы. При обморожении согреваться спешить нельзя, так что наверняка его пустили к печи лишь после того, как снег растаял от его собственного тепла. Но можно представить, каким издевательством это казалось, и как мужчина сопротивлялся из последних сил.

Возможно, его тогда тормошили, допытывались «Ты чувствуешь ноги!?», на что он не мог ответить. Помнил только короткую боль в ноге. Видать, его чувствительность проверяли уколом. Странно, что охотник не постарался никого придушить. Возможно, потому что уже был связан?

Маркус поджал губы.

-Ничего толком не помню. Прости, если причинил неудобства. Я заплачу за помощь… – Он осёкся, вспомнив, что деньги тоже остались со злосчастной сумкой. Странно, что голову он там не оставил!

-Да не надо мне ничего. – Теперь она смутилась. – Сама недавно хандрила, что скучно. Вот и доскучалась: открываю дверь, а там такой подснежник. На ловца и зверь бежит, а на лекаря работа.

Он старался, чтобы его голос был мягче: так лучше вызвать расположение собеседника, нежели хриплым карканьем.

-Всё равно. Если бы не ты, то я до утра не дожил. Правда, спасибо тебе.

Она говорила отстранённо, что-то отмеряя по каплям.

-Так вам же, охотникам, смерть не страшна. Как сгинете, так и вернётесь. Или это сказки?

-Далеко не всем так везёт. Некоторым просто не суждено возродиться. И заранее никогда не знаешь.

Она помолчала, наверняка глядя на него. Маркус повернул голову и слегка улыбнулся.

-Что охотник, по метке поняла?

Она присела рядом, перемешивая содержимое глиняной емкости.

-Конечно. Я ведь эту руку зашивала, разглядела рисунок в подробностях. Кто тебя так оприходовал, кстати? Раны сильно воспалились.

-Тверги. Эти пакости со всех сторон ядовиты. Не смертельно, конечно. – Он усмехнулся, потрогав повязку. – Но с последствиями.

-Да ты подожди с глазами своими прощаться.

-То есть… – Оторопел мужчина. – Ведь больше суток минуло… Сколько я у тебя?

-Третий день как, но не переживай. Есть вероятность, что моё снадобье поможет. Только раньше времени не снимай повязку.

Он поднёс к носу пальцы, что касались лекарства, но сочетание запахов оказалось незнакомым.

-Что это?

-Экспериментальная вещь. Тебе в любом случае хуже не станет.

-Разве у вас, лекарей, не утверждены составы лет как пятьдесят?

-А разве стандартные зелья тут помогут? – Парировала она и потянула одеяло, открывая его до пояса. – А теперь не мешай. Нужно сменить повязки.

Он постарался не кривиться, когда она разрезала бинты и отогнула перевязку. Присохшее зелье едва не отодрало верхний слой кожи.

Первое время она работала в тишине, осторожно промокала швы от остатков прежнего лекарства и наносила новое какой-то лопаточкой. Но похоже, ей долго не приходилось общаться с кем-то, и лекарша истосковалась по живому разговору.

-Как же тебя угораздило? – Поинтересовалась она, когда закончила смазывание. Рану щипало, так что он ответил не сразу.

-Да как-то… не повезло. С самого начала: мне и староста не понравился, и погода выдалась мерзкая. Сдуру решил идти в ночь, сразу после дороги.

Она приложила первый бинт, и он дёрнулся, с трудом переведя дух.

-Это сейчас я такой умный, понимаю, что на жалость надавили. Но ведь как ныли, хитрецы! Всей деревней сбежались; а деревня там, я тебе скажу… Кстати, надо нанять кого из них, чтобы нашли и вернули мою сумку.

-Сначала их найти надо. – Хмыкнула она, аккуратно разглаживая накладку.

-Как придут за лекарствами, можно нанять от моего имени.

-Да кто сюда явится?

-Но ты же лекарша. – Нахмурился Маркус. – Наверняка нужна всем нарасхват. И к тому же должна пополнять запасы. Муку и крупу ведь не за избушкой выращиваешь? У местных меняешь?

Чтобы обвязать его кругом, закрепляя накладку, она просунула ладонь со свёртком бинта под его спиной, передавая из руки в руку.

-Да, но я сама за ними хожу. – Пропыхтела она. – Тут же чаща глухая. Ко мне даже случайно никто не зайдёт, далеко. Это тебе уж больно повезло.

-«Повезло» это точно. А… – Он вдохнул для следующего вопроса, но демонстративно поджал губы, словно рукой махнув: мол, ладно, лучше промолчу. Она заметила.

-Что? Что такое?

Продолжая перевязку, снова попыталась просунуть руку с бинтом.

-Да спросить хотел… Впрочем, неважно. Ну-ка подожди. – Он постарался приподнять торс на локтях. – Так тебе удобней будет.

-А ну, улёгся! – Она звонко шлёпнула его по животу. – Ещё швы разойдутся! Так справлюсь.

Охотнику пришлось повиноваться. Но пропустить бинт под спиной лекарша всё равно успела.

-Так а что спросить хотел? – Не выдержала она. Маркус помедлил.

-Если тут такая глушь, что до людей полдня пути, как ты живёшь одна? И… – он снова сделал паузу. – Зачем?

Тон был слегка сочувствующим, так что она не стала огрызаться, только проронила спокойно.

-С боком я закончила. Давай теперь руку.

И как-то поспешно накрыла его одеялом до самого подбородка. Сверху пристроила правую руку и снова защёлкала ножницами, снимая бинты.

-Сколько повязок ты на меня уже извела?

-Эта порция с другим составом, она вся впитается. Так что бинты менять придётся уже не так часто. К тому же я их прокипячу и снова можно использовать. И вообще. Ты бы ещё посетовал, что я на тебя дрова в печке перевожу, или что воздух отнимаешь.

Он усмехнулся.

-Узнаю слова лекаря.

Она протирала кожу вокруг раны, придерживая его за запястье. Охотник вздохнул.

-Ты не очень любишь отвечать на вопросы, да?

-А ты слишком любишь их задавать.

Ему захотелось успокаивающе коснуться её пальцами. Но хотя рука лекарши была совсем близко, делать этого он не стал.

Пока она заканчивала возиться с предплечьем, его сознание медленно уплывало в темноту. Охотник не мог сопротивляться этой сонливости, вызванной ощущением тепла и непривычного уюта. Но зелье на ранах иногда принималось щипать, отчего он вздрагивал и вырывался из дремоты.

В очередной раз он очнулся потому, что кровать толчком выровнялась – лекарша встала и отошла куда-то.

За стенами избушки завывала свирепая вьюга, а внутри печь исходила жаром, гулко потрескивая поленьями в нутре. По звуку он понял, что печь рядом, у него в головах. Наверное, на печи девушка и спит.

-Который час, интересно... – Пробормотал он.

-Полночь, не меньше. – Тихо отозвалась она. Он не слышал, чтобы она что-то делала: ни убирала, ни возилась с посудой. Только тихое-тихое ритмичное поскрипывание.

Кресло-качалка.

Надо же, она не брезгует комфортом.

Шелестнула страница, и он понял, что лекарша уселась за книгу. Боль потихоньку отступала, и он снова начал придрёмывать, чувствуя, что даже разговор отнял у него много сил. Устроив поудобнее больную руку, охотник некоторое время не слышал ни ветра за окном, ни гула в печи. Но в очередной раз придя в себя, повернул голову и поинтересовался?

-Не спится?

-Тут только одна кровать. – Отстранённо отозвалась она, будто носом уткнувшись в книгу.

-А печь?

-А там у меня сушатся важные заготовки.

Маркус подождал, но продолжения не последовало.

-И?

-И спи.

Он с досадой вздохнул. Вот женщины, придумают себе трудностей - даже там, где их нет.

-Поправь, если ошибаюсь, но я валяюсь здесь уже три дня? Тебе пришлось меня переодевать. И ты где-то спала все это время – не думаю, что на полу. Так в чем сейчас проблема?

-Ты тогда был бревно бревном.

Охотник поджал губы.

-А сейчас бревно заговорило? Какой ужас… - Сонно вздохнул он.

Она возмущенно засопела. Маркус пробормотал:

-В таком состоянии тебе уж точно… от меня не грозит никакой опасности. Мне вообще все равно. К тому же… – Он зевнул и добавил с нарочной серьёзностью. – Ты наверняка страшная и с бородавкой на носу. Так что можешь не беспокоиться.

Удивило, что она на это прыснула смехом из своего кресла. И судя по резкому скрипу, встала.

Охотник был честен, когда говорил, что равнодушен к соседству - лишь бы во сне не толкнули по боку и не отняли одеяло. Так что снова провалился в состояние между сном и явью.

Но когда слева прогнулась кровать, моментально проснулся. Сам не зная почему, он внимательно прислушивался к её действиям. Хотя девушка не легла, а только опёрлась на матрац коленом и что-то прикидывала.

-Где тебе менее больно? – Поинтересовалась она.

-Думаю, справа. – Охотник постарался звучать сонно и отстранённо.

Он и не врал – справа пострадала только рука, и её было жалко не так сильно, как левый бок. Но втайне он порадовался такому стечению обстоятельств. Справа кровать примыкала к стене, и девушке пришлось, встав на неё, быстро переступить через пациента. Нерешительно потоптавшись, она обмоталась каким-то покрывалом как гусеница, и осторожно улеглась рядом.

Да она тоненькая, как тростинка - изумился охотник. А при этом такая сильная...

И почему-то лежит на боку, прижавшись к стене.

-Не придумывай. – Пробормотал он. – У меня одеяло куда теплее.

-А я не мёрзну. – Упрямо прошептала она. Впрочем, упрямства хватило минут на пять. Убедившись, что больной и вправду ведёт себя прилично - вообще не шевелится - она привстала, подняла угол его одеяла и забралась под бок, явно привычным движением поправив больную руку, чтобы не давить на неё. Сразу стало теплее и уютнее.

Правда, она тут же приподнялась на локте и приложила ухо к его груди.

-Плохо. – Недовольно подытожила девушка и улеглась обратно.

-М-м? – Не понял Маркус. Он было, подумал, что она решила поймать его на учащённом сердцебиении. Но она лишь прислушивалась к хрипам в груди.

-Плохо, что не кашляешь. – Пояснила она.

-Разве?

-Так выводится зараза. Ты ведь перемёрз. Простудил горло, а затем лёгкие. Но за все это время даже не кашлянул.

-Да ладно. Зато не помешаю спать. – Пробормотал он. Отчего-то помедлил, но спросил:

-Как тебя зовут, спасительница?

-Инари. – Сонно отозвалась она, но после паузы. Может, осмысливала вопрос. А может, придумывала как соврать.

Он не стал настаивать.

-Я Маркус.

-Вот и познакомились, венатор Маркус… – Отозвалась лекарша еле слышно.

«Надо же. Не помню, кто в последний раз называл венатором охотника на нечисть. Девочка хорошо знает историю» - Отметил он про себя.

А усталая лекарша уже уплыла в сон и засопев, уткнулась носом в его укрытое плечо - ведь он всего лишь больной, ничего такого.

Но вот охотник уже не был ни в чём уверен.

Он лежал и прикидывал, как давно одна девица, не то из благодарности за помощь, не то просто положив глаз на гостя, затащила его в свою спальню? Кажется, с самого лета он засыпал один, без женского общества. Вот ведь невовремя вспомнил…

Правая рука так и норовила перебрать пальцами, тогда они коснулись бы её бедра. Охотник непреклонно скрестил руки на животе, прижав левой сверху правую, чтобы не своевольничала. И заставил себя не обращать внимания на тёплое дыхание, щекочущее шею.

«Она твой лекарь! Прояви уважение».

Еле заметно вздохнув, он отвернул голову влево и постарался не думать ни о чём вообще. На сей раз слабость помогла, и не прошло и пяти минут, как охотник тоже уснул.

***

На следующее утро он кашлял так, что не мог даже толком вдохнуть и спросить: «Ну что, теперь ты рада?».

Она же то и дело отрывалась от своих занятий и бегала проверять, не пострадают ли швы от постоянного напряжения мышц. Охотник уж думал, что содрал всё горло и не сможет говорить - но к полудню стал откашливаться и почувствовал себя ещё хуже. Инари пришлось постоянно подавать ему новые платочки.

-Мерзость какая. – Скривился Маркус, в очередной раз откашлявшись, и откинулся на подушки, подпирающие спину. Она присела рядом с кружкой густого бульона.

-Держи. А эту вот стеснительность брось. – Приказала она. – Нормальная реакция тела, чем раньше зараза выйдет, тем лучше. Да и я такого в лечебнице успела навидаться, что можешь не переживать за мою впечатлительность и нервы.

Собака в таких случаях делает охотничью стойку; он лишь насторожился, весь обратившись во внимание.

-В лечебнице? – Небрежно переспросил, принимаясь за бульон.

-Угу. А ты думал? У меня и диплом имеется. С отличием, между прочим. Так что не переживай, я знаю, что делаю.

Стоило сделать первый глоток, как голод дал о себе знать. Кружки сразу показалось очень мало. Тут бы кастрюлю.

-Это как же тебя довели больные, что после отработки убежала сразу в лес? – Весело спросил он. Вроде как риторический вопрос, но у неё как раз было хорошее настроение. Так что ответила:

-Я вообще-то с отработкой даже не успела закончить.

-Да ладно? – С сомнением пробулькал охотник, почти не отрываясь от кружки.

-И двух лет не отработала. А у меня такая научная работа писалась… – Вздохнула она с явным сожалением. – Допил?

-Угу. А больше нет?

-Пока тебе не стоит наедаться. Перегрузишь желудок. – Наставительно сказала лекарша. – Как там рука?

Он приподнял оную.

-Почти не болит. А бока совсем не чувствую.

-И не почувствуешь: там много обезболивающего. А вот руку потревожил. – С укоризной добавила девушка и встала. – Сейчас сменю повязку.

Маркус хотел сказать, что руку уж точно не тревожил, потому что всю ночь проспал, держа её другой рукой. Но согнулся в новом порыве кашля и долго не мог остановиться. Лишь когда воздуха стало мучительно не хватать, приступ отступил.

Вернулась Инари.

-Руку, больной. – Строго потребовала она. Разрезать бинты не стала, а аккуратно распускала узлы.

-Вот сколько у тебя развлечений прибавилось. – Попытался пошутить охотник. – И раны с воспалением, и слепота, да обморожение с больными лёгкими - на любой вкус. Сама говорила, что скучно без работы.

-Вот и накаркала. – Со смешком отозвалась она. – В следующий раз буду жаловаться на жизнь обдуманней.

-Например?

-Например: высшие силы, как скучно без блестящих монеток! Сойдёт, как думаешь? Выйду, а у меня на пороге котелок с золотом.

-Мне расскажи, если сработает. Тоже так сделаю.

Она только хихикнула, занятая бинтами. Охотник замялся со следующим вопросом, чтобы она заметила паузу. Заметила. И купилась.

-Ну? Что ты там опять спросить хочешь? – Нарочито сварливо поинтересовалась она.

-Ты не сочти за наглость, но… Как же вышло, что подающая надежды лекарша, милая молодая девушка, бросила всё и сделалась отшельницей?

