Инна Лайон
Станция "Реми"

Глава

Я нажимаю кнопку «Посадка» и слышу голос Каса в наушнике. Прозрачная полусфера, мерцающая внизу голубым светом, тускнеет, мощность энергетического защитного поля снижается, и мой звездолет «Лысый гусь» входит в зону и мягко приземляется на зеленой лужайке, окруженной дремучим лесом. Вообще-то, лес – это всего лишь искусная голограмма, созданная Касом, а лужайка под моим звездолетом – это вытертый временем зеленый пластик. Но я считаю, что для полудюжины детей, орущих в пассажирском отсеке, это более подходящая картина, чем мое настоящее место жительства на планете Тагарон посреди руин.

Многолетняя война с клонами закончилась всего шесть месяцев назад, и отстроено еще не все, разрушенное в боях за природные ресурсы.

Кусок земли, отвоеванный у руин, мы с Касом покрыли тем самым зеленым пластиком и возвели три здания – металлическую коробку спального корпуса как временное пристанище для этой орущей мелюзги, мастерскую для Каса, совмещенную с транспортным ангаром, и мой офис на высоких железных столбах, служащий одновременно моей спальней и наблюдательным пунктом. Энергетический щит покрывает нашу территорию сферическим куполом и создает голограмму деревьев, кустов и лесных животных. Такая роскошь, конечно, требует много энергозатрат, но ядерный реактор стоил тех денег, что мы с Касом отвалили подпольным барыгам на планете Мора.

Нас трое на этой пыльной планете. Меня зовут Би, и если вы думаете, что эта поджарая уравновешенная женщина-пилот на сиденье звездолета и есть мой истинный образ, то сразу скажу – вы глубоко ошибаетесь. Мое тело, напичканное наноботами и прошедшее не одну реконструкцию, меняется в зависимости от моей роли. Кас – искусственный интеллект и мой электронный помощник, не нуждающийся ни во сне, ни в пище, но с приличным багажом амбиций. А слегка облезлый шестиногий и трехглазый комок черной шерсти – местный обитатель планеты Тагарон, вонючий бездельник, выполняющий роль домашнего питомца, который днем спит, а ночью шляется в поисках приключений на свою пушистую задницу. Мы зовем его Черной Горошиной.

Кас иногда шутит, что наша троица напоминает старую сказку про Бабу Ягу, ее черного кота и злобного Кощея Бессмертного, спрятавшего свою смерть. В забытом фольклоре Баба Яга воровала детей, чтобы откормить их и изжарить в печи себе на обед. Моя миссия по сбору детей из разных уголков медленно восстающей из пепла галактики на нашу базу имеет другую цель.

- Би, - встревоженный голос Каса прерывает мои мысли, - на западной стороне кто-то химичит с энергетическим щитом.

Наш щит создается термоядерным генератором и оберегает нас от нежданных гостей, которых тут хоть отбавляй. Бродяги, мародеры, банды и местная полиция считают своим долгом оттяпать кусок моей облагороженной земли и проверить мой ангар на предмет лишних летательных устройств. Как же я недоглядела, когда приземлялась? Всегда есть вероятность, что неприятель только и ждет ослабления напряжения щита при посадке корабля.

- Кас, добавь пару мегаватт на щит, мне нужна лишь пара минут, чтобы перетащить детей в здание.

- Боюсь, что две минуты это большая роскошь, потому что... – Кас не успевает закончить фразу.

Приборная панель мигает разными цветами, и перед моими глазами возникает карта нашего периметра, прорванного сразу в двух местах. Я вскакиваю и бросаюсь к панели, где храню свое оружие. Слышен гул боевой техники и стрекот летательного аппарата, который не успел проскочить в защитную зону во время моей посадки. Только бы не прорвали еще одну границу. С парочкой неприятелей я справлюсь.

- Кас, что за черт? – кричу я в микрофон, хватая бластер и ленту с гранатами из своего арсенала. – Ты сказал, западная граница, а гул слышен с южной?

Шум взрыва в чипе, встроенном в мое ухо, заглушает Каса. Делать нечего. Я не могу оставить орущую на все голоса мелюзгу в пассажирском отсеке. Если это мародеры, то первое, что им будет нужно, это звездолет.

Я прыгаю на нижний этаж и распахиваю зарешеченную дверь. С грязных перемазанных мордашек на меня смотрит шесть пар зареванных глаз.

- Жить хотите? – спрашиваю я и, не дожидаясь ответа, хватаю на руки девочку лет четырех и машу рукой, призывая их следовать за мной.

Старший мальчик лет девяти соображает быстрее всех.

Он хватает за руки двух пацанов помладще и, подражая мне, машет остальным. Мы бежим в сторону огромной железной коробки, то бишь спального корпуса. Девочка уже больше не плачет, только судорожно икает, но я слышу, что ее сердечко бьется словно испуганная птаха. Когда-то давно, лет пятнадцать назад, и мое сердце могло так же биться, и я умела и любить и бояться. Но это все осталось там, в прошлом, на планете Дайрон.

