1

Легко думать, что всё налаживается, не замечая, как на самом деле всё катится в тартарары. Я не захотела выйти замуж за графа Коральта, и теперь вынуждена бежать от всеобщего осуждения, ведь тот растрезвонил по округе, что сам передумал, узнав обо мне некие грязные слухи. Очень по-джентельменски… Потому-то я и отказала, что видела его насквозь.

И теперь мой путь лежал на границу королевства, в старое поместье, принадлежащее некогда моим предкам. Думается, заполучив очередную свежую сплетню, высший свет Тарлисской аристократии вскоре забудет про фантазии Коральта и оставит меня в покое. Тогда и вернусь. А пока…

Вот только дорога, как назло, пролегала по границе земель того самого графа. Благо, он об отъезде не знал. Никто не знал, кроме самых близких друзей, коих у меня было немного. Я посчитала, что с глаз долой, из сердца вон, а заодно и прочь из темы главных городских сплетен. Но трусихой я не была, и потому для начала попыталась бороться за собственную репутацию, как ни в чем не бывало заявившись на осенний праздник урожая в своём лучшем платье…

Приглашение отменить не успели. А может и не стали бы, видимо, понадеявшись на то, что я постыжусь им воспользоваться. Однако стыдиться мне было нечего, и потому я пришла. Не одна, разумеется, а с сестрой в виде моральной поддержки. Ей не досталось части моего позора, вовсе нет. Она пока что не успела никому отказать. Но, будучи старшей, и, следовательно, наследницей, хоть и не являясь писаной красавицей, именно я служила главной целью всех охотников за богатством. Жаль на этот раз капиталы не спасли меня от несправедливости всеобщего осуждения.

Мое платье, легкое и воздушное, могло служить эталоном идеальных бальных платьев. Прекрасного золотистого цвета, с тонкими кружевами по лифу и рукавам, с невесомым шлейфом, оно привлекало взгляд, как бы говоря: разве можно наговаривать на хозяйку подобного наряда? Ведь это просто возмутительно! Но мало кто прислушивался к молчаливому мнению какого-то там платья. Люди осуждали, и даже более чем. Уж не знаю, чего наговорил им Коральт… Неужто сочинил, что я ем младенцев? Или что провожу ведьминские обряды? Или обращаюсь в летучую мышь, чтобы гадить по ночам на их благородные особняки? Как бы то ни было, никто со мной не заговорил… Кроме непосредственно самого графа.

Городская ратуша оказалась полна гостей. Мы с Кларой неспешно прошли к сцене с разместившимся на ней оркестром и принялись невозмутимо разглядывать толпу. Я ловила на себе возмущённые, осуждающие и даже жалостливые взгляды и никак не могла взять в толк, что именно можно было наговорить всем этим людям, чтобы те в один миг могли от меня отвернуться… Благо, у меня хватило ума прийти с сестрой, иначе бы конфуза не избежать. Клара, между тем, спокойно улыбалась. Но, если кто-то и желал подойти к ней для светской беседы, то моя новообретенная репутация служила от этого наилучшим щитом. Я сжимала зубы и молча копила злобу, стараясь держать лицо. Высший свет всегда подобен клубку улыбающихся ядовитых змей. Стоит лишь оступиться – и тебя сожрут.

И вот, только конферансье объявил первый танец, как от толпы отделился он, граф Коральт собственной персоной. Высокий смуглый блондин с пронзительно светлыми глазами и военной выправкой. Его камзол сиял серебряной вышивкой, а на груди позвякивала цепь с золотой подвеской в виде родового герба. С выражением непревзойденного достоинства он неспешно прошагал в нашу сторону, и звук его тяжелых каблуков синхронизировался со стуком моего сердца.

Толпа замерла, исподтишка следя за происходящим.

– Не соблаговолит ли достопочтенная госпожа Тьяра потанцевать со своим давним поклонником?

С тобой – только на похороны, и то если тебя понесут – подумала я мрачно, а вслух сказала:

– Один раз я вам уже отказала, граф. Более повторяться желания нет.

Его самодовольное выражение ненадолго уступило место явному сожалению о том, что женщин в нашем обществе бить не принято. Ну, по крайней мере прилюдно.

– В таком случае, не смею докучать, – коротко улыбнувшись, он отчалил восвояси, но я прекрасно знала ещё с того самого дня, как отказала ему впервые, что приобрела кровного врага.

Причём в деньгах сей господин особо не нуждался, имея несколько доходных угодий и два обширных поместья. И чего он ко мне привязался? Секретные долги? Неуёмная алчность? Кто знает… Есть мужчины, которые смиряются, услышав отказ. Порою их ухаживания даже переходят в фазу мирных, и если не дружеских, то вполне нейтральных отношений. А есть такие, как Коральт… Которые хранят злобу и гадят исподтишка, а то и напрямую. Поэтому от подобных людей следует держаться подальше. Чем я и занялась.

– Что ж, очевидно, и нам тоже здесь больше нечего делать, как считаешь?

Клара пожала хрупкими плечами. Будучи младшей, она во всем полагалась на мое мнение, свое собственное выражая только в крайнем случае, которого пока не возникало. Мило поулыбавшись гостям, мы поспешили прочь, и никто не подумал нас остановить. Всё-таки репутация, особенно женская – крайне хрупкая вещь, которая не выдерживает любых слухов, тут же разбиваясь на множество осколков.

Однако же, я задолжала графу хорошего тумака…

**

В старом поместье, куда мы сейчас направлялись, лет тридцать как никто не жил. Располагаясь неподалеку от скромной деревеньки Рябиновки, оно и называлось соответственно Рябиновым садом. Отец выкупил его у бездетного родственника, но так и не удосужился навестить свою новую собственность, потому как погиб на охоте. Обыденное в наше время дело… А мать словно этого и ждала, через неделю после несчастья объявив, что уезжает за море в монастырь, что немедленно и реализовала, прихватив половину общего имущества в денежном эквиваленте. Мы не скоро пришли в себя… Честно говоря, до сих пор толком не пришли, никак не ожидая от ближайшей родственницы подобного поступка. Теперь напоминанием о ней служили лишь редкие письма да открытки по большим праздникам.