-Милая? – Инари весело шлёпнула его по руке выше локтя. – А как же моя бородавка на носу, забыл?

Маркус растянул губы в хитрой улыбке.

-Нету у тебя бородавки. А я женский знаток и определил это по голосу. – Мурлыкнул он. Лекарша снова развеселилась, но отчего-то быстро притихла. Только руки продолжали работать. Мужчина ждал, гадая, сумел ли её разговорить, и она всё же заговорила.

-С сыном градоправителя поссорилась.

-Хм. По какому поводу?

Кажется, у неё окончательно испортилось настроение.

-Догадайся. – Отрезала девушка.

Он снова подумал о том, чтобы коснуться её руки. Сказал тихо:

-Ты, должно быть, красивая… А таким трудно без защиты.

Она хмыкнула с напускным пренебрежением.

-Ты про бородавку-то не забывай.

Помолчав, добавила:

-Он просто был любитель всего подряд, что движется и имеет сиськи. А отказов не любил.

-А твой руководитель, куда он смотрел?

-Да ему под девяносто лет! И забыл уже про такие проблемы. Отмахивался и всё. Мол, сама разберусь со своими ухажёрами.

-И что же ты, в самом деле…

-Ты серьёзно!? – Она от возмущения аж затянула узел до скрипа - скрипа его зубов. Опомнилась и ослабила, но тут же напустилась на него: – Знал бы, о чём говоришь! Он с охраной ходил, что тут сделаешь? Может и отстал бы, ляг я под него добровольно, но я по-твоему кто!? А меня и в переулках ловили, жизни поучить, и дома страшно ночевать было…

Она осеклась и поёжилась. Мужчина посуровел.

-Вот паскуда… Но как же местный представитель Ковена? Он почему ничего с этим не сделал? Ведь они обязаны докладывать наверх о таких конфликтах.

-Представителю Ковена, говоришь? Который его двоюродный брат?

-Понятно.

-Да мне и тут хорошо. Спокойно. Книжки изучаю, рецепты пробую…

-Неужели сама придумываешь? – Удивился он. Она наверняка улыбнулась, смущённо ответив:

-Да куда мне с моим опытом. Из старых фолиантов выписываю.

-Из старых? – Многозначительно переспросил он. Инари застыла. Отложила его перевязанную руку и встала.

-Вот кто меня за язык тянул… – Пробормотала она, должно быть только сейчас спохватившись, что говорит с орденским охотником. А у него в уме щёлкнуло.

Вот откуда запах крови. Она применялась в старых ритуалах и методиках, что практиковались на заре этого мира. Многие из методов приводили к ужасным ошибкам: отсюда когда-то пошла и красная лихорадка, и те же тверги, к слову, появились из-за неудачного эксперимента.

Запретная магия. Оттого она и стала запретной. Безопасные методики были проверены и утверждены. Всё, что изобреталось, проходило тщательную проверку перед тем, как перекочевать в учебники. А старые книги хранились в закрытых отделах, куда не каждый архимаг имеет доступ.

-Ты гляди, напрягся-то как. Уже арестовать собрался? Я же говорила: будешь дёргаться - швы разойдутся. – Устало заметила она. Судя по звукам, принялась убирать со стола.

-Кого ты заморила на это зелье? – Он указал на свою голову.

От стола донеслось фырканье.

-Из этого зайца я потом и суп сварила. И рагу сделала. Какая я ужасная преступница…

-Практикующие запретную магию используют не только зайцев.

-Да ты… – Она беспомощно запнулась. – Я что, на голову больная? Я тут никого не режу, кошек не варю. Не хватало мне ещё проблем с вашим орденом! Это не запрещённое колдовство, просто забытое. Оно никому плохого не делает.

-Тогда тебе и скрываться нечего. – Постановил охотник. – Но нужно отчитаться, чтобы у нас не возникало вопросов. А побег с отработки, это штраф перед Ковеном. Оно тебе нужно?

-Не нужно. Потому здесь и сижу.

Он повернул голову к ней.

-Да что за глупости? Подать прошение о переводе в другой город гордость не позволяла?

-Там причину указать надо.

-Ну и укажи как есть. Не ты одна такая.

-Ага. А против меня десяток свидетелей купленных, которые в подробностях доложат, как я развратничала с пациентами на каждой койке. Вот ты кому поверишь, почтенным чинам с многолетним стажем службы, или безродной лекарше на побегушках, у которой по слухам, ноги вместе и во сне не сходятся? Тебе и присягу дадут, что я решила захомутать выгодного холостяка и сама на него вешалась. А как отказ получила, занялась шантажом и вымогательством.

Маркус заговорил ровно, проговаривая каждое слово, но дал проявиться сарказму.

-Конечно, горожанам. Это же не моя забота - собирать какие-то факты, доказательства. Меня не учили вытягивать из людей правду, так что откуда знать, врут свидетели или нет? И какое мне дело, что у лекарши с характеристикой из Магика, что о ней говорят бывшие преподаватели? И что странного в том, что надзирающий маг - родственник одной из сторон конфликта? Не кумовство же подозревать, в самом деле?

-Тогда жаль, что подобные дела рассматривает не ваш орден. – Огрызнулась Инари. – Потому что на моё прошение даже не прислали ответа.

-Мы занимаемся только тяжёлыми преступлениями. А твоё дело касается светского суда и Ковена.

-Тогда и не лезь в него.

Оба замолчали. Она раздражённо брякала посудой и шуршала тряпкой, сметающей что-то с поверхности. Маркус же понял, что переоценил свои силы, и даже разговор измотал его до головокружения. Уже не было сил поднять руку и спорить тоже расхотелось.

Она продолжала возиться в углу, нарезая что-то на доске. Ритмично стучал нож.

-Инари… – Позвал он.

-Угу. – Хмуро отозвалась она.

-Прости, если обидел. – Попросил охотник. – У меня просто… не знаю. Привычка расспрашивать. И сомневаться. Это моя работа.

Он помолчал.

-Но ты не думай…

-Что «не думай»?

-Что я не благодарен тебе. – Искренне признался Маркус.

Она промолчала. Если и хотела разозлиться на него, то не смогла. Даже ножом стала стучать гораздо тише.

-Ладно… - Наконец, вздохнула девушка. – Пора принять отвар.

***

-И хорошенько укутайся шарфом.

-Угу.

-Возьми мой, он очень тёплый.

-Хорошо. – Отозвалась она с неохотой.

-Надеюсь, у тебя есть накладки на обувь от гололёда? Возьми.

-Угу.

-И мой амулет, что в левом нагрудном кармане. Он отпугивает нежить – только надо надеть на шею, чтобы активировать теплом тела.

-Поняла.

-И постарайся не задерживаться. Не найдешь - и шхур с ней.

-А вот тут ты не прав.

Охотник с обессиленным вздохом откинулся на подушки.

Его раны заживали плохо. Пошёл пятый день, а края упорно не хотели срастаться. Охотник больше времени проводил во сне или болезненном бреду, чем наяву. После разговора о запретной магии и его извинений он почти сразу отключился, а очнулся от хлопков по щекам и резкого запаха снадобья, сунутого под нос. Как оказалось, он потерял сознание и долго не приходил в себя.

Перепугавшись за состояние пациента, Инари без споров спала рядом, а когда думала, что уснул, клала руку ему на грудь. Чистая практичность: лекарша даже во сне следила за частотой его дыхания.

Он чувствовал себя вполне способным встать и пройтись, но раздирающий горло кашель и постоянная резь в потревоженном боку держали в постели не хуже привязи. И хотя снадобья действовали - рука понемногу затягивалась, в отличие от бока - охотник оставался беспомощным как котёнок.

О состоянии глаз он даже не спрашивал. По её мрачному молчанию понимал, что положение почти безнадёжное. Яд до сих пор бродил в его теле, и тем хуже было, что его никак не вытянуть. Лишь надеяться, что со временем выйдет сам.

Или вернуть его сумку.

Инари, конечно, знала о «драконьей крови». Снадобье с уникальными свойствами, состав которого сохранялся орденом в секрете. Собственно, кроме охотников, оно не годилось больше никому.

Орденцы приучались к нему постепенно, по мельчайшим дозам на протяжении всего обучения. В итоге «драконья кровь» была для них незаменимым восполнителем сил, способным поднять на ноги даже полумёртвого. И к тому же, резко повышая сопротивляемость, она выступала хоть и слабым, но универсальным противоядием, что могло бороться даже со старыми отравлениями.

Потому Инари твёрдо вознамерилась добыть это снадобье. А оно осталось в злополучной сумке.

Маркус бы и на смертном одре не выдал рецепта лекарю, не являющемуся официальным помощником ордена. Но уступив её доводам, заставил для начала вслух перечислить имеющиеся у неё средства. После чего признал, что необходимых компонентов Инари всё равно не имеет. Думал, что она на том и успокоится, но лекарша стала собираться в дорогу.

-Можно обойтись и без этого. – Безнадёжно повторил охотник в который раз.

-Ты хочешь проваляться в постели ещё месяц?

-У тебя? Хм-м… – С улыбкой протянул он. Девушка привычно шлепнула его по руке, хорошо хоть, по левой.

-Не строй из себя неуязвимого. Тебе нужно это зелье, и хватит спорить. Я-то могу подержать тебя здесь, запасов хватит. Но кроме простого заживления ран, хочу вернуть тебе ещё и глаза. Для этого нужна твоя же помощь, помощь твоего тела. А оно борется с воспалением лёгких, и на другое сил не хватает.

Маркус мрачно молчал. Заяви он, что ему не так уж нужны глаза, то соврал бы. Она это знала и не уставала применять данный аргумент.

-Если деревня близко, нужно попросить помощи оттуда. – Сказал он.

-Я ведь говорила. Туда идти несколько часов. И совсем в другую сторону.

-И как ты тут одна справляешься? Небось, воду из колодца сама таскаешь, и колешь дрова? – Маркус с укоризной покачал головой. – Не думала перебраться ближе к людям? У них можно просить не только крупы, но и помощь взамен за лекарские услуги. Многие ведуньи, живущие в поселениях, так и делают. У них вся работа по дому на плечах клиентов.

-Может, ещё что посоветуешь? – Невинным тоном спросила она. Явно пропустив мимо ушей каждое слово.

-Возьми ту настойку на клюкве, она хорошо согревает. – Безнадёжным тоном напомнил охотник.

Она хмыкнула и вернулась к полкам, проворчав «То-то же».

-И варежки, и носки из овечьей шерсти. – Мстительно добавил он.

-Да ты мне пациент или бабуля!? – Возмутилась лекарша. Стук сапожек проследовал к порогу.

-Ты, кстати, не рассказала, как собираешься найти дорогу. Внученька.

-У меня свои методы. – Отозвалась она, застёгиваясь.

Маркус не ответил, а только нахмурился. Она будто почувствовала.

-Не запретная магия, успокойся.

-Тогда что.

Она открыла дверь.

-Считай это моей женской хитростью. – Лукаво сказала Инари. И дверь закрылась.

Охотник медленно улёгся, расслабив спину.

Он с утра успел вспомнить, обдумать и проанализировать путь к её избушке, начиная от места, где осталась сумка. Восстановить по обрывкам: где спотыкался, падал, где натыкался на ручей или овражек.

Постарался учесть повороты, возможные отклонения от маршрута. Прикинул время, которое потребуется для прохождения этого пути с учётом его задержек. Сейчас в уме охотника была карта с двумя отметками - избушка и каменные развалы.

Представляя, как идёт Инари, запомнив ритм её шагов, он представил точку на маршруте, что медленно удалялась. Мысленно, можно сказать, он пошёл вместе с ней.

Хотя она настоятельно рекомендовала поспать, Маркус точно знал, что не успокоится до её возвращения. Ему омерзительно было отлеживаться в тёплой кровати у печи, пока вместо него хрупкая девушка бредёт по лесу, преодолевая сугробы, ветер и мороз. Хотя она и заверила, что на дворе утро, светит солнце, а небо ясное. И по её словам это была лишь прогулка. Но он запомнил эту дорогу совершенно иначе и не мог относиться так же легко.

Это ведь лес. Зимний лес. Нечисть в большинстве своём спит, но никуда не денутся простые звери. У волков голодная пора и одинокая путница будет лёгкой добычей. Медведи спят по берлогам, но случись одному проснуться - и опаснее противника трудно представить.

А еще снежные загрызни. Да, эти твари обитают дальше к северу, но случалось, что такой зверь зимой уходил далеко на юг, превосходно чувствуя себя до тех пор, пока вокруг есть сугробы. Одного такого в незапамятные времена поймали в дневном переходе от селения, где Маркус получил заказ на твергов!

Минуты проходили медленно, складываясь в тягучие часы. Больше всего томила невозможность отслеживать время, и приходилось отсчитывать про себя. Сознание стало туманиться, мысли замедлялись. Охотник не давал себе уснуть, будто верил, что его мысленное присутствие поможет Инари. Отгонит опасность, поможет заметить кочки и ямы, укрытые снегом и зашлифованные поверху ветром.

Она уже должна была добраться до тех камней. Охотник представлял, как девушка ходит вокруг них, ищет описанную им расселину. Подходит, нагибается, заглядывает в неё. Пытается просунуть руку, протиснуться вся - но наверняка у нее не получится. Только бы она не надумала полезть туда и застрять в своём полушубке!

Ей придётся взять длинную палку. Наверняка она так и сделает. Отойдёт к деревьям, поищет подходящую ветку. С громким треском, что разнесётся по округе, ей придется выломать себе подобие шеста.

Он будто воочию увидел, как Инари возвращается к камням. Снова нагибается, разгребает рукой сугроб. Хотя между камней вряд ли нанесло много снега. Может, ей даже удастся сразу увидеть сумку. Да она же ведунья - одёрнул он себя. Ей даже не обязательно видеть. Она просто будет знать, где нужная вещь.

Девушке придётся повозиться, пытаясь поддеть ремень. Поднять импровизированный шест, потянуть к себе. Может, даже палка обломается и ей придется идти за новой.

А это лишнее время. И всё это время она будет там одна.

-Холера. – Бессильно выругался охотник. Его работа, нет, его долг не допускать таких ситуаций. А он сам отправил её в опасное место! Глаза - не большая цена за её сохраненную жизнь. Более того, жизнь лекаря, которая подразумевает под собой ещё и судьбы спасённых ею людей!

Идиот.

Не надо было говорить ей про «драконью кровь». Соврал бы, что у него кончился запас этого снадобья. И всё.

Маркус не знал, куда себя девать. Лучше пройти тот путь по морозу ещё раз, да хоть десять раз, чем ждать в неведении и накручивать себя!

Итак… Даже если ей потребовалось три раза менять сломанные палки, она должна была уже достать сумку. Так что теперь идёт обратно. Он откинулся на подушки, будто лично увидел, как она, с довольным видом закинув его сумку на плечо, вышагивает между деревьями.

Осталось уже меньше времени, чем прошло.

Точка на его воображаемой карте становилась всё ближе. Он старался не торопить отсчёт, помня, что человек не сможет идти по нетореным местам с той же скоростью, что и по расчищенной дороге.