По моей команде дверь коробки отъезжает в сторону. Что-то не так. Дверь скользит в сторону медленно, слишком медленно – и намертво встает, оставив узкую щель. Но ее достаточно для худосочной мелюзги. Один за другим дети проскальзывают внутрь. Четыре, пять. Шестой – это тот мальчишка, что постарше. Для него едва открывшийся проход внутрь корпуса слишком мал. Я хватаюсь за металлическую створку и тащу ее в сторону, надеясь победить заевший механизм. Бесполезно. Тогда я толкаю мальчишку себе за спину, закрыв своим телом его самого и узкий проход. И вовремя.

На поляну выскакивают два бронетранспортера с установленными наверху базуками системы «Амель». Это старая модель, снятая с производства еще в первые годы войны и требующая точного прицела, но тут и целиться-то особо некуда. На поляне только две мишени: я с пацаном за спиной и мой звездолет. Если эта шайка бандитов приперлась сюда за моим кораблем, пусть забирают его к черту. Но первый удар приходится на беднягу «Лысого гуся». Значит, все-таки по мою душу.

- Би, восточная граница тоже прорвана, - голос Каса звучит вымученно и почти обреченно. Это плохо. Три противника на меня одну. Плюс тарахтящие лопасти над щитом.

- Держись, друг, рано сдаваться, - рычу я и приказываю наноботам: - Цитадель.

Пока рассеиваются дым и копоть от первого взрыва, мои наноботы успевают преобразить меня в накачанную бабищу с броней на груди в виде твердых чешуек. Тело невыносимо ломит и печет. Я учащенно дышу, привыкая к новому весу. Если выживу, то буду отходить неделю после такого скоростного превращения, но сейчас не до этого. Наноботы не могут дать мне бронезащиту. Они работают с плотью, но мне достаточно приобретенных мускулов, чтобы, поднатужившись, отодвинуть дверь на пару дюймов, запихнуть пацана с перекошенным от страха лицом внутрь и с грохотом закрыть дверь обратно. Раздается свист ракеты. Второй удар базуки пришелся бы мне прямо в грудь, но я успеваю сгруппироваться, шмякнуться на землю и откатиться в сторону. Ракета ударяется в дверь. Специальный, мною придуманный сплав кевлара накаляется, искрится, но не сдается. Затем металл плавится, наглухо заваривая дверь.

Если первый взрыв натворил бед и пробил дыру в кабине моего звездолета, то второй взрыв пошел мне на пользу. Я не только успела откатиться подальше от здания, но и закинула ленту с гранатами под гусеницы одного из бронетранспортеров, чуть не забыв нажать кнопку активации гранат. Бу-бух! Бронетранспортер подпрыгивает на пару футов в воздух, заваливается на бок и горит, безжалостно плавя зеленый пластик под собой. Кто-то орет, и пара здоровяков вываливается из кабины, кашляя и матерясь.

Водитель второго бронетранспортера соображает быстрее. Он наводит базуку в мою сторону. Если он еще и хороший наводчик, то от следующего снаряда меня не спасет даже броня, искусно сотканная послушными наноботами. Кому-то я сильно насолила. Ствол базуки смотрит прямо мне в лицо. Мне явно не выбраться из этой передряги.

- Кас! – кричу я во все горло моему компаньону. – Активируй систему самоуничтожения файлов!

Кричу я зря. Кас молчит. Он и так знает, что делать. План самоуничтожения мы разрабатывали вместе, и у каждого своя задача. Его – уничтожить электронные данные нашей базы. Моя – ядерный реактор, чтобы говнюкам не досталось самое дорогое, что у нас есть. Я скалюсь в ответ наведенному на меня стволу и поднимаю вверх руки с бластером. Придурки внутри бронетранспортера думают, что я сдаюсь, и не используют свой последний шанс прикончить меня выстрелом в упор. Но мой палец уже на кнопке бластера, направленного на мое жилище на высоких железных столбах. Там на крыше стоит тот самый реактор, который создает щит и голограмму. Он и есть самое ценное на этой территории.

Я жалею, что не спросила того девятилетнего мальчишку, как его зовут. После выстрела у меня будет еще секунд десять, пока пойдет цепная реакция, и я могла бы дать ему последние инструкции, как выжить в этом апокалипсисе. Незаметно выставляю прицел на крышу, но нажать кнопку не успеваю. Ревущий мотоцикл вылетает справа. Его седок в черной коже и блестящем шлеме взмахивает рукой с хлыстом. Я не успеваю охнуть, как мой бластер летит куда-то в сторону. Второй удар хлыста сбивает меня с ног. Мое тяжелое неповоротливое тело – плохая подушка, когда ты валишься на землю как подрубленное дерево. Прежде чем я теряю сознание, перед глазами возникает нога в кожаном сапоге с металлической набойкой в виде лошадиной головы на носке. Я знаю, кому она принадлежит – Буцефалу.

* * *