Светало. Но безлюдная дорога пока не спешила наполняться людьми и повозками, и природа утопала в гнетущей тишине, нарушаемой лишь шумом нашего экипажа, да цокотом лошадиных копыт. Давненько я не выбиралась в подобные поездки. Честно говоря, вообще не выбиралась... И возможно, для путешествия в свою новую обитель мне следовало бы захватить больше попутчиков, нежели одного конюха, горничную да кухарку. Не считая кучера, те ехали в кибитке вместе с багажом недалеко позади. Но слуги, проживающие в Рябиновом поместье, заранее были оповещены о прибытии хозяйки, так что там к нему должны подготовиться. Очень хотелось верить, что недостатка в людях не возникнет.

Раннее прохладное утро легко можно было спутать с ночью, кабы не светлеющая полоса неба, предвещавшая скорый рассвет. Наш путь лежал по хорошей дороге, и при таких условиях обещал быть недолгим, всего каких-то десять-пятнадцать часов, если без помех. Однако помеха, к моей досаде, не заставила себя ждать, и вскоре на горизонте показался темный силуэт.

Я не велела кучеру останавливаться, но тот был вынужден, ибо всадник перегородил нам дорогу. Мы с сестрой тревожно переглянулись. Сейчас как никогда я осознала собственную уязвимость. Одно дело воевать на глазах у всего света, и совсем другое – встретиться один на один, вдалеке от любых свидетелей, чье слово имело бы вес в обществе. Но как он узнал? А точнее, кто из так называемых друзей меня сдал?

Граф тронул поводья, направляя лошадь к нашему экипажу.

– Могу я узнать, куда вы направляетесь, госпожа? Или, верней сказать, сбегаете? – начал он, едва кивнув в виде приветствия.

Встретив его насмешливый взгляд, я изобразила на лице непринужденную улыбку.

– Вы считаете, что у меня есть повод?

– Даже боюсь предположить, иначе это предположение может показаться весьма нелестным для меня. Рябиновка, не так ли?

Я постаралась удержать лицо, но неприятное удивление никуда не делось.

– Вы прекрасно осведомлены.

– Однако путь неблизкий, а ваше сопровождение оставляет желать лучшего. Для юных дам подобное путешествие небезопасно. Позволите присоединиться в качестве сопровождающего?

Мои губы дрогнули. Помнится, ещё совсем недавно кое-кто, не стесняясь в выражениях обзывал меня старой девой, стоило лишь ему напороться на первый отказ. Что же изменилось, что из старой девы я вдруг стала юной дамой?

– Благодарю, граф. Вы слишком добры.

Я бы даже сказала, чересчур…

– Но вынуждена отказать.

…В очередной раз.

Думается, что положение мое и без того достаточно плачевно, так что лишний отказ его не усугубит. У графа дернулась щека, из недоброго его взгляд стал мрачным, а брови сошлись на переносице.

– Создаётся впечатление, что вы меня боитесь, Тьяра, – протянул он, так красноречиво сжав поводья, словно представлял на их месте мою шею.

Вздернув подбородок, я насмешливо сощурилась.

– Боюсь? Вряд ли. Скорее, вы не тот человек, чью помощь я приму без оглядки на последствия.

– Я бы посоветовал подумать о последствиях в том случае, если вы её не примете, – выдал граф, понизив голос и делая особый акцент на слове «не».

– О том и речь, в любом случае последствия не заставят себя ждать. Но я предпочту хотя бы не быть у вас в долгу, – улыбка не исчезла с моего лица, хотя сердце трепетало, как флаг на ураганном ветру, – прощайте, граф.

Кучер тронул поводья, и мы двинулись дальше, оставляя Коральта глядеть нам вслед. Еще долго его тяжелый взгляд буравил мою спину, пока экипаж не скрылся за поворотом.

– Не успели выехать за пределы поместья, как напали звери, – негромко озвучила Клара мое собственное мнение.

Это точно… Оставалось только гадать, на что надеялся чертов граф. Неужели пожелал скомпрометировать? С него станется… Только на что он мог рассчитывать после того, как по его милости от моей репутации и так мало чего осталось?

Дорога мягко стелилась под колеса нашего экипажа, и оставшуюся часть пути мы благополучно проспали.

Рябиновое поместье соответствовало своему названию, утопая в пламенеющих деревьях. К двухэтажному особняку вела аллея, что заканчивалась массивными бронзовыми воротами. Но никто не торопился нас встречать, что удивило. Конюх ловко распахнул незапертые ворота, а горничная с кухаркой помогли ему выгрузить наши чемоданы, затащив их на усыпанное рябиновыми листьями крыльцо. Мы вышли из экипажа и огляделись.

Дом имел ухоженный вид и производил приятное впечатление, но казался совершенно нежилым. Плотно зашторенные окна, наглухо запертая дверь и полное отсутствие встречающих говорило о том, что нас тут совершенно не ждали. Однако, когда вещи оказались выгружены, а конюх отправился искать расположение конюшен, из-за угла вынырнул богообразный старичок в старом, но тщательно выглаженном сюртуке.

– Проспал! Годы мои несчетные!

Посеменив навстречу, он поклонился и с улыбкой приветствовал «новых хозяек» Рябинового сада, представившись Бентоном, смотрителем. Мы вежливо улыбнулись в ответ.

– Подскажите, Бентон, а куда все подевались? Помнится, отец уверял, что в здешнем штате не меньше двадцати слуг.

– Сбежали, – отрапортовал тот с готовностью, – места то тут небезопасные. Только я со своей старухой остался. Мне и пойти то некуда, да и терять нечего. Но вы не переживайте, забор крепкий, а особняк и того крепче!

Мы с Кларой второй раз за день тревожно переглянулись. Что и говорить, многообещающее начало…

***

Поместье оказалось достаточно старым. Не дышало на ладан, слава богам, вовсе нет. Старость в данном случае подразумевала определенный знак качества, потому как раньше строили не в пример надёжней. В основном из горного камня, скрепляя составом на основе яичного белка, и выбеливая стены известковым порошком, отчего те приобретали благородный перламутровый оттенок. Определенно, с покупкой отец не прогадал. Рябиновый сад переходил от одного родственника к другому много лет, пока не попал в руки к нам вместе со всей имеющейся прислугой. Но те, как мы уже узнали, не пожелали здесь оставаться. Выяснить причины мне, думается, еще предстоит, а пока следовало привести дом в приличное жилое состояние всеми доступными средствами. Коих, к сожалению, имелось не так уж много.

Интерьер поместья вызывал двоякие чувства. Высокие потолки, старинная мебель, тканые узорчатые обои, внушительные камины, и… полное отсутствие канделябров. Я обошла с десяток комнат, но не нашла ни единого. Причем и следов воска замечено не было. Как же они пользовались свечами?

