Владимир Токарев
СЛЕД НА СТЕКЛЕ

Глава

Полог

Их встреча была случайной.

Несколько совместных поездок — в машине, в метро, в бесконечных переходах между делами. Разговоры обо всём и ни о чём: о книгах, которые никто не читал, о фильмах, которые забываются на следующий день, о людях, которых они оба знали и не любили. Переписка: «доброе утро», «спокойной ночи», «как прошёл день», «держись там». Без намёков. Без подтекста.

Потом как-то пошутили фривольно — легко, почти небрежно. Слово за слово, и понеслось всё вскачь. Но она не любила неопределённости и расставила точки:

— Я хочу быть единственной.

Он ответил коротко, но честно:

— Не судьба.

Она не плакала. Она просто замолчала.

Короткие встречи стали почти случайными: по дороге домой, в кафе, на нейтральной территории. Симпатии были — это чувствовалось в воздухе, когда они оказывались рядом. Тянуло друг к другу, как тянет к огню, даже когда обжигало. Но через полгода она отказалась даже от этих коротких встреч.

Теперь иногда, раз в месяц, удавалось просто перекинуться словами, взглядами, чтобы убедиться, что другой ещё существует. И однажды она согласилась, чтобы он проводил её.

---

Часть первая. Он

Провожали до квартиры. Молчали всю дорогу, но молчание было тягучим, плотным, как воздух перед грозой.

Когда зашли внутрь, никто не включил свет. Луна пробивалась сквозь неплотно задёрнутые шторы — тонкая серебряная полоса упала на пол, на стену, на её лицо. Она стояла у двери, прижавшись спиной к косяку, и он видел, как быстро поднимается её грудь. Неровные, сбитые выдохи. Каждый был как приглашение.

— Мы не должны, — сказала она. Но голос был хриплым, и слова звучали как самое слабое сопротивление в мире.

— Я знаю, — ответил он. И шагнул к ней.

Её тело пахло ванилью и чем-то горьковатым — может быть, кофе, выпитым на бегу, может быть, дымом от вечернего города. Когда он вдохнул этот запах, смешанный с теплом её кожи, у него перехватило дыхание.

Она тянула его к себе — сначала за футболку, потом за шею. Пальцы скользили по его затылку, перебирали волосы, и в каждом прикосновении читалось отчаяние. Будто она боялась, что он исчезнет, если она ослабит хватку.

— Я хочу тебя, — прошептала она в его губы, не давая себе времени передумать. — Сейчас.

Он ничего не ответил — только прижал её к стене так, что она тихо охнула.

Она разрывала его рубашку, расстёгивая пуговицы с такой поспешностью, что одна отскочила и покатилась по полу. Он слышал этот звук — но ему было всё равно. Он целовал её шею, ключицы, место за ухом, где кожа была особенно нежной, и каждый раз она выдыхала коротко, остро, хватая ртом воздух.

— Я чувствую, как ты дрожишь, — сказал он, касаясь губами её плеча.

— Это ты делаешь меня такой, — ответила она, запрокидывая голову.

Он провёл рукой по её позвоночнику — медленно, от лопаток до поясницы, останавливаясь на границе ткани. Она выгнулась, прижимаясь к нему сильнее. Между ними почти не осталось расстояния. Он чувствовал жар её тела сквозь тонкую ткань, её дыхание — на своей коже, её руки — в своих волосах.

Её пальцы скользнули под его футболку, касаясь горячей, влажной кожи. Она провела ногтями по животу — с силой, оставляя следы, и он зажмурился от этого ощущения. Боль смешивалась с наслаждением, делая его острее.

— Я хочу слышать тебя, — сказал он, наклоняясь к её уху. — Не сдерживайся.

Она прикусила губу, но всё равно издала низкий, горловой звук, когда его рука легла на её бедро, а потом скользнула выше.

Он подхватил её — легко, будто она ничего не весила — и отнёс в спальню. По пути она обвивала его ногами, прижималась к нему всем телом, и каждый шаг отдавался внутри его дрожью, которую невозможно было скрыть.

Он опустил её на кровать, и она откинулась назад — волосы разметались по подушке, тени от луны играли на её теле. Она смотрела на него снизу вверх, и в этом взгляде читалось всё: и вызов, и доверие, и страх быть отвергнутой.

— Иди ко мне, — сказала она, протягивая руку.

Он навис над ней, опираясь на локти, и она провела пальцами по его лицу — по губам, по скулам, по бровям, как будто изучала каждую черту, пыталась запомнить.

— Ты такой красивый, — прошептала она.

— Ты говоришь это только потому, что я сейчас рядом.

— Нет, — она покачала головой. — Я говорю это потому, что ты настоящий.

Он поцеловал её — теперь медленнее, глубже, словно пробуя на вкус. Её губы были мягкими, влажными, и он чувствовал привкус соли и сладости одновременно. Она приоткрыла рот, впуская его, и внутри стало горячо — так горячо, что он потерял ощущение времени.

Её кожа под его пальцами была шёлковой, гладкой, и он касался её так, будто она была самым ценным, что у него когда-либо было. Он целовал её грудь — медленно, обводя языком вокруг сосков, и она выгибалась, хватая его за плечи, сжимая их так сильно, что останутся синяки.