Хоть бы было чем себя занять! Отполировать оружие, засесть с ножом и деревяшкой, вырезая фигурку, подлатать одежду, перешнуровать ботинки - однако для всего этого нужны глаза. Он мог бы начать считать вслух на мёртвом языке, который использовался в ордене, заодно напряг бы память. Но отвлекаться не хотелось, словно если он потеряет сосредоточенность, лекарша лишится поддержки.

Время тянулось невыразимо медленно.

Усталость начала брать своё. Маркус чувствовал некое облегчение, зная что Инари возвращается, и ей осталось немного. Пожалуй, не больше версты. Это облегчение и сыграло с ним злую шутку. Позволив себе коснуться затылком подушки, он сам не заметил, как отключился.

Часть 3. Сближение

Он проснулся резко, будто от кошмара, и со свистом втянул воздух. Чтобы тут же зайтись в приступе жёсткого кашля. Нащупав лоскут ткани, охотник сплюнул в него, и с досадой поджав губы, кинул в печь. За прошедшее время он изучил, на каком расстоянии и высоте находится горнило, и без помощи лекарши избавлялся от использованных платков.

-Сколько мне ещё придется кашлять? – Мрачно поинтересовался Маркус.

Но никто не ответил.

-Инари?

Единственным звуком был лишь гул в печи. Причем гул этот был куда тише, нежели раньше. Охотник упёрся локтями в кровать, поднимая себя в сидячее положение и понял, что у него затекла левая рука, которую положил под голову.

Сколько же он проспал!?

-Ты должна была уже давно прийти. – Пробормотал охотник.

Холера! Вот этого-то он и боялся.

Может, она не нашла сумку и потратила уйму времени, обыскивая весь холм. Может, почувствовала кого-то опасного на пути - она же ведунья, в конце концов - и свернула, обходя угрозу кругом.

Хотелось бы надеяться, что не кто-то её задержал.

Поймав себя на том, что нервно перебирает пальцами, он сел. Прислушался к ощущениям и откинув одеяло, осторожно опустил ноги на пол.

Он ещё не настолько сошёл с ума, чтобы пойти искать лекаршу. Она могла вернуться в любой миг, а он, если слепым кротом уползёт в лес, то жизни ей не облегчит. Его заставила подняться более примитивная потребность.

Ещё в первый раз почувствовав такой позыв, мужчина категорически - и очень экспрессивно - отказался от её помощи. Он и слышать не хотел ни о каком её опыте в лечебнице, горшках и прочем, а приказал не мельтешить и не мешать. Ведь ноги у него целы, а это всё что нужно. Позволил лишь помочь ему одеться и провести к строению за избушкой, откуда со скандалом решил вернуться в избу самостоятельно.

Быстро привыкнув ориентироваться в кромешной темноте, которой для него стал весь мир, он в тот раз безошибочно пришёл к двери по стенке избы, и так отвоевал себе право самостоятельно отлучаться на улицу.

Само собой, после того как укутается потеплее.

Не желая заболеть ещё больше и добавить ей забот, он стал послушно одеваться. Вещи лежали там же где он помнил, и добравшись до табурета, Маркус обессиленно упал на него и потянулся к вешалке. Тут был её длиннополый тулуп, выменянный в деревне у какой-то вдовы. Будучи мужским, на Инари он висел балахоном и годился лишь для укутывания поверх полушубка, а вот охотнику пришёлся впору. У порога стояли и сапоги. А штаны на нём уже были - правда, не плотные верхние, а те, что поддевались под низ.

Так что много времени сборы не заняли. Утвердившись на ногах, охотник потянул на себя дверь.

Ледяной воздух моментально обжёг лицо и горло. Маркус поспешил поднять воротник, придерживая рукой.

Кое-как добравшись туда и обратно, он вернулся к лестнице, опираясь на стенку избушки. Пока ноги двигались сами, охотник не мог не думать о лекарше. Леший, да где же она? С поправкой на все придуманные безобидные задержки, должна была уже прийти!

С ней что-то случилось.

Глухо застонав, он не смог подняться по ступеням. Пошатнулся и сел на пороге. Тулуп, подогнувшись, послужил хорошей подстилкой, да и вообще охотнику стало плевать на холод.

Что-то случилось с Инари.

Он раздражённо коснулся повязки на глазах. Если бы мог хотя бы немного различать свет, то понял, сколько времени прошло! Уж сумерки от ясного дня можно отличить. Ему хотелось верить, что он проспал каких-то пару минут, и вокруг стоит день. А девушка уже приближается к избе, вот-вот выйдет на поляну - тут ведь должна быть поляна, да? - и окликнет его.

И тут заворковала, а затем заухала неясыть.

-Если верну себе зрение, то первым делом пристрелю тебя из арбалета. – Угрюмо пообещал охотник.

Значит, уже вечер.

Мысль о том, чтобы пойти в лес, уже не казалась дурной. Надо лишь найти в себе силы встать. Он одет, обут, холод не страшен. Дорогу если попытаться, может быть, даже удастся найти…

Маркус собрался с силами, и тут до его ушей донесся другой, долгожданный звук. Скрип-скрип - по снегу. Тот самый ритм, что он отчитывал про себя.

-Инари?

Скрип остановился. Похоже, она смотрела себе под ноги, или на небо. Сейчас ведь должен быть закат. А услышав его голос, только сейчас увидела, что пациент сидит на пороге.

-Ты чего… – Растерялась лекарша и пошла к нему. Снег быстро-быстро сминался под её сапожками. – Ты куда вылез-то!?

-Инари… – С облегчением улыбнулся охотник, поднимаясь на ноги. Одной рукой, отведённой назад, он опирался о дверной косяк.

Лекарша налетела на него, как ураганный порыв.

-Я тебя для этого лечу!? Я для этого зелья варила, в снегу ковырялась, чтоб ты всё равно у меня на пороге околел, да!? – Девушка позабыла, что собеседник слепой, и не отступит назад при её приближении, так что разогнавшись, врезалась в него. На что охотник сграбастал её в объятия и крепко-крепко прижал к себе.

Ошарашенная девушка, вжатая лицом в мех тулупа на уровне его шеи, только пискнула. А Маркус понял, что зря отклонился назад и опёрся спиной о дверь. Та подалась, гостеприимно распахнулась, и они оба упали на пол.

-Шхарову мать! – Не выдержал он, когда удар о пол выбил из него весь воздух, а в левый бок словно кто-то с размаху воткнул зазубренный нож.

-Ой! Я тебя ударила? – Переполошилась Инари. Охотник позволил себе обнимать её ещё миг, после чего отпустил.

-Где ж тебя бесы носили? – С искренней радостью выдохнул он.

-Я можжевельник собирала… Там такие кусты-трёхлетки, ягодами обсыпанные, ты как раз мимо них тогда прошёл. Ну а я не прошла… Тебе, между прочим, средство от простуды усилить хочу, бестолочь! – Она стукнула кулачком по полу и вскочила. – Ну-ка ноги убери!

С усилием закрыв тяжёлые двери, она для надежности щелкнула засовом. Охотник вздохнул и расслабился в мягком, плотном меху.

-Попёрся он, вместо того чтобы как положено, у печи греться… – Гневалась она, сбрасывая полушубок и сапожки. Несмотря на эмоции, не забывала возиться с вешалкой, аккуратно развешивая всё по местам. Похоже, бросила взгляд на печь и ахнула. – Ой, да она ж почти прогорела!

Он продолжал лежать, с умилением слушая. От облегчения, что Инари в порядке, всё казалось милым и умиротворяющим.

-Пожалуй, здесь я и усну. – Признался он.

-Ага, щас! Дай гляну, что со швами… – Она торопливо плюхнулась рядом, принявшись расстёгивать тулуп. Охотник решил пошутить:

-Ох, если бы меня в каждой избе так неистово валили на пол и раздевали…

Лекарша передумала.

-Перевязывать всё равно здесь не буду. Сначала в кровать.

-Вот это правильно!

-Тьфу, дурак! Давай руку.

-Я и сам прекрасно встану – Прокряхтела оскорблённая мужская гордость. Лекарша издала звук, похожий на рычание, но забавный в её исполнении.

-Тогда тебе задание встать и добраться до кровати, пока я разжигаю печь! – И унеслась в ту сторону. – Хорошо, дрова с утра занесла, уже сухие…

Маркус подумал-подумал и постановил: надо и вправду вставать. В избушке комфортно, но по полу явно тянет холодом: открытая дверь успела высосать много тепла. Так что он принялся за крючки-застёжки. Разделаться с ними было куда легче, нежели вслепую застёгивать. Потом выпростав левую руку, оттолкнулся от пола и постарался сесть.

Положение показалось шатким, и ухватившись за первое, что попало под руку - рукав её полушубка - охотник уронил на себя целый ворох одежды, оборвав прибитую к стене вешалку.

-Зараза. – Приглушённо заключил он.

-Да что ж ты будешь делать… – Простонала лекарша откуда-то сверху. Он успел сам раскопаться из меховых завалов, когда она схватила его за руку.

-Хватит, давай помогу.

Он не стал спорить, но упрямо поднялся собственными силами, предоставив ей скорее роль проводника, нежели помощника. Понял, что дошёл до кровати, развернулся и сел, почти упал на одеяло.

-Подожди, сапоги остались. – Она отпустила его руку, сделав шаг к изножью кровати.

-Так, это я точно сам! – Поднялся охотник, несмотря на резь в боку.

Лекарша не меньше трёх раз хлестанула его по голове полотенцем.

-Да что ж такое!! – Взорвалась она. – Боги, у меня никогда в жизни не было таких мерзких пациентов! Ты успокоишься или стукнуть по голове!?

Окончательно потеряв желание спорить, Маркус улёгся. Ему показалось, что несмотря на показную ругань, девушка… побаивается его? Она явно держится иначе.

Этого ещё не хватало.

-Шнуровка какая неудобная… – Продолжала ругаться Инари. Наконец, сдёрнула первый сапог. – Та-ак! А чего это ты, голубь сизый, без носков удумал ходить!?

Он едва не уткнулся лицом в ладони. Когда выходил на улицу, то признаться, было не до подробных сборов. К тому же лекарши рядом не было. А сейчас мужчина чувствовал себя более и более виноватым.

И полным дураком. Экий медведь, взял да сгрёб её в охапку. Ещё бы под рубашку залез! Не стоило давать такую волю чувствам. Чем он в её глазах будет отличаться от сынка градоправителя, что вынудил покинуть город?

Она сжала его ступню ладонями, и охотника перекосило от боли в окоченевших пальцах.

-Ага! – Со злорадством заметила она и стала ожесточённо расшнуровывать второй сапог. – Точно тебя к кровати привяжу!

«Обязательно привяжешь, вообще что хочешь делай, дай только поправиться». Подумал он, но вслух шутить не стал. У неё терпение и так было на исходе.

-Виноват – Он натянул на себя одеяло и вскинул ладони. – Осознал. Обещаю стать самым послушным и молчаливым пациентом. Представь, что я снова бревно.

-Это вызывает лишь желание сбегать за топором. – Съязвила она но уже спокойней. – Не хочешь поинтересоваться, что с твоей сумкой?

-А я по твоему тону понял, что нашла. Вот и потянулся сразу к ней, она ведь у тебя за спиной висела. Тебе, правда, могло показаться, что я просто схватил и втащил тебя внутрь. Но нет, я обрадовался родимой сумке. – Не удержался он.

Она даже не фыркнула, хотя он рассчитывал на новую волну возмущения в стиле «Да ты не охотник, а шут!» Лекарша только хмыкнула. И едва не уронила что-то на пол.

-Я сейчас проверю повязку, потом поужинаем. Потом уж поищу лекарство: сумка во льду задубела. Идёт?

-Идёт. – Кивнул он. – Раз оно здесь, полчаса ничего плохого не сделают. И его тем более рекомендуется принимать после еды.

-Вот и ладно. – Суховато отозвалась она, и какое-то время прошло в молчании. Назвать бы это тишиной, да только Маркуса снова скрутил кашель.

Она помогла поправить подушки, чтобы он свободно сел, поставила на колени импровизированный поднос из разделочной доски.

-Ты опять хочешь есть сам?

-Мы ведь это обсуждали! – Вымученно выдохнул охотник. – Достаточно просто дать мне чашку и ложку. А где рот, как-нибудь сам вспомню.

-Ладно. – Еле слышно пробурчала девушка.

Ужин тоже прошел в тишине.

Маркус старался двигаться осторожно, не желая резким движением промазать и ткнуть ложкой в щёку, тем самым уронив свой авторитет в её глазах. Хотя, похоже, и без того постарался. Несмотря на то, что она расправилась с ужином куда раньше, лекарша продолжала молчать, убираясь на столе. Но он чувствовал, как она бросает на него пристальные взгляды.

Девушка так же молча унесла его чашку и какое-то время гремела посудой. Потом затихла, и пару минут он ничего не слышал. Она что-то размешала и постучала ложечкой о край, чтобы стряхнуть остатки.

-Что ты делаешь?

-Снадобье на глаза. Думаю, пора сменить повязку. Я раньше делала это, когда ты был без сознания, а сейчас… тебе это не понравится.

-И что тут страшного?

Он почти сразу пожалел о своем вопросе. На который она, кстати, снова не ответила.

Мало того, что прежняя повязка отодралась от лица едва ли не с кожей. Так ещё и снадобье, как оказалось, накладывалось непосредственно на глаза.

Маркус только шипел и пытался не дёргаться, вцепившись в край кровати. Глаза не воспринимали света, но чувствительность осталась, и ощущения были не из приятных. Когда она закончила и перемотала голову новыми бинтами, он ещё долго ощущал под веками движения серебряной ложечки.

-Ты пригасила свет, когда меняла снадобье? – Без особой надежды спросил он. Лекарша ответила после задумчивой паузы.

-Нет.

Он лишь усмехнулся.

-Тогда у меня плохие новости.

Она вздохнула.

-Рано отчаиваться. Лекарство тоже накопилось в организме. Ему мешает яд, но «драконья кровь» должна помочь, и будем надеяться, после неё случится эффект «рывка».

«Будем надеяться». – Мрачно подумал он. – «Хорошо. Что же остаётся?»

Инари неожиданно оказалась у кровати и присев рядом, откинула его одеяло. Аккуратно отогнула повязку, проверила рану.

-В принципе, швы в порядке. Только немного раздражена рана. – Заключила она отстранённо, и если бы охотник мог видеть, она сейчас бы избегала смотреть ему в глаза.

-Инари, что не так? – Прямо спросил он.

Девушка смущённо кашлянула и не ответила.

-С тех пор как пришла, ты ведёшь себя странно. Нервничаешь. Я что-то не так сделал, обидел тебя? Скажи сразу.

-Ты… – Она нерешительно заговорила. – Ты что, вправду… один? Один убил тех… тварей? – Последнее она сказала шёпотом.

Он с недоумением нахмурился.

-Ты поэтому смотришь на меня так?

-Откуда тебе знать, как я смотрю!? – Она опомнилась. – Ой. То есть… Извини.

-Чувствую. – Терпеливо ответил он. – Да и по тебе нетрудно понять. Так что же, тебя испугали тверги?