– Дык Гедвин уволок, бывший конюх ваш, – пояснил Бентон, – собрал целый мешок и утащил в неизвестном направлении. Продал, наверное… Я пытался его удержать, да куда там. Ходил потом к старосте жалобу на него писать, только с тех пор ни ответа, ни привета. И матушке вашей писал, тоже без толку.

Я поджала губы. Просто так этого оставлять никак нельзя. Позволять грабить себя средь бела дня значит выставлять на посмешище, да и вообще неприятно. Завтра же наведаюсь к так называемому старосте и проверю состояние дел. На второй взгляд, если забыть о канделябрах, все остальное в хозяйстве выглядело нетронутым, хотя и не хватало таких полезных мелочей, как постельное белье и посуда. Благо, кое-что мы захватили с собой. Остальное можно и докупить.

На обширной территории вокруг особняка в огромном количестве полыхали рябины. Я подивилась подобным масштабам, на что угодливый смотритель поведал о том, что прежние хозяева занимались виноделием едва ли не в промышленных объёмах, делая из рябиновых ягод поистине волшебный напиток. Но семейные перипетии вынудили их забросить выгодное дело и продать особняк. Интересно.

Мы втроём шагали по ухоженному алому саду, и конца и края ему не было… Я задумалась. Рябиновое вино…а ведь это весьма интересная мысль. Помнится, отец обсуждал нечто подобное после покупки особняка, и строил планы о возрождении производства. Да вот не срослось. Так чем мне здесь заниматься в ожидании, пока Коральт найдет себе новую игрушку, а Тарлисское сообщество переключится на новую сплетню? Вином? А почему бы и нет?

Выходит, что старик Бентон уже пару лет как единолично следил за поместьем, вместе с женой подметая дорожки, изводя вездесущую пыль и охраняя дом от вандалов? Это похвально. Таких людей следовало беречь.

– Почему же сбежали остальные слуги? Что их так напугало? – поинтересовалась я чуть позже, когда мы вернулись в дом.

Горничная с экономкой затопили камин в гостиной, сняли с мебели пыльные чехлы и теперь разливали по чашкам горячий можжевеловый чай. После прогулки самое то. Услышав мой вопрос, старик слегка замялся, сжав в руках исходящую паром ёмкость.

– Разное говорят… Сам я никогда не видел, но люди уверяют, что хищной дичи нынче развелось немеряно, скот таскают, да и людьми не брезгуют. В прошлую зиму аж двое пропало, даже костей не нашли. И следы находят жуткие повсюду рядом с жильем. Все собак позаводили, но пользы от них немного. Через пару недель даже самые злобные седеют и от каждого шороха прячутся. Слухи поползли нехорошие, теперь в эти места не стремится никто, наоборот, уезжают только. А ведь у нас тут такая красота… Раньше отбоя не было от гостей, все постоялые дворы забиты были под завязку.

Странно, что подобные новости достигли моих ушей только сейчас… Хотя родители редко делились содержанием своих переписок, так что неудивительно.

– И давно это началось?

– С полгода как. Народ собирал рейды, ходили на зверей с ружьями да арбалетами, силков наставили, капканов. Ну постреляли с пяток волков, поймали десяток зайцев и лис, да и всё. Но собаки седеть не перестали, а следы так и не исчезли.

Я призадумалась, с трудом представляя себе седую собаку. Вот только всяких мистических зверей мне до кучи не хватало. Мало мне Коральта с его обидками… Ну что ж, будем решать проблемы по мере наступления. Возможно, это всего лишь чья-то злая шутка, или происки конкурентов, кто знает? Может, алчный сосед захотел переманить богатых путешественников на собственные постоялые дворы, и теперь бродит по ночам в лохматой шубе, пугая собак? Ведь чаще всего за всеми мистическими явлениями скрываются самые обычные человеческие грехи.

Спать мы легли поздно. Пока я составляла список покупок и дел на завтра, наблюдала за уборкой, да отдавала необходимые распоряжения, пробило полночь. К этому времени расторопная горничная успела подготовить для нас сестрой комнату и расстелить постель. Поблагодарив, я отпустила ее отдыхать. Клара уже спала, завернувшись с головой в пуховое одеяло. Она привыкла ложиться рано. Хоть комната и была небольшой, но прогреться толком не успела. Камин полыхал вовсю, и я решила немного подождать, чтобы потом лечь в теплую кровать, нежели мерзнуть сейчас, грея ее собственным телом.

Выйдя на балкон и поплотнее запахнув шерстяной халат, я уставилась вдаль. Трудно было не поддаться очарованию этих мест. Под огромным куполом звездного неба насколько хватало взгляда простиралось ярко освещенное луной море рябин, а вдалеке сияла сотнями огоньков деревня, откуда не доносилось ни малейшего звука. Стояла волшебная, таинственная тишина. В городе такого не услышишь. Круглые сутки он гудит от шума повозок, людского говора и собачьего бреха. Но здесь этого не было и в помине. Рябиновый сад, словно в воду, погрузился в тишину.

Прикрыв глаза, я вдохнула полную грудь прохладного ночного воздуха. Возможно, всё не зря, и мне предначертано было очутиться здесь, в этом спокойном месте, где время течет без треволнений, тревог и… Внезапно воздух вокруг сотрясся от громоподобного полурыка-полустона, заставляя меня крепче вцепиться в каменные перила. Эхом пронесшись над садом, он растаял где-то вдалеке, и повторился вновь. Сон слетел с меня в один миг, а по спине поползли ледяные мурашки, ничего общего с холодом не имевшие. Где-то за домом взволнованно заржали запертые в конюшне лошади. В панике оглядев ближайшие деревья, я не увидела ничего подозрительного. Хотя, что могло быть подозрительней, чем жуткие вопли посреди ночи? Неужто алчный сосед и такое может? Но сомневаюсь, что человеческая глотка способна издавать подобные звуки. Что ж, в любом случае оставалось по совету старого Бентона, надеяться на крепкие стены и надёжный забор.

На подкашивающихся ногах я вернулась в комнату и юркнула в кровать, по примеру сестры накрывшись с головой. Кажется, теперь я начинала понимать тех седых собак…

2

Сегодняшнее утро выдалось чуть менее добрым, чем вчерашнее. Горничная и экономка выглядели крайне невыспавшимися и испуганно вздрагивали, стоило лишь к ним обратиться. М-да, думаю, что ещё через пару ночей подобных концертов и они начнут седеть, как те собаки. Одна только Клара чувствовала себя превосходно, уверяя, что спала без задних ног. Но эта на сон никогда не жаловалась. Хоть из пушки рядом с ней стреляй, будет спать как убитая. Жаль, я не могла похвастать подобным талантом. Не повезло, что ж теперь?

Не уверена, что, знай я заранее о данной особенности Тарлисской окраины, мне захотелось бы сюда переехать. Но любая проблема требует решения. И, если уж я здесь, то и решать её предстояло именно мне, раз никто не удосужился обеспокоиться заранее.

Светлое время суток успокаивало и бодрило одновременно, ровно как и горячий имбирный чай. Сейчас, когда солнечные лучи ярко били в окна, обещая прекрасную погоду на весь день, меньше всего хотелось верить в реальность ночных кошмаров. Наскоро позавтракав и выспросив у Бентона дорогу, не откладывая в долгий ящик насущные дела, я велела конюху запрягать кибитку. Тот порадовал оперативностью.

– Подскажите, как часто вы слышите по ночам этот… хм…звук? – поинтересовалась я у смотрителя во дворе, когда мы усаживались в экипаж.

Клара решила остаться дома, заинтересовавшись местной библиотекой.

– Постоянно, иногда даже на протяжении нескольких часов, – огорошил Бентон, не задумываясь.

Задумалась уже я.

– И что, никто не пытался выяснить источник шума?

Тот поглядел на меня, как на слабоумную.

– Не думаю, что у кого-либо могло возникнуть подобное желание. Скорее уж наоборот.

Эх, мужчины! Ну ладно одну ночь можно испуганно трястись под одеялом, ну две. Но бояться постоянно невозможно. Однажды просто стукнешь по столу кулаком и, обезумев от двухдневного недосыпа, отправишься искать шумного монстра с выломанной от забора штакетиной наперевес, дабы затолкать ему её прямо в источник гнусного звука. Да, с этим определенно следовало что-то делать…

До Рябиновки мы добрались за полчаса. Местный староста заседал в единственном на всю деревню двухэтажном доме. Такой же стариной постройки, как и наш особняк, строение выгодно выделялось среди окружавших его приземистых деревянных домов обычных жителей. Здесь оформлялись все важные сделки по недвижимости, а также разбирались жалобы и интересующие обывателей текущие вопросы.

– Вам назначено? – встрепенулась сонная девица, перебиравшая засаленные бумажки за столом у входа.

– Более чем, – отозвалась я, бесцеремонно толкая дверь с латунной табличкой.

Помимо меня, посетителей в холле не виднелось, и потому я не посчитала нужным расшаркиваться с вахтершей, не удосужившейся даже поздороваться.

За дверью обнаружился средних лет мужчина в щегольском вельветовом костюме, вальяжно раскинувшийся в кресле за чашкой чая. Выглянув из-за газеты, он оглядел меня с ног до головы и медленно выпрямился. Мне не понравились ровно две вещи: во-первых, его чересчур надменный вид, а во-вторых, наличие пары бронзовых канделябров на каминной полке. Уж слишком знакомым показался вытравленный на них узор в виде россыпи рябиновых ягод.

– Чем могу быть полезен госпоже…? – его холодные голубые глаза сверкнули, внимательно разглядывая меня из-за стекол маленьких круглых очков.

– Тьяра Шорр, хозяйка Рябинового сада.

Мужчина поднялся, отложив газету. Выдавив вежливую улыбку, он предложил мне присесть в кресло напротив собственного стола.

– Мастер Берх, – представился он с лёгким поклоном, – слушаю вас внимательно, госпожа Шорр.

Присев на краешек предложенного кресла, я в подробностях выложила ему свои проблемы. Разумеется, он не мог не слышать в ночи эти жуткие вопли, и наверняка помнил про украденные канделябры. Но мои смутные тревоги оправдались в полной мере, когда староста, выслушав жалобы, снисходительно улыбнулся и дежурно пообещал сделать все возможное. Ну-ну. Наверняка от этой фразы у него давно мозоль на языке образовалась.

– Дело насчет украденных канделябров уже передано в службу городовых. Они же еженощно патрулируют улицы на предмет безопасности, так что не переживайте. Со временем всё решится.

Еле сдержав тяжелый вздох, я распрощалась с бесполезным чиновником, пообещав вернуться через неделю, дабы проинспектировать обещанный прогресс. Что ж, таки придется брать все в собственные руки.

Я и не надеялась особо, что мои слова окажутся восприняты всерьез. В нашем патриархальном сообществе женщины являлись скорее дорогостоящими мужскими аксессуарами, нежели источниками ценного мнения. Вот если бы за моей спиной стоял влиятельный мужчина, тогда мастер Берх наверняка развел кипучую деятельность по решению моего вопроса, а так он даже не пошевелится. Мужчины… Самодовольные, самоуверенные, вальяжные существа, считающие, что лучше них никого в мире нет!

Осознание сего факта и стало одной из причин, почему я не особо торопилась замуж. Не очень-то и хотелось превратиться в бессловесный аксессуар рядом с одним из представителей высокомерной мужской диаспоры. Ведь гораздо приятней жить независимо. Благо, для этого у меня имелось все необходимое от жилья, до средств к существованию, спасибо отцу. И да, его пример так же не заставил меня переменить свое мнение по поводу замужества. Их отношения с матерью не особо отличались от общепринятых. Он всегда подразумевался её бессменным хозяином, а она – его безвольной собственностью. Подобное мне крайне претило, и потому до сих пор никому не удалось назвать меня своей.

Шагая на выход, с головой погруженная в невеселые раздумья, я не заметила, что мне заступили дорогу, и потому неожиданно с размаху налетела на преграду в виде твёрдой мужской груди. Возмущённо вскинув голову, я открыла было рот, да слова извинений застряли у меня в горле.

– А вы что здесь делаете?!

Глядя сверху вниз, в ответ мне привычно усмехались светлые глаза графа Коральта.

**

Разумеется, вопрос был неуместен, как и само присутствие данной личности в пределах моего жизненного пространства. Это усложняло ситуацию в разы! Мужчина не удосужился ответить, с лёгким поклоном обогнув нас с Бентоном и скрывшись за дверью старосты. Замерев на секунду в полном изумлении, я с трудом сглотнула застрявший в горле комок и на ватных ногах двинулась к экипажу. Нет, этот человек точно что-то задумал, причем явно не в мою пользу. Иначе чем объяснить его внезапное появления на моей территории? Час от часу не легче! Теперь орать по ночам будут двое: неизвестный зверь и Коральт, исполняющий серенады под моим окном. Надеюсь, договорятся между собой, чтоб хотя бы по очереди, а не в унисон. Иначе Рябиновка обезлюдеет окончательно.