Инари молча перевела дух. Маркус устало помассировал висок.

-Кстати, не думал, что ты их увидишь. Там всё должно быть засыпано снегом.

-Оно и засыпано. – Признала лекарша. – Только ветром уже размело, и стало видно… некоторые части. Я не удержалась, подошла и копнула. А там… Это кошмар. Это просто оживший кошмар!

-Это тверги. – Он нашел и осторожно сжал её руку. – Это всего лишь на вид отвратительные, но примитивные существа. Не опаснее волка.

-Они неестественны. – Вырвалось у неё. – Как изуродованные люди. Эти челюсти, эти ноги, будто изувеченные… А ты… Ночью? Ты наткнулся на них один, да ещё и ночью!?

-Я не наткнулся. Я преследовал их от деревни.

Она, кажется, пристально смотрела на него.

-Да кто ты такой? – Вырвалось у неё. – Кто вы, охотники, вообще такие? Как вы… Как вы ломаете себя, переучиваетесь, как только можете… не бояться!? Ты ведь ещё и головы им отрезал, да?

-Так. – Он вздохнул. – Ты раньше не сталкивалась с нашей работой, как я понимаю?

-Только раз… Охотник допрашивал одного мага по делу, а маг лечился у нас. И я видела их в коридоре.

-И всё?

Судя по движению, она кивнула.

-Я не думала, как это выглядит.

Он едва опять не выругался. Но стоило понять и её оторопь - девочка попросту не имеет его опыта, она заточена под иное ремесло. И понятное дело, для неё это неприятные впечатления.

-Инари, ты ведь работала в лечебнице, а до того проходила практику. Вскрывала трупы, видела жертв нападения диких зверей, открытые переломы. Ассистировала Целителям, которые лечат собственной силой и делают это необыкновенно быстро, но при этом не умеют обезболивать. Приходилось держать пациента, когда ему сращивают кость?

-Допустим. – Она хмурилась. – Ты к чему ведёшь?

-Найдутся люди - и их много, поверь мне - которые не смогут тебя понять. Кровь, болезни, гноящиеся раны им не просто противны, а пугают до потери сознания. И ты, подобные тебе, покажутся… сумасшедшими. Ведь как вы можете, как вы способны заглушить в себе страх, отвращение, сострадание - и действоварь, как бесчувственные големы?

-Да ведь это совсем другое.

-Другое. – Он кивнул. – Но достаточно похоже, чтобы провести параллель. Ты понимаешь меня?

Она задумалась.

-Это просто работа?

-Это просто работа.

Девушка продолжала молчать. Он легонько постучал пальцем по её руке, привлекая внимание, как если бы похлопал по плечу.

-Так ты меня боишься?

-Нет…

-Тогда что же?

-Мне тебя жаль. – Прошептала Инари.

-Ты сбиваешь меня с толку.

-Просто… – Она снова запнулась. – Что с вами делали, чтобы так воспитать? Что делали с тобой?

Маркус задумался, решив ответить так же, как ему когда-то пояснял суть обучения наставник:

-Нас учат по-иному смотреть на существ. Они так же живут и едят, как мы. Спят. Они уязвимы. Упыри, тверги, волкулаки - все имеют слабость. Каждое существо можно убить. И если так, найдётся тот, кто способен это сделать. Так почему это, к примеру, не могу быть я?

Он сделал паузу, еле заметно поглаживая её ладонь указательным пальцем. Она то ли не замечала, поглощённая его словами, то ли принимала успокаивающее движение.

-В итоге страх уходит. Потому что теряется неизвестность. Любой монстр становится понятен и предсказуем. Он превращается в задачу: как её решить? Возможно ли решить в конкретной ситуации и теми средствами, что у меня на руках? Что может помочь в этом: засада, атака в лоб, особенное оружие, отвлекающий приём? Допустимо ли открытое нападение, или стоит измотать противника? А может, задача слишком сложна и нужно подкрепление? Вот так я мыслю. Так мы все мыслим. Но мы такие же люди, Инари.

-Ну… убедил. – С неохотой признала девушка и неожиданно пожала его руку в ответ. – Ты не подумай, что я неженка. Не смейся… но мы просто не изучали нечисть. То есть, проходили кратко, но больше разбирали виды повреждений, и как их лечить… А у твергов даже не было иллюстрации в учебнике!

Он всё-таки улыбнулся, и тут она его снова удивила.

Девушка неожиданно подалась вперёд и прильнула губами к его губам. Все его тело подалось ей навстречу. Её губы открылись, пылко прижались ближе, выдавая неопытность. Он нежно и дразняще провел по ним языком, заставив прерывисто вздохнуть. Снова подался вперёд, приподнялся на локте, тихо застонал, и… Она отодвинулась и вскочила с кровати.

-Всё! – Выдохнула она и даже хихикнула, пытаясь отдышаться. – Теперь точно убедил. Ты человек!

-Ах ты… – Охотник остался недовольным, и у него заметно кружилась голова. Но он тут же развеселился и наставил на неё палец, угадав направление. – Стервозная девчонка, что ещё ты планируешь со мной проделать из любопытства? Говори сразу, я должен морально подготовиться.

Она даже дышать не могла от смеха.

-Пока не знаю… – Выдавила она. – Что, не по себе стало? То-то же! Грозный охотник, ха!

Она явно хорохорилась и получала удовольствие, почувствовав себя хозяйкой положения. Зато уже не боялась, что радовало. А смехом сбросила напряжение.

-Так что следующее на очереди? – Терпеливо поинтересовался он. – Не хочешь сразу рискнуть и напоить меня некой ядрёной гадостью, которая похожа на кислоту? Ты ведь за этим и ходила.

-Точно!

Лекарша отошла к вешалке, где оставила вещи, и стала там копаться. Не сразу, но нашла искомое.

-А как она развязывается? – Деловито спросила она. Инари предпочла сделать вид, что всё как обычно. Маркус решил идти по её сценарию, всё ещё чувствуя себя виноватым. Так что попросил спокойно:

-Долго объяснять, подай сюда.

Нащупав горловину, потянул за нужный конец узла, и тот буквально развалился, позволив поднять нашивку, которая служила своеобразной крышкой. Под ней был ещё один узел, стягивающий горловину, тоже завязанную.

-Там, поищи внутри. – Попросил он, обессиленно ложась обратно. – В плотно закрытом флаконе тёмного стекла.

Она засопела.

-В котором именно? Тут их много.

-А. С чёрной пробкой. Она из особого материала. Только осторожно! – Предупредил он. – Оно обожжёт тебя, если попадёт на кожу.

-Я просто человек, Инари. – Передразнила она, забавно имитируя его голос.

-Ты ведь в курсе, что любое лекарство будет ядом, если увеличить дозировку? – Иронично поинтересовался охотник.

-Нет, конечно, я ведь совсем не на лекарское дело училась.

-Тогда поясню тебе ещё и то, что для меня этот концентрат привычен, а ты просто не подготовлена.

-Тебе тогда какую дозировку?

-А сколько там осталось?

Она, судя по всему, потрясла пузырёк и проверила на свету.

-Почти полный.

-Тогда отмерь половину. Остальное позже, можно с утра.

-Этого хватит? Тут всего на несколько глотков.

-Этого достаточно.

Она отмерила нужное количество и ткнула кружку ему в ладонь. Охотник сделал первый глоток, и у него снова закружилась голова - настолько стремительно «драконья кровь» принялась за дело. Второй глоток принёс за собой волну одуряющего тепла и покалывания, что пронеслась по мышцам. Остальное он допивал аккуратно и по чайной ложке, смакуя не только родной вкус, но и эффект.

В голове прояснялось. Заживающий шов на предплечье защипал, потом принялся зудеть и утих. Тепло добралось до этого места. Рана на боку ещё сопротивлялась, но он готов был признать себя счастливым оттого, что она хотя бы стала меньше ныть.

«Лечебный бальзам на душу» - так высказался когда-то знакомый охотник. И точнее выразиться Маркус бы не смог.

Отставив пустую кружку, он снова закашлялся, мучительно долго прочищая горло и пытаясь вдохнуть. Привычно метнул кусочек ткани в огонь и выпрямился, вздохнув свободно. Несмотря на приступ, горло уже почти не першило.

-Это стоило того? – Осторожно спросила Инари, сидящая где-то у изножья кровати. Охотник блаженно вздохнул, растягиваясь во весь рост.

-Я все ещё так не думаю. Но мне давно не было так хорошо.

-Приму это за спасибо. – Она фыркнула и забрала кружку.

-Конечно, спасибо. – Он обернулся на звук голоса. – Ты что, решила, что я не ценю твоих усилий?

Она смущённо пробурчала что-то под нос, вроде: «Да ладно».

По его внутренним часам, пора было ложиться спать. Вечер успел перетечь в ночь. Зимой темнеет быстро. За порогом снова поднялся ветер, швыряя в стену пригоршни снега.

-После «драконьей крови» клонит в сон, если не двигаться. – Проронил он. – Если начнёшь меня будить и добудишься не сразу, то не пугайся. В моем состоянии это вполне нормально.

-Угу.

-Зато теперь станет лучше. Утром увидишь.

Она всё ещё возилась у стола, переставляла какую-то посуду, шуршала тряпкой, протирая поверхность уже в третий раз.

-Инари.

-А?

-Не выдумывай, ложись спать.

-У меня куча дел! – Отмахнулась лекарша. Охотник только губы поджал. Разумеется, после поцелуя и его реакции, она снова трусила ложиться рядом. Типичная молодая девушка - сначала скажет не думая или даст намёк, а потом пугается и отступает в глухую защиту.

-Как знаешь. А я с твоего позволения, превращусь обратно в бревно на несколько часов. – Пробормотал он и отвернул голову к стене. Сонливость наползла сразу, однако он продолжал краешком сознания следить за Инари.

Она ещё минутку повозилась у стола. Потом ушла в дальний угол, где наверняка висела занавеска. Некоторое время оттуда доносился плеск воды, потом по полу прошлёпали босые ноги. Дошли до печи.

Девушка переступила с ноги на ногу, натягивая носки, и наконец-то забралась на кровать. Переступила через него и медленно-медленно, стараясь не разбудить, улеглась. Немного подождала и вздохнув, забралась под одеяло.

Он понимал, что Инари не спит, а задумчиво смотрит на него, но забывался глубоким сном. Снадобье сказалось.

***

-В жизни такого не видела. Просто бесовщина. – С чувством заключила она, убирая разрезанные бинты.

-Я же говорил, мне станет лучше.

-Но не настолько же!

С утра, после приёма второй половины «драконьей крови» и завтрака, лекарша взялась проверить его раны. Почти зажившая рука её не удивила, потому что и раньше затягивалась. А вот увидев, что на его боку рана превратилась в зарубцевавшуюся ткань, Инари чуть не заругалась от изумления.

-Да такую скорость только у оборотней увидеть можно! – Продолжала она. Маркус рассмеялся.

-Я понял уже! Понял, что ты впечатлена. Только сама говорила про эффект «рывка». Орденское снадобье помогло мне, скажем так, сдвинуться с места. А твои лекарства, которые всё это время толкали в спину, придали такого ускорения, что его можно сравнить с пинком. Вот и я побежал на поправку.

Он снова усмехнулся.

-Кстати не припомню, чтобы раньше слышал об эффекте «рывка». Если ты его на ходу выдумала, можешь написать что-нибудь вроде научного доклада. В Магике оценят. Если, конечно, ты рискнешь там объявиться.

Его замечание, вроде как несерьёзное, попало в цель. Она притихла и судя по всему, задумалась. Охотник сильно жалел, что не может видеть её. Поведение очень много сказало бы: направление взгляда, осанка, жесты, выражение лица. А так оставалось лишь догадываться.

-Я думала над твоими словами… Насчёт глуши. И что плохо жить здесь одной.

-И что теперь думаешь по этому поводу? – Спокойно спросил Маркус.

Инари села на табурет, тихо скрипнувший по полу.

-У меня есть отец… Он не последний человек в одном поселении. Это место находится далеко от крупных городов, и там мне будет безопасно. Его тоже беспокоит, что я живу в лесу, и он не раз писал, что будет рад видеть у себя. Я могу… – Задумалась она. – Могу представиться там как самоучка, спрятать диплом. Лечить и без него можно.

Он говорил медленно, взвешивая каждое слово.

-Твоя ситуация не в сфере полномочий ордена, потому приказывать я не стану. Но посоветовать могу. Не прячься. Обратись в Ковен. Не к местному представителю, а через его голову пошли письмо сразу в столицу.

-Думаешь, стоит это делать? – Хмуро раздалось с табурета.

-Думаю, стоит. Тебе придётся явиться на разбирательство. Но с твоей стороны всегда будут преподаватели, которые знали тебя с малолетства и опровергнут ложь. Поверь, на каждого адепта составляется подробная характеристика, суммирующая отзывы всего преподавательского состава. И суд эту характеристику запросит. К тому же суд будет не полностью светским, а с представителями от Ковена: ими дураков не делают. Они разберутся в ситуации.

-Посмотрим.

-Ты ведь меня не послушаешь. – Заключил он.

-Давай закроем эту тему. – Слышно было, что ей неприятно и кажется, даже стыдно за свои опасения. Как же её успел запугать своими связями тот человек?

-В каком городе, кстати, ты проходила практику? – Небрежно спросил он.

-В городе с названием «Неважно».

-Боишься, что я стану выпытывать о сбежавшей практикантке и узнаю твоё настоящее имя?

Ответом было лишь очередное фырканье. Она даже не стала отрицать. Лекарша встала, снова скрипнув табуретом, и ушла в угол, где неожиданно хлопнула дверью.

Что ещё за дверь? Шкаф, что ли?

Ага, и она не иначе как в этом шкафу спряталась - съязвил про себя Маркус. Шагов больше не было слышно, только приглушённая возня.

Он вздохнул и неосознанно поскрёб почти зажившую руку. Если провести пальцами, то понятно, что на коже остался лишь рубец. Таким он и останется, со временем только побелеет. Конечно, как охотник он имеет право на некоторые привилегии, и по его желанию целители могут убрать даже шрам. Но он не видел смысла в такой процедуре.

Как и вообще в том, чтобы обращаться к целителям. Сквозь повязку по-прежнему ничего невозможно было различить, хотя на сей раз ткань была не плотной. Стало быть…

Вернулась лекарша.

-Зато у меня для тебя хорошая новость. – Заявила она, отвлекая от хмурых мыслей.

-Ну, удиви меня.

-А ты сам ничего не заметил?

Он лишь поджал губы, надеясь, что она сама поймёт, что ему не до игры в угадывание.

-Ты с самого утра не кашлял. – Пояснила девушка. Подошла ближе и положила ладонь ему на лоб. – И от жара ничего не осталось. Стало быть, почти выздоровел.

-Тогда почему я себя чувствую, как после похмелья? Разве что голова не болит.

-Не после похмелья, а после болезни. – Она цокнула языком. – А ты хотел сразу в пляс пойти? Конечно, придётся набираться сил и отъедаться. Ты пока тут лежал, потерял, наверное, фунтов шесть. А то и все десять.

-Ладно, с этим понятно. Что там о хорошей новости?

-Ты можешь идти в баню.