Хотя… чего это я? Возможно, граф вовсе не из-за меня здесь появился, а по неким собственным делам? Например… да кого я обманываю! Он ведь предупреждал о «последствиях». Но, боги, каким нужно быть человеком, чтобы воевать с женщиной? Вопрос, конечно, риторический и с заведомо понятным ответом. Насколько я знала Ларса Коральта, фигурой тот слыл весьма одиозной, однако вызывающей, как ни парадоксально, всеобщее восхищение своей целеустремленностью. Граф всегда добивался желаемого. Чего стоила хотя бы та история с лошадью изабелловой масти…

В прошлом году на главных столичных скачках Коральт заприметил чудесного ахалтекинца и тут же загорелся идеей выкупить его у владельца. Тот, разумеется, отказался расстаться с редкой красоты животным. Но граф не пожелал смириться с отказом, и прекрасная лошадь довольно подозрительно сломала ногу на обычной прогулке, после чего хозяину ничего не оставалось, как продать её третьему лицу. И вскоре в гостиной Коральта появился примечательный изабелловый ковёр… Совпадение? Разумеется, никто в это не поверил, но еще долго тарлисская общественность едко высмеивала хозяина несчастной лошади...

И, как-то после того, как слухи по данному поводу чуть поутихли, на одном из очередных городских мероприятий граф заметил, что мои волосы на солнце отливают подобно масти благородного ахалтекинца. Помня недавнее происшествие, я не нашлась с ответом, однако от подобного сравнения мне стало очень не по себе. И не зря, ведь спустя некоторое время тот заявился с предложением руки и сердца… Помнится, тогда я ответила вполне вежливо. Хотя на языке так и вертелась колкая фраза, что в качестве жены графу куда больше подойдет хромая лошадь.

Благодаря сегодняшней неожиданной встрече, мысли мои стали еще мрачнее, зато теперь я хотя бы внимательней глядела на дорогу. Далее нам предстояло сделать необходимые покупки. Заехав в скобяную лавку, я приобрела свечи и несколько канделябров. Затем посетила ткацкую улицу, чтобы заказать постельное бельё, а после прошлась по продуктовым, потратив всё оставшееся до ужина время. Бентон оказался полезен и тут, проведя отличную экскурсию. Без него я бы совсем заплутала. Коральт, слава богам, на пути больше не попадался.

Но попалось кое-что иное. Повсеместный упадок. Людей на улицах практически не было, а все без исключения торговцы встречали меня как богиню, искренне улыбаясь и предлагая горячий чай. Они действительно оказались очень рады подобному покупателю, коих, судя по всему, в этих краях давненько не водилось. В мясной лавке мне пояснили это явление, и всё сводилось к одному. Чёртов зверь… Люди боялись и потому снимались с насиженных мест, отправляясь на поиски более безопасной жизни. За последние несколько месяцев из Рябиновки выехало до четверти общего населения, шутка ли?! Я сокрушенно качала головой и не представляла, как можно помочь в этой ситуации. Хотя одна шальная мысль все же закралась.

Мы уже подъезжали к дому. Я предвкушала сытный ужин и с ужасом представляла грядущую бессонную ночь. Однако что-то подсказывало, чем быстрее я начну что-то предпринимать, тем скорее разрешится вся эта непонятная ситуация. А, в случае успеха, Рябиновка сможет вновь наполниться людьми и хорошим настроением. В общем, было за что побороться.

– Скажи-ка, Бентон, когда в последний раз тут видели те самые звериные следы?

– Недавно, на моей памяти. Смотритель соседнего особняка, Алого дола, позавчера заприметил у дальнего леса, когда овцу пропавшую искал. Тогда же я его и встретил во время ежевечернего обхода.

– И выследить обладателя следов он не захотел?

Старик красноречиво покачал головой. Мол, дураков нет. Да и смелых, очевидно, тоже.

– А нет ли где поблизости охочего до денег хорошего и смелого следопыта?

– Что вы задумали, госпожа?

Я слегка пожала плечами. Да ничего особенного. Больше всего меня удивляло, что никто не додумался до такого простого решения раньше. Хотя, возможно, раньше просто не получалось выследить как следует этого ночного крикуна? Многочисленные рейды лишь затаптывали следы и пугали зверя, заставляя прятаться от шумных преследователей. Но мы пойдем другим путем.

Охоту я любила. Но, конечно же, не убийство несчастного животного, а саму атмосферу сего действа. Скорость погони, бешеный восторг скачки и страстное желание оказаться впереди… А если ко всему прочему добавится и знатная примесь опасности… При одной только мысли о подобной ночной слежке, где-то внутри меня начинало искриться некое нездоровое воодушевление. И отчего то, в подробностях воображая это приключение, я не задумывалась о том, что в качестве предмета охоты с легкостью могу оказаться и я сама. Но подобный исход исключать нельзя, и потому следовало тщательно подготовиться.

– Так что насчет следопыта?

Приосанившись, Бентон подал мне руку, помогая выйти из экипажа. Не без легкого самодовольства, он признался:

– Во всём Тарлисе не сыскать лучшего следопыта, чем ваш покорный слуга!

Я просияла. Нездоровое воодушевление зашевелилось активнее в предвкушении крайне занимательной авантюры…

***

Прелесть выслеживания опасного зверя – это в первую очередь зашкаливающие эмоции. Наверное, их мне в жизни и не хватало. И кто осудит? Больше всего меня подстегивало делать то, что, по мнению всего сообщества было якобы недопустимо для юной дамы.

И в то время, как все смелые рябиновские мужчины смотрели предпоследний сон, эта юная дама в компании со стариком выбрались в лес, чтобы доделать то, чего те так и не соизволили. Конечно, я не была настолько безответственной, чтобы подвергать опасности нас двоих, и потому захватила конюха с арбалетом. Мы вовсе не планировали найти зверя, а только лишь выследить места его наиболее частого появления, чтобы расставить там ловушки. Отговаривать меня – занятие крайне неблагодарное. Но это не значит, что Бентон не пытался. Правда, вскоре он понял тщетность своих попыток. «Впервые вижу такую упрямую благородную даму» – выдал он с тяжким вздохом, и я поняла, что тот сдался. Ну а домашним о нашем приключении знать было вовсе необязательно.

Мы отправились ни свет ни заря, едва затеплилась над горизонтом розоватая полоска будущего рассвета. Увидев Бентона, честно говоря, я даже немного струхнула. Его седую голову украшала мохнатая шапка, а на плечах покоилась массивная накидка из старой волчьей шкуры. В этом наряде старик выглядел непривычно суровым, заставляя меня ещё больше проникнуться важностью нашей миссии. К тому же он захватил такие же шапку с накидкой и для меня... видимо для того, чтобы зверь принял нас за своих, если он-таки попадётся на пути.

Шапка была лёгкой, но чересчур большой для моей головы. Наползая на глаза, она почти полностью закрывала обзор. Накидка же, наоборот, оказалась тяжёлой и свисала до самых пят. Думаю, со стороны я вполне себе походила если не на странного зверя, то скорее на подвижную шерстяную кучу. Надеюсь, никто из рябиновских жителей не запланировал сегодня подобного рейда, ранней лесной прогулки или же похода за грибами. Иначе эта встреча запомнится им надолго. А заикание так и вообще останется навсегда.

Мы шагали в полной тишине, выстроившись в цепь. Сначала Бентон, затем я, и замыкал шествие конюх с арбалетом. Главной целью на данный момент был дальний лес, то самое место, где смотритель Алого дола видел следы. Лошадей мы предусмотрительно не взяли, чтобы избежать лишнего шума.

Свет постепенно отвоевывал небесное пространство, и за тот час, что мы брели до следов, из-за деревьев проклюнулись робкие солнечные лучи. Значительно потеплело, а мне в моем маскировочном наряде и подавно. Честно говоря, я слегка переоценила свои возможности, а точнее, мой организм вдруг решил отказаться выдерживать на себе пятнадцать кило чужой шкуры. Спустя полчаса мне захотелось идти помедленней, спустя час – умереть, и если я сейчас же не присяду на ближайший пенёк, то реализую свое желание в ближайшее же время. Но, стоило мне только открыть рот, чтобы окликнуть Бентона, как тот замер, подняв палец. Всю усталость сдуло в один в момент.

Лучший тарлисский следопыт закружил по поляне. То припадая на колено, то стремительно поднимаясь, он начал двигаться в ту сторону леса, где деревья росли наиболее густо, практически сплетаясь между собой. Хотя забредать далеко не потребовалось. Уже не доходя самой чащи, в пышных кустах орешника красноречиво белели чьи-то кости...

Я подошла к следопыту, едва уловимо дрожа от волнения.

– Он был здесь совсем недавно, – пояснил Бентон, – видимо, это и есть та самая потерянная овца, которую искал соседский смотритель.

Я незаметно выдохнула, обозревая следы острых клыков на светлых полосках костей.

– А вы уверены, что это не волки?

Старик указал на сетку крупных следов, окружающих останки несчастной овцы.

– Не похоже. Да и волки здесь не показывались с тех самых пор, как объявился он. Раньше только они и выли по ночам, а сейчас...

– Сейчас здесь воет он.

Овцу было жаль, но куда больше жаль было собственных спокойных ночей и благоденствия целой деревни, жители которой массово мигрировали прочь от шумной ночной скотины, к тому же, ещё и ворующей овец.

– Возможно, – старик прислушался к привычным лесным звукам, – он даже может быть где-то поблизости…

– Чем могу быть полезен? – раздалось вдруг за нашими спинами.

Едва не присев от неожиданности, мы хором обернулись.

Неподалёку у кромки деревьев виднелась узкая тропа. Там, опираясь на трость, стоял хорошо одетый мужчина. Высокий смугловатый брюнет с колючими чёрными глазами и орлиным носом смотрел нас с выражением кухарки, заставшей шкодливых детей за опустошением конфетной вазы. Бентон очнулся первым. Поклонившись, он вежливо поприветствовал незнакомца и представился:

– Я смотритель Бентон из соседнего поместья, выслеживаю здесь диких зверей по приказу своей госпожи.

Выражение чужого лица не изменилось, а взгляд вдруг остановился на мне. Я на всякий случай опустила голову, позволяя шапке сползти пониже. Бентон был совершенно прав, не раскрывая моей личности, ибо какая благородная дама позволит себе лазать по лесам в поисках диких зверей? Только дикая и позволит. Как если бы мне было дело до чужого мнения… Но да привычка – вторая натура.

– Что ж, доложите госпоже, – протянул он, – что подобные поиски следует заранее согласовывать с владельцем земель, на которых их планируется вести.

Щеки мои залила краска. Разумеется, он был прав. Но я не привыкла, чтобы меня, как девчонку, отчитывали незнакомые люди при моих же слугах.

– Можете считать, что она уже в курсе, – вскинулась я, срывая проклятую шапку со своей головы, – и горячо благодарит вас за тёплый приём!

Раздраженно передернув плечами, я развернулась на каблуках и в негодовании зашагала обратно.

3

Глупо? Глупо. По-детски? Более чем. Кажется, последние события настолько выбили меня из колеи, что я совершенно позабыла свои манеры и хорошее воспитание. Да ещё эта тяжеленная шкура… Она только усугубила положение, выставив меня и вовсе в неприглядном свете. Р-р-р!

Дорога обратно заняла вполовину меньше времени, так как от злости я практически бежала, не чуя под собой ног. Однако, к тому моменту, как из-за деревьев показалась крыша Рябинового особняка, всё моё негодование куда-то улетучилось. Вместо него вдруг проснулась совесть. Да-а, Тьяра, угораздило же тебя так опростоволоситься… Повела себя как распоследняя грубиянка! И что бы на это сказала моя давно почившая нянюшка? «Что?! Повысила голос на благородного господина? В угол, уважаемая, на горох, сорок пять минут! И в постель без ужина!» От одного только воспоминания нестерпимо зачесались колени. Спустя какое-то время совестливых терзаний и борьбы воспитания с собственным нравом, совесть почти победила, и я уже даже готова была повернуть обратно, да вряд ли кто-то стал бы дожидаться моих извинений. Бентон и конюх брели следом, а высокомерного незнакомца наверняка давно и след простыл. Но, несмотря на всё раскаяние, стоило лишь вспомнить его спесивый взгляд, как в моей груди снова закипало негодование.

Выглянув из окна, недавно проснувшаяся Клара проводила удивленным взглядом моё сердитое дефиле от ворот до самого крыльца, но благоразумно воздержалась от комментариев.