-Что, настолько надоел? – Засмеялся Маркус, на что получил шлепок ладонью по лбу.

-Я в прямом смысле! Я её уже затопила.

Он не поверил ушам.

-Баня… здесь!?

-Ага. – Она наверняка сияла улыбкой до ушей. – Я же говорила, папа мне помогает. Он летом прислал денег, я наняла пару человек, и они сделали пристройку к избе. С печью и лавкой, как положено. Не стирать же в проруби? Там сейчас даже веники есть и вода подогрета. Или не хочешь?

-Скажешь тоже! – Маркус рывком отбросил одеяло и спустил ноги на пол. – Лучшая новость за весь месяц.

Теперь он понял, с чем именно она возилась за дверью - с огнивом. А сейчас, несмотря на закрытую дверь, послышался с детства знакомый запах разогретых сосновых досок.

-Куда идти?

-Давай проведу. – Её рука взяла его за локоть. – Два шага вперёд, теперь налево. Протяни руку.

Дверь подалась, и его лицо обдало жарким воздухом с терпким привкусом хвои и можжевельника. Или доски были обработаны, или она только что обдала их отваром, чтобы даже воздух приобрел целебное действие. Охотник с наслаждением втянул воздух полной грудью. Будто оказался дома.

-Осторожно, тут высокий порог. – Предупредила Инари. – И за ним три ступени вниз. Аккуратно.

Она отпустила его руку и прошмыгнула вперёд.

-Печь в дальнем правом углу. Лавка слева от тебя. Сейчас, пару минут подожди.

Она щедро плеснула чем-то на угли. К можжевельнику добавился неповторимый аромат печёного хлеба. Маркус знал, что вызывает такой эффект.

-У тебя всё это время было пиво?

-Какое кощунство, да? – Развеселилась она.

-Женщины… – Показушно вздохнул охотник. – Один перевод продукта. Дай-ка сюда кружку!

-Да бери. Только она пустая! – Хихикнула лекарша. Обошла его, оказавшись у дверей. – Я пойду. Ушат возле тебя, ковш и веник в нём, полотенца и халат на полке у двери. Что делать ты знаешь. Если что, стучись.

И прикрыла двери. Наверняка здесь не было светильника, и вокруг воцарилась кромешная темнота, но ему теперь всё было равно, и день и ночь. Охотник пару минут сидел, просто глубоко дыша, чтобы прогреть грудь. Жар медленно обволакивал и пропитывал его, до кончиков пальцев. Наконец, мужчина потянулся всем телом, аккуратно пробуя напрягать мышцы живота. И стал не спеша раздеваться.

***

Ничего лучше в его ситуации лекарша не смогла бы придумать. Слабость в теле перестала быть болезненной, превратилась в приятную расслабленность. А насыщенный запах будто очистил разум, вернув уверенность в собственных силах. Он открыл дверь только через час. Прислонившись к ней спиной, блаженно вздохнул:

-Лучший день рождения.

-А что, он у тебя сегодня? – Удивилась Инари.

-Нет. Я просто будто родился заново. – Усмехнулся Маркус. И сообразив, в какую сторону идти, добрался до кровати.

-Отлично. – Она подала ему кружку. – Теперь выпей это для закрепления эффекта. Что с боком?

Охотник отодвинул край халата над поясом, показывая, что всё в порядке. Швы прощупывались, но лекарская нить не сразу рассасывается. Зато можно было успокоиться насчёт того, что края разойдутся.

Запрокинув кружку, он в три глотка осушил её. Во рту остался смолянистый привкус: лекарство тоже было на сосновом масле и с можжевельником.

-Там в ушате осталась вода? – Спросила она.

-Вроде бы, да. Ты что, сама поднимала эту тяжесть?

-Нет конечно, он же огромный. Ведёрками натаскала. – Она прошла мимо, с любопытством приоткрыла дверь. – Хм, как раз что надо. Я не очень люблю сильный жар.

Зашуршала какая-то ткань.

-Теперь моя очередь. – Сообщила Инари. – А ты переодевайся и полезай под одеяло. Я его сменила на свежее.

И скрылась за дверью.

От постельного белья тоже пахло хвоей. Она похоже, всю одежду и ткань полоскала не то с отваром иголок, не то с вытяжкой. Маркус медленно улегся. Казалось, что он растёчется под одеялом, как подогретое сливочное масло, до того расслабила баня. Так что, выпив горячего лекарства, как раз хорошо было вздремнуть.

Охотник постарался расслабиться.

Ему совершенно неважно, что Инари делает за дверью.

Он совершенно не думает об этом… Ему нет дела до того, как она, моментально взмокнув от пара, выскальзывает из одежды. Распускает волосы по плечам и спине, набирает воду, опрокидывает на себя…

«Прекрати!» – Прикрикнул он на себя. – «Будто больше думать не о чем!»

Вспомнил о глазах и тут же помрачнел.

Всё это время он старался не думать, а что будет, если лечение не поможет?

Целители работают с так называемой аурой пациента. Им не обязательно представлять себе, как восстанавливаются сосуды и связки, срастаются кости, останавливается кровь. Организм сам помнит, каковым должно быть его идеальное состояние. Так что целитель своей силой лишь помогает ему восстановиться.

Охотник точно знал одно. Глаза связаны с мозгом слишком тонким, сложным образом, не всякий даже возьмётся их лечить. И каждый час промедления может дорого стоить.

«Будем надеяться» - сказала Инари вчера. Не слишком уверенным тоном.

Но что если надежда не оправдается?

Разумеется, орден сделает всё, чтобы помочь. Вопрос о деньгах даже не стоит. Каждый охотник слишком ценен, чтобы им разбрасываться. Так что возможно, кое-как видеть он все же сможет, даже если ради этого придётся рискнуть и перепробовать всё, вплоть до приращивания чужих глаз.

Только кое-как.

Но этого недостаточно! Полуслепой охотник немногим лучше слепого. Ему могут определить помощника. Или даже напарника в виде другого охотника. Двойкой можно работать, только напарнику придется видеть за двоих. Но представив себя такой обузой, он почувствовал, как холодеет.

Не такой участи себе хотел охотник с красноречивой кличкой «Ястреб».

Или его сделают легатом. Помощники ордена тоже ценны - они собирают информацию, хранят запасы оружия и необходимых ценностей, выступают посредниками. Их тоже мало, они незаменимы.

Но пожелай он быть легатом, то стал им сразу, а не шёл на многолетнее обучение!

Охотник скрипнул зубами и изнеможённо откинул голову на подушку. Что ж, одно у него точно получилось. С такими мыслями о бесславном будущем, стало совсем не до Инари.

***

Она поняла, что что-то изменилось, когда вернулась в комнату. Скрипнула дверь, в комнату ворвался горячий смолянистый воздух, и послышались тихие шаги. Девушка остановилась, кажется, вытирая волосы полотенцем, и наверняка посмотрела на него.

Она могла бы спросить, о чём задумался, но и так поняла. Еле слышно вздохнула и бросила полотенце на табурет - сказать ей было нечего.

Охотник лежал, заложив руки за голову, и мечтал уставиться в потолок. Мелькнула глупая мысль, а не пользуется ли девушка его слепотой, чтобы не спешить с одеванием после парилки, и он сам себе удивился. После чего сам же себя обругал и попытался вспомнить другие темы, о которых можно подумать.

Она сама предоставила ему такую тему, пусть и нечаянно. Убирая что-то на верхние полки, лекарша, судя по звукам, пошатнулась на табуретке, ухватилась за хлипко прибитую полочку и грохнулась на пол вместе с ней.

-Вот зараза! – Простонала она.

-Что такое!? – Маркус уже сидел напрягшись, будто собрался кинуться ей на помощь. Вообще-то действительно собирался, да опомнился, что от него не будет толку. – Как ты?

Она снова простонала, но уже с отчётливой досадой.

-Столько хранила и тут на тебе… – Пробормотала Инари.

-Что у тебя случилось!?

Она ответила не сразу. Чем-то звякнула, будто собирала глиняные черепки, и печально вздохнула.

-Разбила одну ракушку.

-Что-что разбила? – Переспросил охотник, хотя прекрасно расслышал и удивился лишь самому слову.

-Да так, не страшно. – Глухо ответила девушка, продолжая собирать осколки. Или же просто перебирала их в ладонях, сидя на полу. – Не ушиблась. Но упала неудачно.

Он повернул голову, желая получше расслышать её подавленный, тихий голос.

-Что, это не просто ракушка?

Инари будто стеснялась, боясь, что он посмеется над её переживаниями, но всё же заговорила:

-Мне её подарила одна подруга. Близкая подруга, хоть мы с ней уже долго не виделись. Она… знала, что я мечтаю увидеть море, но никак не могу попасть туда. А сама была с побережья. И когда вернулась с каникул, привезла с собой раковину лерийской улитки. Они такие, знаешь, большие вырастают, фунтов до пяти. И домики выращивают под стать.

-Это значит, память о подруге? – Осторожно спросил он.

-Да. И не совсем… Понимаешь, она не просто мне её подарила, а сказала, что это как амулет-заклинатель. Ракушка тянется обратно к морю, и с ней я точно туда попаду. И заставила пообещать, что я отвезу раковину на берег и опущу в воду, чтобы какой-нибудь рак-отшельник взял её себе. Ведь она не украшение, она чей-то дом. Так что… я верну раковину на родину, и сама её наконец-то увижу.

Девушка помолчала, тихо добавив:

-Она бы точно расстроилась, если бы узнала…

Он не стал переспрашивать, жалела бы подруга разбитую раковину или испорченную лекарскую стезю.

-Жаль твою ракушку. – Признал он. – Только это всего лишь она разбилась, а не твоя судьба увидеть море. Не надумывай. Это никакой не знак судьбы. Ты можешь поехать туда сама, просто чтобы сдержать слово. И увидеть подругу. Такого стимула ведь хватит?

-Ага. – Хмыкнула она и встала, принявшись убирать упавшее. – Отсюда да пешком до самого побережья, то ещё будет путешествие.

-Оплата торговцам, караванщикам или другим путникам, чтобы взяли тебя с собой, стоит недорого. Лекаря вообще бесплатно повезут, ещё и приплатят: он при крупном караване так же ценен, как и сильное сопровождение. – Маркус постарался ободряюще улыбнуться, будь возможность то и подмигнул бы. – Как наступят тёплые дни, и потянет тебя к югу, то и выступай. А если пешком идти придется, то не так уж трудно. Поверь моему опыту.

-А ты там был!? – Она снова едва не упала с табуретки, но сумела выровняться.

-Конечно.

Табуретка скрипнула по полу: девушка плюхнулась на неё у изножья кровати.

-Расскажи! – Попросила с такой надеждой, будто он мог прямо сейчас отправить её на морской берег.

Маркус немного растерялся.

-Я как-то не знаю, о чём рассказывать. Вряд ли о морской нежити тебе будет интересно. А больше ничего не припомню.

-Кому что! – Проворчала она, но подвинулась ближе. – Ну Маркус! Ты же видел море! Какое оно? Правда, что другого берега не видно? А вода там сильно солёная? А… – Она аж дыхание затаила. – Ты видел рыб-крылаток?

Охотник потёр подбородок. Признаться, он и сам смутился, поняв что кроме здоровенной рантуги, чьи слизистые ошмётки двое суток отскребали от верфи, да пары-тройки морских хватальщиков, ему сходу нечего вспомнить. Если судить по тону девушки, то он будто побывал в прекрасном храме, но запомнил лишь бегающих по полу тараканов.

Но вот крылаток он тоже видел. И аккуратно подбирая слова, пока сам вспоминал, стал рассказывать.

…После охоты он сидел на краю пристани, переводя дух. Позади суетились осмелевшие люди, утаскивающие студенистые щупальца и отчищающие деревянные мостки. Охотник не оборачивался на них. У него даже не было настроения чистить оружие, так что меч валялся рядом, дожидаясь, когда у хозяина появятся силы шевелиться. А тот смотрел на заходящее солнце, которое будто напитанная краской кисть, коснувшись облаков на горизонте, моментально пропитало их оранжевым – ещё и на море хватило.

На поверхности плясали блики, будто бы там, вдалеке вода обратилась в жидкое золото. Волны под вечер утихали, и охотник отрешился от происходящего за спиной, наслаждаясь минутами покоя.

И тут из воды выпрыгнула первая рыбка. Распахнув длинные крылья-плавники, алые в белую крапинку, она пролетела над водной гладью, легонько коснувшись кончиком плавника, будто птица пером. И ударив хвостом в последний раз, скрылась в хрустальном всплеске, оставив после себя опадающие капли, отразившие закат и нежно-голубое небо.

Конечно, он слышал об этих рыбках: что под вечер над водой, подобно речным стрекозам, носятся мелкие жучки, которыми питаются крылатки. Вырываясь из воды, рыбка расправляет плавники и будто воробей «перепархивает» с волны на волну. Плавники будто крылья парящего сокола, удерживают её в воздухе, а удар хвоста толкает вперёд не хуже чем камушек в рогатке.

Увидев, как следом за первой взлетают десятки рыбок, будто громадные бабочки, Маркус даже позабыл о том, как у него всё болит и ноет обожжённая рантугой нога. Охота ещё никогда не выглядела так захватывающе: подойдя едва ли не к самым мосткам, стая крылаток на добрых полчаса окрасила воду у пристани в брызги белого, алого и вишнёвого. С шелестом, подобным сильному дождю, рыбки-бабочки летали во все стороны, отражаясь в воде у его ног, а над ними пылало зарево заката и тоже понемногу краснело.

Помнится, даже команды и ругань за его спиной если не притихли, то хотя бы стали реже. Местные привыкли к зрелищу и мало интересовались несъедобными рыбками, но кроме них на пристани хватало чужаков. Те, даже если были здесь не впервые, во все глаза уставились на происходящее; кто-то получал эстетическое удовольствие, у кого-то руки чесались схватить сачок…

Инари слушала, не перебивая и кажется, даже затаив дыхание. Он сам удивился, что смог так красочно и ясно говорить. Воскресив в памяти описываемые картины, будто поймал вдохновение. Вспомнились кроме крылаток и дикие галечные берега, усыпанные раковинами и осколками высохших кораллов самых причудливых форм. И скалы, нависшие над берегом и укрытые поверх цветущим миртом и барбарисом.

Он рассказал, как во время отлива улучил момент и прошёлся по бывшему морскому дну, перепрыгивая по валунам, обросшим водорослями и разглядывая лужи во впадинах. Местные жители высыпали следом за ним с корзинами: в лужах пестрили опоздавшие рыбки, ползали морские звёздочки, а между укрытиями перебегали крабы, угрожающе растопыривая деликатесные клешни.

Вспомнил запах соли и водорослей, который донёсся до него ещё за несколько вёрст до того, как впереди показался краешек синего моря в обрамлении выбеленных солнцем скал. И жаркий, влажный воздух будто снова коснулся его лица, а до ушей донесся рокочущий шум, с которым волны вспенивались на берегу…

Он потянулся до хруста в костях, с наслаждением размял шею и подытожил:

-Я могу говорить сколь угодно, но это слабая замена увиденному лично.

Инари хмыкнула.