Через полчаса, приведя себя в порядок, я уселась в гостиной пить успокоительный имбирный чай. Он всегда помогал приглушить эмоции, и в конце концов я пришла к выводу, что незнакомец сам виноват. И чего некоторым не сидится дома в такую рань? Тоже мне, хозяин нашелся… Будь я на его месте, то для начала уточнила бы, что именно за зверь, а затем вежливо поинтересовалась не понадобится ли посильная помощь. Не воровали же мы ничего, в конце то концов, и не вандальничали. А этот: доложите госпоже… Фу. Да что б его тот самый зверь загрыз! И пускай тот попробует в процессе укорить его в неправомерности нахождения без спроса на чужой земле!

Тем не менее, миссия, хоть и частично, но провалилась. И что ж теперь, идти на поклон к соседу и милостиво выпрашивать разрешения? Ещё чего! Уверена, теперь он только этого и ждёт… И всё же, что делать дальше? Смириться? Или попытаться выслеживать зверя тайно, по ночам? Однако, чревато...

Клара поглядывала на сердито насупленную меня с соседнего кресла, не решаясь задать вопрос. Но этого и не потребовалось. Спустя минуту в гостиную вошла экономка с письмом, и утреннее происшествие значительно побледнело перед очередной напастью. Отставив кружку с чаем, я сломала печать и пробежала глазами убористые строчки. «Приветствую, глубокоуважаемая госпожа Тьяра…»

– Что там? – обеспокоенно спросила сестра, не выдержав затянувшегося молчания.

Я медленно выдохнула, с трудом сдерживая вновь проснувшиеся эмоции. Всё-таки для одного дня тех оказалось слегка многовато. Хотя, где еще их проявлять, если не дома? Но да отложу на другой раз…

– Нас приглашают на праздничное мероприятие в связи с покупкой новой недвижимости… Соседнего особняка под названием Ягодное. Здесь недалеко, в паре лиг.

– Кто? – поинтересовалась она осторожно.

Я подняла на неё ничего не выражающий взгляд, демонстрируя лист со зловещей чернильной подписью.

– Его Светлость граф Ларс Коральт собственной персоной.

Сестра отставила кружку и неуютно поерзала на сиденье.

– И мы пойдем?

Скомкав письмо в кулаке, я призадумалась.

Итак, граф сделал очередной ход, не пожелав закончить эту казавшуюся заведомо проигрышной партию. Это надо же, после первого отказа он ославил меня на всю столицу, после второго умудрился купить поместье в забытой богом Рябиновке. Что же меня ждет после третьего, четвертого?? И что будет, если в этот раз я вдруг соглашусь? Не приблизит ли меня тогда к судьбе той несчастной лошади изабелловой масти? И не добавится ли в гостиной проклятого графа очередной аксессуар? Кто знает… Но, с другой стороны, не желая иметь с ним ничего общего, не упускаю ли я определенных возможностей? Ведь в эту игру всегда можно играть вдвоем.

Решение, решение… Я посмотрела на сестру.

– А ты как считаешь? Стоит пойти?

Сейчас как никогда мне был необходим совет человека с разумом, незамутненным лишними эмоциями и переживаниями. Клара привычно пожала плечами.

– Почему нет? С твоей стороны это простой жест вежливости, показывающий твою незлопамятность. Да и нас этот визит ни к чему не обязывает. А там заодно и разузнаем что к чему.

Я задумчиво кивнула головой, оценив ее простую логику. Выходит, решено.

– Так что передать посланнику? – подала голос горничная.

– Скажи, что мы придём.

Та исчезла, не забыв присесть в легком реверансе.

– И когда же намечается сие событие? – Клара вновь принялась за чай, к которому нам как раз принесли ароматные клюквенные плюшки.

– Боюсь, что завтра.

Девушка не донесла плюшку до рта.

– Но где мы возьмем платья?

Я чуть пожала плечами, следуя ее примеру и берясь за выпечку.

– Не думаю, что планируется пышное празднество… Сколько в округе особняков, десять, пятнадцать? Думаю, гостей будет не так уж много.

Хотя да, торопливо собираясь прочь из Тарлисской столицы по вине того же графа, мы и не думали, что здесь нам пригодятся пышные бальные наряды.

Что ж, это незапланированное событие обеспечило нас занятием до самого вечера. Допив чай, мы отправились перебирать гардероб в поисках мало-мальски подходящих туалетов.

***

Проснулась я ближе к обеду, еле разлепив глаза, да и то лишь оттого, что Клара упорно толкала меня в бок, напоминая о скорых сборах. Ночь прошла странно. Честно говоря, я даже и не поняла толком, что это было, сон ли, явь…или же игра чересчур растревоженного за день разума.

Глубоко за полночь, когда дом крепко спал, незаметно взошла луна. Словно холодной ладонью, её яркие лучи коснулись моего лица, и я открыла глаза ровно в тот момент, когда бледный свет вдруг оборвался, заслоненный чьей-то крупной тенью. За балконным стеклом темнел чужой силуэт. Огромный и мохнатый, с по-волчьи любопытно оттопыренными ушами. Я вжалась в матрас, с ужасом наблюдая, как тот разглядывает меня в ответ своими светящимися янтарными глазами. Эт-то что, и есть монстр? Он ч-что, пришел меня с-съесть? Или наказать за крамольные идеи о слежке и ловушках? А может, это дух самой деревни? Эдакий рябиновский демон, являющийся по душу всякого, кто дерзнёт подумать о нем плохо?

Мои фантазии растворились в ночи вместе с монструозным видением. Один миг – и лунный свет вновь упал на мою постель, а балкон опустел. Заинтригованная, я поднялась и шагнула к стеклянной двери, чтобы увидеть его жуткую фигуру, стремительными прыжками движущуюся в сторону леса… совершенно по-человечески, на двух задних лапах.

Сестре я о видении не рассказала. Ей вообще не следовало тревожить хрупкую девичью психику подобными новостями. Сумасшедший в семье должен быть только один, в нашем случае – одна. Что ж, то, что монстр наличествовал, было понятно и так. Но вот то, что он действительно мог являться чем-то человекообразным, устаканилось в моей голове только после сегодняшней ночи. Никогда нельзя исключать человеческий фактор, ведь ранее я уже задумывалась о том, что, под видом так называемого монстра мог скрываться некто, кому это каким-либо образом выгодно. Вот только каким именно? Оставалось только догадываться.