-Ага, сейчас соберу сумку и побегу. Там-то рукой подать… Ладно-ладно, я поняла. Подумаю над этим.

-А вот я сам хоть сейчас бы вышел в дорогу, пусть и пешком.

-Что, так захотелось вернуться на побережье?

-Неважно куда. Очень хочется размяться. Я давно так долго не бездельничал.

-Тебе рановато разминаться. Нужно полежать ещё с недельку.

-Ещё неделю!?

Она запустила в него скомканным полотенцем, но он успел поймать, предугадав её возмущение.

-Лечить охотников всегда так трудно!?

Маркус решил, что ему уже жарко. Откинул одеяло до пояса и потянулся, с удовольствием чувствуя, как напрягаются мышцы. Было очевидно, что силы к нему понемногу возвращаются.

-В общем-то да. – Признал он. – Когда я оказался в лазарете Магика с больной ногой, то всё норовил забыть костыль, так и прихрамывал по корпусу. А лекарь ловил меня по коридорам и прямо как ты, злился и доказывал, что нужно беречься. В итоге я сбежал на три дня раньше положенного, пока он был в столовой. – Охотник рассмеялся, укладывая подушку позади спины. – Он и через год мне это припомнил, когда я пожаловался, что на непогоду ноет в лодыжке.

-Как я его понимаю. – С чувством сказала лекарша. – А до сих пор ноет, или ты её долечил?

Не разобрав вопроса, охотник замер. Медленно вдохнул, пытаясь угомонить застучавшее от волнения сердце.

-Инари, ты что-то сейчас сделала? – Хрипло спросил он. Девушка поняла не сразу.

-Взяла с полки светильник. – До неё дошло. – Ты что…

Он выставил вперёд ладонь.

-Погоди. Ты сейчас держишь его в руке?

-Да.

-Передай в другую руку и спрячь за спиной. А потом протяни вправо.

Она молча сделала, как он велел. Перед его глазами, пробившись сквозь веки, промелькнуло красное пятно.

Свет.

-Ты видишь!? – Она перешла на шёпот.

-Кажется…

Он потянулся к повязке.

-Стой, подожди! – Она подскочила к нему. – Еще рано её снимать!

-Но я вижу.

-Я поняла. – Она со стуком поставила светильник на пол. – Давай попробуем проверить чувствительность, но пообещай, что не будешь открывать глаз.

-И как же я узнаю, вернул зрение или нет?

-Узнаешь.

Он с нетерпением вздохнул. Девушка осторожно развязала узел над его правым ухом и сняла первый слой. Кажется, стало немного светлее. Инари аккуратно потянула вверх, окончательно убирая бинт.

-Не открывай глаз. – Строго напомнила она.

Он едва успел понять, что к его лицу приблизился свет, как от глазниц до затылка стрельнула острая боль, словно кто-то вбил туда два гвоздя. Схватившись за лицо руками, он зашипел и согнулся.

-Получилось!! – Радостно запрыгала девушка. – Получилось-получилось!! Ты будешь видеть, Маркус! Понимаешь!?

-Трудно радоваться, когда раскалывается голова. – Простонал он. Голова не просто болела, она стала пульсировать, словно воображаемые гвозди забивали молотком и острия вот-вот проткнут затылок изнутри.

-Это нормальная реакция. – Затараторила она и стала метаться вдоль полок. – Ты столько провёл в темноте! Просто отвык, и ещё не всё восстановилось, это ведь нелёгкий процесс! Но начало положено! Ты будешь видеть, теперь это точно! – Лекарша радовалась, со стуком и шелестом переворачивая свои запасы.

Он всё же попробовал открыть глаза и поспешил снова закрыть ладонями. Сознание успело выхватить картинку деревянного пола и его собственных ног.

Он это увидел.

Правда, как в густом тумане, лишь цветные пятна. Но сам факт вернул сил, несмотря на то, что боль усилилась.

-Подними голову. – Приказала она.

-Снова будешь залезать мне в мозг? – Съязвил он, опасаясь, что если снова откроет глаза, то от света ослепнет во второй раз.

-Нет, на сами глаза уже не обязательно. Только поверх.

Он выпрямил спину и шею. Свет, пробивающийся сквозь веки, быстро заглушил толстый слой густого снадобья. Сверху легли новые бинты, и лекарша быстро обвязала его голову в три слоя, вернув темноту. На сей раз блаженную. Мигрень понемногу стала отступать.

-За это стоило бы выпить! – Радостно отметила она. И хихикнула. – Хотя ты, считай, и выпил. Носом. Всё то пиво, что испарилось на углях.

Он улыбнулся.

-Боюсь, пива будет мало. Ты не представляешь, что я уже успел себе надумать… – Он сделал паузу. – Инари. Ты точно уверена, что зрение ко мне вернется? И в какой степени оно восстановится.

-Будешь видеть почти как прежде. – Легкомысленно отмахнулась она.

Маркус пошатнулся и ухватился за край кровати, чтобы не свалиться. Лучше бы она его ударила.

-Почти!?..

-В худшем случае не сможешь читать в глухих сумерках. – Быстро поправилась она. – В самом худшем. Зуб даю!

-Не думаю, что он мне пригодится. – С сарказмом заметил охотник. – Я просто не хотел бы разочароваться, когда сниму повязку окончательно.

-Это снадобье просто не может не сработать. – Серьёзно заявила она.

Маркус отметил это про себя, но уже не стал спрашивать, отчего она так уверена. По опыту он знал, что на подобные вопросы Инари не отвечает.

Какой-то умник говорил, что в женщине всегда должна быть загадка? В этой их хватает. Лекарша загадками просто переполнена, как улей пчелами.

Но охотник ещё доберется до них.

***

Он вынырнул из мутного сна, который остался в сознании глубоким омутом, откуда никак не получалось выплыть. Что его разбудило, понял не сразу. Дыхание охотника, благодаря тренировкам, ничуть не изменилось в ритме. Однако ему было отчего сбиться.

В комнате стояла жара: при открытой двери в парную изба прогрелась так, что закрыв глаза, можно было вообразить себя летом на побережье. Во сне он сбил с себя одеяло, оставив где-то в ногах, наверняка раскрыв и лекаршу. Может, поэтому она не спала?

Думая, что остается незамеченной, она приткнулась рядом, а её ладошка легонько гладила его грудь, словно изучая рельеф мышц под кожей. Опустилась на живот, очертив круг, и поднялась вверх. Это было касание даже не руки, а лишь кончиков пальцев, но хватило, чтобы вырвать его из сна.

Он перехватил её руку, взяв за запястье.

-Я думала, ты спишь. – Вздрогнула девушка.

-Инари. – Хрипло сказал Маркус. – Я, конечно, могу быть пациентом. Могу быть охотником, который держит себя в руках. Но помни, что я ещё и мужчина.

Она ответила не сразу. Плечом, к которому прижималась её грудь, охотник слышал, как её сердце забилось быстрее.

-А я помню… – Тихо ответила она.

Он не понял, кто именно потянулся первым. Но в какой-то момент их губы встретились, и он совершенно потерял голову.

С глухим стоном мужчина повернулся набок и прижал её к себе. Отшвырнул одеяло и прильнул губами к шее, одной рукой нащупав край её рубашки. Девушка застонала в ответ, когда его рука медленно и ласково стала скользить по её коже, поднимаясь выше и выше…

Все перестало существовать, кроме неё и её дыхания. Маркуса буквально рвало на части противоречивыми желаниями, пока он томил и себя и её, не спеша смакуя ее тело. Одна часть желала ласкать и целовать, гладить её волосы и нежно-нежно касаться… Другая требовала сорваться, броситься на неё голодным зверем, порвать тонкую рубашку и подмять под себя.

Воздух, жадно втянутый сквозь сжатые зубы... Горячая, нежная кожа, от которой он не мог оторваться. Стон наслаждения, вырывающийся из её груди, изгибающееся девичье тело…

Прижавшись друг к другу, цепляясь друг за друга, распалённые тела сплелись между собой, на долгую ночь позабыв об окружающем мире.

***

Сквозь повязку все ещё не пробивалось света, но Маркус понял, что наступило утро. Для этого не требовалось зрения; сработали внутренние часы, благодаря которым он всегда просыпался в одно и то же время. Даже если уснул лишь пару часов назад.

Девушка продолжала сопеть ему в плечо, в уютном укрытии из разбросанных подушек и скомканного одеяла.

Все ещё в полудреме охотник медленно провел рукой по ее спине. Он даже не понимал, насколько сильно желал её все это время. А сейчас хотелось обнять и медленно целовать, выводя из сна. Но и тревожить было жалко.

Маркус легонько прижался губами к её лбу и еле слышно вздохнул. Став её первым мужчиной, он ещё ни разу не увидел лица Инари. В этом было что-то неправильное.

Он отодвинулся и протянул руку к своему виску, где находился узел. Провёл по нему пальцами, определяя вид узла, и распустив его, стащил повязку с головы. На лицо упал свет, и охотник только сейчас понял, что всё это время кровать стояла у окна. Подняв веки, он прищурился.

Смутные пятна… Это окно? Тусклые лучи света падают на груду белоснежных подушек, на вставший дыбом уголок одеяла над девичьим плечом и искрятся в золотистых, пшеничного цвета волосах, раскинувшихся рядом с ним по подушке…

Это было всё, что он успел увидеть.

Вчерашняя боль показалась слабым отголоском: сейчас в голову ударило так, что охотник едва не рехнулся. Он не удержался от вымученного ругательства, прижимая ладонь к глазам. Затылок будто пронзило раскалённой кочергой, а в глаза вцепились невидимые когти.

Инари подскочила, не сразу сообразив, что происходит.

-Ты… что, снял повязку!? – Ахнула она.

-Знаю, я дурак… – Только и простонал охотник.

-Дубина! – В сердцах добавила лекарша и перескочила через него. – Тебе же ещё рано открывать глаза!!

Он не слышал, что она делает. Маркус честно пытался не скулить, хотя боль не отступала. Она снова стала пульсировать, что оказалось ничуть не лучше. Даже закрыв глаза ладонями, он не чувствовал облегчения и даже не мог ругаться на самого себя - ведь для этого нужно хоть сколько-нибудь соображать.

-Пей. Быстро. – Приказал её голос. Она прижала к его губам край кружки, втиснула между сжатыми зубами и влила какой-то холодный отвар.

Новая повязка петлёй захлестнула его голову и отсекла свет. Руки лекарши немного дрожали, затягивая узел.

-Я не знал, что так… – Попытался сказать Маркус. Получилось плохо, и он скривился, пережидая новую волну боли. Которая, впрочем, стала спадать. Он отдышался.

-Что ты мне дала? – Спросил охотник.

Инари не ответила.

Он попытался подняться на локте и не смог этого сделать. Руки словно немели, а ноги уже отказали ему. Маркус дёрнулся снова, приняв эту слабость за что-то другое - может, он просто не успел проснуться, может это из-за приступа… Но тут же понял, в чем причина.

Он бессильно обмяк, выдохнув:

-Что… ты… сделала…

И не услышал ответа, потеряв сознание.

Часть 4. В тупике?

Резко повернувшись, судорожным движением он сбил что-то с тумбочки, оказавшейся справа у кровати. По полу застучало, зажурчала разлитая вода.

Сознание будто зажглось по щелчку. Охотник попытался встать, быстро соображая, что происходит. На глазах прежняя повязка, пропитанная снадобьем, он полностью одет и укрыт тяжёлым шерстяным покрывалом, руки-ноги вполне слушаются. Воздух пахнет какими-то приправами, смородиновым вареньем и слегка подгорелой выпечкой.

-Ой! – Раздалось где-то впереди, с расстояния не меньше восьми шагов. – Проснулся!

-Позовите Марушу! – Закричал оттуда же другой голос. Похоже, они находятся в коридоре.

Он поднес руку к повязке, но не стал с этим спешить. Сознание ещё не оправилось от тогоприступа. Охотник подобрался, готовясь к действию.

-Где я? – Резко спросил он.

К нему направились мелкие шажки.

-Господин охотник, а вы говорить умеете? – Наивно удивился первый голос. Ребёнок. Мальчик. От семи до десяти лет.

Подбежав к двери, кто-то другой зашипел девичьим голоском:

-Руш, он не глухонемой, просто не видит! Ну-ка брысь отсюда!

Она с шумом утащила мальчика за собой по коридору, будто схватила за ногу и настроилась пересчитать его головой все ступени. Ну, по крайней мере ступени там точно были, судя по удаляющемуся топоту. Тут же сменив их, пришло третье лицо.

-Господин охотник? – Осторожно спросила женщина на расстоянии пары шагов. – Как здоровье ваше?

-Скажите, где я и кто вы. – Спокойно сказал он, взяв себя в руки. Невозможность видеть собеседника неожиданно оказалась очень нервирующей.

-Это Враново, селение в округе славного города Турнора. – Она наверняка ещё и поклон обозначила. – Я Маруша, жена старосты. Досматриваю за вами замест нашего лекаря. Он вчера ушёл в соседнюю деревню, там детишкам присмотр понадобился. Наказал следить за вами, как и что делать надобно, вот мы и доглядываем. – Отчиталась она и добавила участливо:

-Вы долго без памяти лежали. Всё ли хорошо?

Маркус поджал губы и попытался сесть. Получилось с первой попытки. Он ещё чувствовал слабость, но какую-то остаточную. Она почти не мешала.

Он мягко улыбнулся хозяйке дома, которая явно нервничала в разговоре с непривычным гостем.

-Чувствую себя гораздо лучше. У вас очень тепло. – Охотник повёл рукой в сторону тумбочки. – Прошу прощения, задел кувшин.

-А, да ничего. – Маруша беспечно отмахнулась. – Дочка принесет ещё воды. Или вы может, голодны будете?

-Пожалуй, да… – Признал он, прислушавшись к ощущениям. – Скажите, а как вы нашли меня? Как я оказался здесь?

Она уже собралась уходить, и вопрос застал её врасплох.

-Хм… А вы не помните?

-Не помню, чтобы пришел к вам своими ногами. – Он снова улыбнулся с видом немного растерянного человека.

-Я давайте-ка за обедом вам все расскажу, и муж подскажет, вдруг я чего забыла? Сейчас подам на стол. – Пообещала она и ушла. Оставшись один, Маркус сжал кулак и бессильно опустил на одеяло.

***

Проводить его на обед явился сам староста, представившись Тироном. По голосу немолодой мужчина, под стать Маруше, но крепкого здоровья и с уверенной походкой. От предложенной им помощи в виде руки охотник вежливо отказался и предоставил идти впереди, заверив, что вполне сориентируется. К его собственному облегчению, Тирон громко топал, так что Маркус без запинок спустился вместе с ним по лестнице и спокойно сел за стол, найдя ладонью спинку стула.

Возможно, он занял чьё-то место, но тут уж не обессудьте. Впрочем, хозяева этого не сказали. Они вполне радушно уставили стол горячими блюдами, хозяйка без вопросов положила гостю всего и понемногу. Не роняя авторитета, он с достоинством принялся за обед, бдительно следя за координацией собственных рук. Со стороны им могло показаться, что он как дракон, видит даже сквозь повязку. Даже кружку со сбитнем, поставленную рядом, взял безошибочно.

Охотник догадывался, что любопытные хозяева ждут, пока он подаст голос. Им тоже хотелось его порасспрашивать.

-На вас напали разбойники? – С опаской спросила Маруша, когда он ещё дожевывал вареник. К большому сожалению, с картофелем, а не сыром.

-Нет. – Успокоил он. – Случилась трудность на заказе. Но я его выполнил.

-А как же вы тут очутились, да ещё…

-Погодите. – Он вежливо вскинул ладонь. – Расскажите вы мне, как я вообще здесь оказался.

Они наверняка переглянулись. Заговорил Тирон. Точнее загудел, степенно отмеряя каждое слово.

-Вас нашли на околице следопыты, что за дичью в лес ходили. Притащил вас кто-то на связке веток еловых, как на волокуше. Лежали вы, значится, одетым и обутым, в тулуп завёрнутым. Рядом нашли мужики оружие, суму вашу и пару горшочков со снадобьем, в ткань упрятанную. Там же и ткани отрез заместо письма, где указано было, что лечить вас надлежит от хвори с глазами. И рассказано, как именно лечить. Письмо это мы лекарю передали. Как вернётся, можем у него спросить - наверняка сохранил. Отдаст.

Маркус задумчиво массировал подбородок, внешне оставаясь абсолютно невозмутимым. Даже расслабленным. Хотя оказавшись в незнакомой обстановке слепым, он чувствовал себя таким беспомощным, каким ещё никогда не был.

-На меня наткнулись случайно?

-Думали мы что да, однако ж теперь вспоминаю, и сомнения берут. – Признался староста. – Вроде и не на дороге вас оставили. И всё равно как нарочно, будто знали, что той дорогой наши следопыты с промысла вернутся, дорогу срезав. Нельзя им было вас не увидеть.

-Давно это было?

-Второго дня как. Под вечер. – Староста не видел взгляда охотника, но чувствовал его внимание даже сквозь повязку. Потому сделав лишь короткую паузу, продолжил рассказывать: – Вы ночь без движения лежали, потом днём пытались шевелиться и вставать. Однако от снадобья, по указанию в письме данного, снова притихли. Другой ночью подле вас дежурил помощник лекаря, говорил, что всё спокойно было. А сегодня вот, к полудню вы в себя пришли. К нам сразу Риш прибежал, сынок наш, и всё доложил.

-Кто ваш лекарь?

-Господин Арет. – Ответила старостина жена.

-Он давно исполняет здесь свои обязанности?

Кажется, они снова переглянулись. Недоумевали, почему охотника интересует этот вопрос.

-Лет двенадцать как. – Прикинул староста. – Милсдарь Арет раньше в лечебнице при городе работал, да как возраст своё дал знать, он сюда и перебрался.

-Помимо него в округе нет никаких лекарей?

-Нет. – Отозвалась уже Маруша. – В соседней Осиновке жила ещё лекарша, Арета раза в два младше, да лет как шесть… или семь… нет, все-таки шесть, вышла замуж во второй раз и уехала. С тех пор Арет один на всю округу. Уже и помощника себе взял, ремеслу обучать.

-А если взять расстояние… к примеру, в день пути? – Поинтересовался охотник. – В избушках на отшибе имеются у вас отшельники, лесники, или другие лекари?

-Да кто же зимой в нашем-то лесу один останется? – С сомнением пробасил староста.

Его поддержала жена.

-Никто про такое не слыхивал. Лесников у нас отродясь не было, нужды в них нет. Отшельников тоже не знаем никаких. Были бы такие, то к нам бы всё равно ходили, продукты да новости менять.

-И то верно. Мы бы так и знали. – Согласился Тирон.

-Понял. Спасибо вам, и за приют тоже. – Снова улыбнулся охотник. – Плеснёте еще вашего сбитня?

-Отчего же не плеснуть. – Заулыбалась и Маруша, перестав побаиваться гостя. – Может, блинчиков ещё хотите?

Маркус развёл руками.

-И хотел бы, да не влезет. Может, позже.

-Как имя ваше, господин охотник? – Поинтересовался староста.

-Маркус. – С кивком представился тот. – А на юге Мареком зовут, если вам так будет удобней.

-А спросить вас можно… – Начала Маруша. – Кто же это вас приволок, да нам под опеку передал-то? Никак, всё же поселился у нас новый лекарь? А мы и знать не знаем.

-Сожалею, но я ничего не помню. – Охотник сокрушённо покачал головой. Мог бы ответить, что это не её дело, но Маруша искренне сопереживала ему и на такой ответ могла обидеться. А ему не хотелось обижать хорошего человека.

-Как понимаю, мне придётся занимать вашу комнату ещё какое-то время. – Добавил он. – В листке не было указано срока, сколько меня нужно лечить?

-Не припомню. – Признался староста. – Ну да лекарь завтра прибудет, у него спросим. А вы не думайте, оставайтесь сколько нужно. Ордену мы рады всегда.

-Как оправлюсь, вам нужна будет моя помощь? – Уточнил Маркус на всякий случай. Староста задумался.

-Признаться, господин Марек, у нас зима спокойной выдалась. Ещё поглядим, конечно, как дальше пойдёт, но пока - тьфу-тьфу! - ничего не случалось. Однако ж всё спокойней, когда орденский охотник под одной крышей. Так что считайте себя как дома.

-Хорошо. – Кивнул гость.

***

-Рыба.

-Аромат.

-Это что такое?

-Запах, иначе говоря. Говори дальше.

-Э… Терем!

-Можжевельник.

-Клюв?

-Ветер.

-Хм… – Мальчик придумывал ответ, болтая ногами, отчего лавка поскрипывала. – Рапс!

-Сон. – Вздохнул охотник, в который раз замечая, что его ответы подбираются, будто созвучно мыслям.

Старостин сын был единственным, кто не запинался и не терялся при разговоре с Маркусом. То ли статус охотника внушал уважение пополам с опаской. То ли смущал вид самого мужчины с завязанными глазами, который поворачивая голову, будто следил за окружающими и передвигался, не ощупывая пространство перед собой.

Конечно, следить за собеседником было у него в привычке, а расположение мебели и лестниц в старостином доме не так уж трудно выучить, как и всё во дворе. Но окружающих это немного нервировало.

Впрочем, ничего. Зато авторитет ордена в их глазах ещё больше поднимется.

Один Риш с радостью таскался за гостем, явно скучая без сверстников. Ребятишек его возраста в деревне почти не было, а остальные слегли вместе со взрослыми после тяжёлой простуды. Им всё внимание и уделял лекарь, приходя к охотнику только по утрам.

Так что Риш и Маркус в основном были предоставлены сами себе. Родители мальчика были не против такого рода няньки - ведь пока рядом орденец, мальчик никуда не улизнет со двора.

А тот, называя себя помощником, носил оружие следом за охотником, когда тот дважды в день выходил во двор на короткую разминку. Или приносил кружку отвара, к примеру.

К сожалению, в основном заняться было нечем. Ни в карты, ни в клетки охотник играть не мог по понятным причинам. Историй не рассказывал, сказав, что и не умеет, и рассказать особо нечего. Оставалось лишь играть в слова, часами подряд.

-Нос! – Обрадовался Риш, быстро найдясь с ответом.

-А? – Охотник будто бы очнулся. – На «с»? Снадобье.

-На «е», значит… – Призадумался мальчик.

В дверь бодро постучали. Не дожидаясь ответа, пришедший открыл сам и отряхнув сапоги на пороге, прошёл в горницу, где закинув ноги на лавку, расположились охотник с Ришем.

-День добрый. – Сухо поприветствовал старик. – Смотрю, вам уже девать себя некуда?

Маркус только пожал плечами.

-Что ж ещё делать? Доброго дня, господин Арет.

-Этот уж точно добрее остальных. – Заметил тот, ставя на стол сумку. – Риш, плесни чаю. И принеси ковш с тёплой водой.

-Угу. – Мальчик слез с лавки, всё ещё бормоча про себя: «Ежевика была, еда была, ель тоже была…»

-Чем он лучше? – Маркус опустил ноги на пол и подвинулся ближе к столу. Лекарь хмыкнул.

-Так ведь сегодня пора снимать повязку, юноша! Или ты позабыл?

-Сегодня уже среда? – Спросил сбитый с толку охотник. – Я совсем потерял счёт времени.

-Неудивительно. Ну да ничего, сейчас… – Арет обошел стол. – Подвинься к краю лавки. Голову подними. И замри.

Маркус молча сделал как велено. Он напряжённо слушал, как лекарь со знакомым уже звуком щёлкает ножницами, срезая ненужные, старые бинты.

-Сразу не открывай глаза. – Предупредил он.

Охотник и не стал, наученный опытом.

Лекарь методично стал протирать от остатков лекарства веки, переносицу, лоб пациента. За всё это время Маркус больше привык к повязке, нежели к её отсутствию. И сейчас, нервничая, рассеяно перебирал пальцами по столешнице.

-Спокойно. – Заметил лекарь. – У тебя там всё должно быть в порядке.

«Должно быть, вот именно. Никто не говорил наверняка».

Лекарь отошел к окну и задёрнул занавески.

-Всё. – Постановил он. – Здесь темно, так что сможешь смотреть. Надо привыкать понемногу.

Маркус открыл глаза.

Кроме лёгкой, ноющей боли он не почувствовал никакого неудобства. Роговица казалась сухой, так что хотелось проморгаться, и под веки будто сыпанули песком. Но такое состояние бывало и с недосыпа. Снадобья завершили действие.

Арет оказался таким, как он и думал: высокий, сухощавый старик с копной седых волос стоял у окна. С кустистыми бровями, длинным носом и узким подбородком, укутанный в толстый тёмный шарф, он был похож на нахохлившегося грифа.

-Сколько? – Спросил он, дежурно вскидывая руку с двумя поднятыми пальцами.

-Два. – Ровно ответил охотник. Он снова словно разделился надвое: одна половина готова была завопить от ликования, а другая, подозрительная, совершенно не разделяла этого. Победила пока первая: охотник сгорбился и растёр глаза пальцами, после чего уставился на собственные руки, будто не видел их лет десять.

-О, так ты уже видишь!? – Обрадовался с порога Риш. Мальчик оказался круглолицым и смуглым, с чёрными волосами, так что здорово смахивал на племянников Маркуса.

Арет уже собирался.

-Чай принеси ему, заодно успокоится. – Обратился он к мальчику. – А мне пора.

И широким шагом вышел наружу. Если для охотника прозрение стало событием, то лекарю было уже попросту неинтересно. Его куда больше волновали болеющие селяне.

-Ну-ка кинь мне сушку. – Попросил Маркус. Риш подскочил к полкам, запустил руки в чашку с печёными кругляшками и запустил в него целых два, один за другим.

-Поймал! – Восторженно запрыгал он. – Ух ты, как получилось!

Маркус повернулся к окну и осторожно отвёл занавеску в сторону. Реакция была такой же, как если из тёмного коридора выскочить днём на заснеженную улицу. Сначала свет ударил по глазам, но стоило подождать и поморгать, как они привыкли.

-Риш, где моя куртка, в коридоре? Давай-ка выйдём на улицу. – Предложил охотник. – Только захвати с собой пару яблок. Тех мочёных, что твоя мама подавала вчера.

***

Посторонний бы не понял, что творится у него на душе. А он был попросту ошарашен ворохом зрительных образов, что сыпались на сознание, сонное после долгой темноты.

Застыв на пороге, он повёл взглядом по сторонам, отслеживая любое движение: кошка прошла по крыше, в ветвях рябины перепархивает стайка воробьев, за домом с красными ставнями скрылся прохожий в меховой шапке. Риш озадаченно поглядывал на мрачного охотника, который нахмурил брови и прищурившись, осматривал деревню с видом инквизитора, подозревающего, что погреба кишат упырями, чёрными колдунами и вурдалаками.

А Маркус никак не мог поверить, что видит.

Моментально ожили вещи, предметы, даже люди, которых раньше он мог только слышать или представлять. Что-то оказалось таким, как он и думал. А что-то удивило. К примеру, красующиеся на заборе коровьи черепа вместо горшков. Некромант им что ли, как обереги посоветовал? Если не некромант, то однозначно какой-то юморист.

Охотнику впору было вести себя по примеру вечно позитивного Риша, нарезая хороводы вокруг каждого столбца или бочки. Еще и напевать от невыразимого облегчения. Он вылез сухим из воды, он снова может видеть - несмотря на все опасения. Маркус чувствовал себя человеком, который рискнул прыгнуть через пропасть и удачно приземлился на другой стороне.

Хотя пропасть была шириной саженей в шесть.

-Пойдем-ка осмотримся? – Предложил он мальчику. И направился за угол дома, где как он помнил, был выход на огороды. Укрывший землю снежок бодро похрустывал под ногами. Похоже, недавно была оттепель, а теперь мороз прихватил ледяной окантовкой ветки, забор с черепами, и обвешал сосульками крыши.

Однако в полях ветер постарался над снежным покровом, рассеял и наметал сугробы у деревьев, оставив на вспаханной земле лишь тонкий полог, из которого кое-где выглядывал чернозём.

Охотник укусил яблоко за красный бок и осмотрелся.

-Вон те столбики подойдут. – Заключил он. – Которыми твой отец поле отмерял. Положи яблоки на них.

Он протянул откусанное мальчику. У того фрукт в руках тоже носил на себе следы зубов.

-Ага. – Беспечно отозвался помощник и вприпрыжку направился вперёд.

-Дальше. – Сказал Маркус, когда Риш остановился у столбика в пяти саженях. Тот пожал плечами и пошёл к следующему по вытоптанной в снегу тропинке.

-Дальше.

Мальчик оглянулся, но послушался.

-Дальше. – Охотник чуть повысил голос, чтобы быть услышанным.

Когда Риш сам стал казаться не больше яблочного черенка, Маркус вскинул руку, делая знак остановиться. Продублировал голосом:

-Здесь. Клади на оба, и ваш, и соседский.

Оставив яблоки, помощник так же вприпрыжку вернулся. Маркус подождал, пока тот остановится рядом и снова оглянулся, убеждаясь, что в той стороне никого нет.

…«Ты смотри! Глаз как у ястреба!» – Удовлетворённо отмечает наставник, глядя на мишень из-под приставленной ко лбу ладони. – «Меткости тебе не занимать. И то хорошо»…

…«Ага, Маркусу-то хорошо, он зоркий как зараза! А нам тут до морковкина заговенья торчать» - С досадой комментируют его одногодки, тренируясь в стрельбе во внутреннем дворе замка. Он тогда и не обиделся, посчитав комплиментом и похвалой собственному упорству. Зоркость зоркостью, но без тренировок с детства, к которым его приучил дед-следопыт, вряд ли охотник так легко сдавал бы зачёты на меткость...

Зарядив арбалет, он поднял его и прицелился в первое яблоко.

«Будешь видеть почти как прежде». – Звучал в его ушах голос лекарши.

«В худшем случае не сможешь читать в глухих сумерках». – Мысленно процитировал он.

Охотник медлил, глядя на красное пятнышко. Наконец, выдохнул и нажал на спуск.

Яблоко пропало.

-Ну ты даёшь! – Цокнул мальчишка, сидя на заборе. Он болтал ногами и кусал третье яблоко. Никак, сразу запасся ими, когда выходил. Надо же, а вчера вечером ни в какую не хотел их есть.

Охотник не отреагировал на замечание. Он тяжело раздумывал. Опустив арбалет, он развернулся и уставившись в землю, какое-то время снова медлил. Посторонний мог бы подумать, что он ведёт про себя счёт. А в его памяти звучал хлёсткий звук, с которым в воздух запускались набитые тряпками мешочки-мишени из небольшой катапульты. Их нужно было сбивать в воздухе, но чем дальше успевал отлететь снаряд, тем лучше.

Сколько раз он переслушал этот звук на тренировках, сколько раз ходил собирать мишени и вытаскивать стрелы - не то что сосчитать, трудно и представить.

Он быстро обернулся. Снова вскинул оружие и выстрелил сразу, не целясь.

Второе яблоко пропало, унесённое стрелой в сугроб.

-А вот это уж совсем! – Риш присвистнул. – И мне так надо научиться! – Постановил он.

Маркус снова опустил руку и задумчиво пожевал губами.

Ничего не изменилось.

Его зрение восстановилось полностью. Абсолютно. Впору только радоваться. Часть сознания и захлёбывалась восторгом, не в силах думать ни о чём другом и ликуя от каждой увиденной мелочи. А вот другая не могла не задуматься.

Это просто ненормально.

Арет тоже сказал бы это, если бы узнал вид яда и давность отравления. Такого попросту не бывает - точно заявил бы старик. Средства по лекарским рецептам не способны на такое, да ему и вовсе не известно, какие зелья вообще могли бы тут помочь.

Он видел как раньше, как она и обещала. Хотя тогда принял эти слова за утешение. Но не должно быть такого результата у простой ведуньи. Всего лишь - по её словам - применяющей старые рецепты.

Он развернулся и спешно направился в дом. Предстояли сборы.

***

-Свежий хлеб и соль? – Недоуменно переспросила Маруша. Она ещё не пришла в себя от удивления, когда на кухню явился внезапно зрячий гость, а тот с ходу озадачил странной просьбой. Да и взгляд у охотника оказался очень уж пристальным, пронзительным, даже вкупе с мирным выражением лица: слишком светлые карие глаза смахивали на волчьи. Ну или ястребиные, учитывая кличку.

-Мне не гостей встречать. – Хмыкнул Маркус. – Но очень нужно. И если вдобавок найдёте вино, то вообще отлично.

Женщина явно заподозрила, что орденец попросту решил отметить своё прозрение. И сейчас прикидывала, не грозит ли это чем-то её дому. На осенние праздники вон, сосед напился и гонял бесов кочергой, выбив два окна и перебив горшки на заборе. Еле его утихомирили. И то был щуплый столяр! А если буянить начнёт охотник!?

-Да зачем вам? – Упиралась она.

-Это очень поможет мне, хозяйка. – С чувством сообщил охотник, приложив руку к сердцу, так что женщина, убеждённая его тоном, не сообразила, что он не ответил на вопрос. И всплеснула руками, оглядываясь.

-Целого каравая у нас не будет, но вот початый… Он ещё теплый, в печи стоял. Соль в мешочек могу собрать. А вина немного… у вас при себе фляжка какая есть?

-Есть. – Кивнул Маркус. Это была та самая фляжка, что он потерял в лесу. Уже здесь, придя в себя и копаясь в сумке, он к своему изумлению, наткнулся на неё. Вывод был один - лекарша нашла, когда ходила за сумкой.

Но во-первых, она не должна была найти её, оставленную в низине и в глубоком снегу. Не должна была вообще искать, потому что охотник ничего об этом не говорил.

И во-вторых, она молча положила находку в сумку, не обмолвившись ни словом.

Почему? Ответа не было. И это добавляло подозрительности к общей картине.

Как она без описания вообще смогла пройти по его маршруту, как по нитке? Ведунья, не ведунья, а на такое способен лишь натасканный на поиск маг третьего ранга. Или Видящий, которых раз-два и обчёлся. И все на королевской службе.

Всё это требовало разбирательства.

Потому собрав в отдельную котомку продукты, прихватив оружие и на совесть укутав лицо, охотник покинул дом, а спустя минуту - и само селение.

***

Промёрзшая земля с трудом поддавалась. Но упрямство победило, и довольно скоро на площадке, расчищенной от снега, красовался ровный круг, вырезанный ножом. Воткнув лезвие в предполагаемый центр, Маркус быстро собрал пригоршню мелких веточек, с которых ветром стряхнуло снег. Они занялись огнём, стоило лишь раздуть искру.

Охотник преклонил колени возле костерка, присев на собственные пятки, и продолжил приготовления. Положил рядом хлеб на расстеленном полотенце. Бросил в огонь щепотку соли. Тонкой струйкой вина очертил новый контур, охвативший и его, и костерок с подношениями.

Спрятав фляжку, Маркус на миг задумался. А затем заговорил на эльфийском. Это было не заклинание, а лишь просьба на том языке, что приятней для слуха лесного хозяина. Охотник, представившись, звал его явиться и просил о помощи.

Здесь главным было не то, что гость говорит вслух, а что у него на уме. Задумай Маркус недоброе, или солги хоть словом, то никакой круг бы его не защитил от потревоженного и разгневанного лешего. Только с непритворным уважением к лесному хозяину, только с уверенностью в своём деле, можно было его о чём-то просить.

С последним словом воцарилась звенящая тишина. Умолкли совы, притих ветер, даже мелкий снежок в воздухе разом пропал.

Маркус неотрывно смотрел на пламя и всё равно едва не пропустил нужный момент. На короткий миг, такой короткий, что легко списать на воображение, пламя стало ярко-зелёным.

Его заметили и приняли.

Подняв глаза, охотник едва удержался от того, чтобы вздрогнуть. Он ожидал увидеть мантихору в облике кошки или рыси. Эти животные издавна были голосом лешего, передавая послания и донося его волю. Но тварей, подобных увиденной, он не помнил ни в одной из книг и легенд.

По ту сторону круга сидело существо, более всего похожее на собаку. Поджарое, стройное, покрытое гладкой чёрной шерстью, оно лоснилось так, будто его обмазали маслом. Передние лапы, упирающиеся в снег, заканчивались ладонями с длинными пальцами и не то когтями, не то острыми костями.

Маркуса поразила голова: её заменял зубастый череп. Просто голая кость, будто «собаке» содрали кожу с морды до самых ушей. Но в глазницах светились слабые огоньки, будто гнилушки, и тяжёлый, разумный взгляд создания ощущался всем естеством.

Мантихоры «говорили», обращаясь к разуму собеседника. Это же существо, открыв пасть, заговорило вслух каким-то искажённым человеческим голосом.

-Хозяин леса услышал тебя. Но рад ли ты? – Злорадно поинтересовалось оно.

-Я уверен в своих словах. – Твёрдо ответил охотник.

Тварь не шевельнулась, но он готов был поклясться, что она окинула его взглядом с ног до головы, подсчитала оружие и вдобавок покопалась у него в голове.

-Твоего подношения будет недостаточно. – Заключила она.

Он дёрнул уголком рта. Это не редкость. Лесной хозяин любит, когда уважение к нему проявляют, расставаясь с чем-то дорогим. При этом речь не о деньгах. Хоть бы меч не потребовали, а уж от всего остального он мог себе позволить отказаться.

-Что нужно вам?

Свет в глазницах лесного посланника на миг загорелся ярче.

-Твоя семейная память.

Мужчина в замешательстве поднял руку и провёл пальцами по короткой косичке за правым ухом. Северяне, как бы ни стриглись, по давнему обычаю всегда отращивали небольшую прядь, в которую вплетали что-то от семьи: другую косичку из волос родителей, нитку с гербового полотна или домашнего оберега.

У Маркуса была нитка с семейного гобелена, всегда напоминающая ему о корнях. Она заменяла все амулеты, обереги и кольца. Такую памятку трудно потерять.

А леший требовал принести её в жертву.

Охотник на какой-то миг замешкался. Но быстро вытащил один из ножей и оттянув косичку, отрезал под самый корень.

«Память не зависит от вещей; я и без того знаю, кто я и где мой дом».

Лесная тварь снова не шевелилась, но оскалилась, слегка распахнув пасть. Невозможно представить живое существо, которому эти клыки-кинжалы пришлись бы в пору.

-Говори, о чём просишь. Мы поможем лишь раз.

-Покажи мне дорогу. – Сказал Маркус. – Покажи, где дом девушки, что лечила меня и называла себя Инари.

Существо поднялось на ноги, оказавшись ростом ему по грудь. Оно снова усмехнулось; глаза полыхнули. Но вслух сказало спокойно:

-Просьба принята. Следуй за мной.

Охотник переступил линию круга, последовав за проводником в непроглядную чащу. Считалось неуважением зажигать факел, активные амулеты лесному хозяину тоже были не по душе. Но глаза быстро привыкли к лесной полутьме, и ему хватило света молодой луны, отражённого снегом.

Так что Маркус поспешил за лесным посланником, приноравливаясь к его темпу и мысленно перебрав имеющийся при себе арсенал. Он поднимал из памяти всё, что знал о забытых фолиантах и заклинаниях.

Факты, заключения теоретиков. Возможная опасность. Ранние прецеденты, описанные в архивных отчётах. Их последствия. Предписания, которыми надлежит руководствоваться в случаях столкновения с использованием запретной магии. Которые в большинстве своём оставляли решение за охотником, а ему сейчас меньше всего хотелось делать выводы.

И он не хотел признаваться себе, что больше всего просто хочет увидеть её лицо.

…Зверь вёл его невыносимо долго. Миновал один томительный час, другой. Едва оправившийся от болезни, охотник стал быстро уставать, и долгое время думал лишь о том, как экономить дыхание. Одолевал холод, и Маркус на ходу отпивал из пузырька с лёгким поддерживающим зельем.

Деревья в какой-то момент расступились, открыв долину между холмами. Ему пришлось задрать голову, чтобы охватить взглядом каменные громады, что будто копья вырвались из земли и застыли диковинным лесом. Или не копья - когти. Многие скалы застыли в хищном изгибе, нацелив в небо острые верхушки. Все они, как заметил охотник, были нацелены в середину долины, будто стрелки моряцкого компаса.

Зверь не стал вести его между камней, а обогнул долину по краю. Но Маркус и здесь почувствовал, как ощутимо нагрелись все имеющиеся при нём амулеты. Будь с собой орденский браслет, то наверняка синяя бусина на нём бы светилась вовсю, давая понять о магическом всплеске. Или - что крайне редко - о природном источнике.

Он лишь отметил про себя факт наличия древнего капища. Можно быть уверенным, что пожелай он вернуться, то неделю будет бродить кругами, но никто его сюда не пустит. Может, это было проверкой от лесного хозяина. Хочет узнать, побежит ли Маркус с докладом о новом источнике, или догадается промолчать?

В любом случае, сейчас он здесь не за этим. Потому не задерживаясь, он последовал за невозмутимым зверем. И когда они снова оказались в лесу, где пришлось пробираться по овражкам, охотник поймал себя на чувстве, что когда-то уже такое было.

А не леший ли в самом деле, привёл его к дому Инари? Очень уж трудно поверить, что он по случайности набрёл на жилище единственной на всю округу лекарши, о которой даже знали не в каждой деревне. Кого именно Маркус тогда услышал в лесу? Уж не это ли существо смотрело в темноте на слепого охотника? Посланник легко мог увлечь его за собой, спрямив дорогу и заодно распугав окрестных хищников.

Спросить бы, но уже нет особой разницы. А лишний раз лесных созданий лучше не спрашивать.

Судя по звёздам, миновала полночь. Охотник устал, он замерзал и уже был зол на свою затею, как неожиданно понял, что видит впереди избушку.

Как он и представлял, она стояла посреди поляны, приткнувшись к лесу задней стеной и небольшой пристройкой. Условный двор был отмечен несколькими колышками и только, а над крышей, изогнувшись, раскрыла крону старая лиственница.

Ставни оказались закрыты, но ступени были расчищены от снега. Обогнав замедлившегося проводника, охотник пересёк двор, поднялся по ступеням и осторожно толкнул дверь. Которая оказалась незапертой.

Он медленно осмотрелся, стоя на пороге.

Хозяйственная девушка навела идеальный порядок: скрученные валиком одеяла и подушки уложила на печь, посуду на полках выстроила аккуратными рядами. В лунном свете было заметно, что она и пол вымыла. Даже дрова горкой сложила у остывшей печи, чтобы если кто набредёт на избушку, мог переночевать с комфортом.

Сама же она вряд ли собиралась возвращаться.

Он подошёл к печи и отодвинув заслонку, потрогал оставшиеся угли. Хотя и по холодному воздуху можно понять, что здесь никого не было минимум три дня. Избушка успела промёрзнуть насквозь.

Он снова осмотрелся. Полный порядок и чистота. Ни на полках, ни на столе, нигде не осталось личных вещей. Только шапка, не пришедшаяся по размеру, висела на пустой вешалке, кое-как прибитой обратно. Он вспомнил, как она возмущалась, стуча молотком и не попадая по гвоздю.

Неизвестно, как девушка потащила на себе остальной скарб. Если вспомнить, что старые фолианты не назовешь лёгкими. А она взяла их с собой, не оставив даже записной книжки.

Шагнув, он наступил на что-то и наклонившись, поднял. Пригляделся, оторопело заморгал.

Красная бусина.

С орденского браслета.

-Ты и его нашла. – Мрачно заключил охотник.

Уже не заботясь о чувствах проводника, он активировал один из амулетов, служащий источником света. И обыскал помещение, повторно убедившись, что лекарша не оставила ничего своего и даже бусину обронила случайно. Нашел только осколок ракушки, до которого в углу не добрался веник, но толку с него?

Он рассеянно провёл кончиками пальцев по столешнице. Больше здесь делать было нечего.

Зверь все еще сидел у частокола, так же чинно скрестив передние лапы и навострив острые уши, как при первом появлении.

-Ты меня обманул. – Мрачно обвинил охотник, но уже на первом слове спохватился и договорил лишь по инерции. На самом деле никто ему был не виноват. Нужно уметь формулировать просьбы.

Посланник, как и ожидалось, распахнул пасть и расхохотался, так что эхо отдалось в дальних склонах.

-Ты просил показать дом. – Протянул он злорадно, зная, что охотник уже и сам понял, где был подвох.

Маркус не узнавал себя. Он пытался вернуть остатки спокойствия и хладнокровия, способность думать. Но казалось, что кто-то другой спускается по ступеням и говорит за него, не отрывая глаз от существа.

-Что ещё. – Отчеканил он. – Что ещё я могу дать? Чтобы ты показал мне, где она?

Зверь снова сверкнул глазницами.

-Если бы и мог, охотник… ты бы ничего не получил. Ни за какие сокровища. Потому что она уже просила нас первой. – Он промолчал, будто вздохнул, и добавил:

-Просила, чтобы ты её не нашёл.

И на последних словах существо испарилось в воздухе, оставив охотника одного.

Ч