Времени на раздумья у меня было предостаточно, но только не сегодня. Иначе посвятить этому время сейчас значило бы опоздать. А пока перед нами стоял вопрос выбора тактики поведения с графом. Честно говоря, чем ближе к назначенному часу, тем меньше хотелось садиться в экипаж… Но Клара не позволила мне улизнуть. По ее словам, пообещать и не прийти означало бы навлечь на свою голову ещё большие неприятности. А так, граф может и сжалится, передумав насчет обещанных «последствий». И мне ничего не оставалось, как с тяжелым вздохом повиноваться младшей тиранше.

Спасибо экономке и горничной, что упаковали аж четыре бальных платья вместо второй пары теплых зимних пальто. Ну что ж, лишние пальто пока не актуальны, а вот платья в самый раз. Если что, к холодам одолжу у Бентона волчью накидку. Думаю, он не откажет.

Выехав сразу после обеда, мы добрались до Ягодного как раз к назначенному времени. И уже на подъезде к этому красивому особняку стало ясно, что насчет пышности мероприятия я слегка ошиблась. На дорожке у ворот теснились многочисленные экипажи. Приглашенные выбирались из них целыми семействами аж по пять-семь человек, так что ко главному входу образовалась настоящая очередь. Оглядев всё это безобразие, я возблагодарила богов за своих прозорливых служанок. Те явно заслужили внеочередную премию. Разряжены гости оказались в пух, прах и перья, не забыв и про драгоценности. Так что, не окажись у нас нарядных платьев, дело кончилось бы очередным фиаско.

Нас с интересом разглядывали со всех сторон. Гости шептались, не пряча любопытства. «Сбежала из столицы…», «говорят, что она…», «ну ничего себе!» – приглушенно неслось со всех сторон. Клара сжала мою руку в молчаливой поддержке. Да, видимо, недешево обойдется мне этот «простой жест вежливости».

А что, если приглашение графа было местью? Что если сегодня он запланировал унизить меня до такой степени, что мне снова захочется куда-нибудь уехать, да вот только уже некуда? Ну что ж, пусть попробует. Выпрямив спину, я лучезарно улыбнулась гостям, и плавно продефилировала мимо. Скинув на руки лакею свои тёплые шали, мы прошли дальше, в просторный холл, откуда через массивные двустворчатые двери виднелся главный зал.

Здесь гостей столпилось еще больше, чем снаружи. Местный воздух насквозь пропитался их энтузиазмом. Люди явно соскучились по подобным мероприятиям, и теперь жаждали восполнить дефицит общения. Гул стоял неимоверный.

– Откуда они все взялись? – прошептала я Кларе, ловя на себе десятки чужих взглядов.

– Нанятые актёры, чтобы пустить пыль в глаза рябиновской общественности? – прошептала та в ответ, на что я не сдержала ехидного смешка.

В центре зала у круглого стола с напитками возвышался виновник торжества, ненавистный граф. Весь в белом, словно жених, он не мог не привлекать внимания, лучась самодовольством как солнце – светом.

А сестра не могла не услышать мой страдальческий вздох.

– Все будет хорошо, – успокоила она едва слышно, – не переживай.

Я и не переживала, привычная к подобной атмосфере с самого девства. Вот только еще ни разу хозяином торжеств не приходился мой заклятый враг. Жест вежливости? Ну-ну. Отчего-то сейчас это показалось так себе идеей. А что, если Коральт воспримет этот жест как слабость и воспользуется этим, чтобы поставить мне очередную подножку?

Однако сомневаться было поздно. С вежливой улыбкой я присела в реверансе, заметив на себе графский взгляд. Отставив свой бокал, мужчина решительно двинулся навстречу.

– Словно волк, почуявший раненую лань, – пробормотала Клара, заставив меня нервно улыбнуться.

Это точно.

– Безумно рад, что вы оказали мне столь великую честь, моя дорогая Тьяра, – выдохнул он, беря мою ладонь в свою, – позволь представить тебе местное сообщество.

Вот что меня удивляло в этом человеке, так его многозадачность. И когда он только успел за считанные дни приобрести целый особняк, да еще и перезнакомиться с местными? Это особый дар, не иначе.

Однако что-то пошло не так. Вместо того, чтобы представить сообщество мне, граф решил для начала представить ему меня.

– Прошу любить и жаловать, уважаемые господа! – воскликнул он, обращая на нас всеобщее внимание, – прекрасная Тьяра Шорр. Моя соседка и, по совместительству, любимая невеста!

Я едва не села на том же месте. Клара резко выдохнула, одарив графа изумлённым взглядом. Я последовала ее примеру. Но тот проигнорировал наши закономерные эмоции. Нахально улыбаясь, под грохот общих аплодисментов, он со вкусом целовал мою руку.

Ловушка захлопнулась.

**

– Полагаю, лгать людям в глаза вам вовсе не претит, верно?

Дабы не устраивать многочисленным гостям бесплатный спектакль, я оставила Клару наслаждаться напитками и угощениями, а сама увлекла Коральта на мансарду, дабы воззвать к его несуществующей совести.

– Ну разве это ложь, дорогая Тьяра? – шагнул он ко мне со змеиной улыбкой на губах, – это правда, всего лишь слегка не доведенная до конца. А он не за горами, знаешь ли.

Можно было только подивиться подобной самоуверенности. Выходит, граф уверен, что вскоре дополнит шкуру ахалтекинца моей собственной? И откуда он, интересно, набрался подобной уверенности?

– Зачем вам всё это нужно?

Тот пожал плечами, не отводя от меня внимательных глаз. На их дне теплилось нечто, до конца не объяснимое привычными словами. Ожидание, любование, предвкушение, мрачный восторг? Сложный клубок эмоций, заставляющий сердце биться быстрей. Но точно не от того, что я эти эмоции разделяла, вовсе нет. Мне хотелось рвать и метать. Порвать бы интригана по частям прямо сейчас и скормить ночному монстру!

– Мне это нужно, потому что я этого хочу, – проговорил он медленно, по слогам, таким тихим и низким голосом, что у меня тут же отпало желание задавать дополнительные вопросы.

Наверное, если я была сумасшедшей в своей семье, то Коральт был им в своей. Но каждый из нас сходил с ума по-своему. Я – строя планы по избавлению людей от неизвестного монстра, а он – любыми способами стремясь заполучить ту, что по своей воле никогда ему принадлежать не станет. Ну что ж, раз результат заведомо определен, так почему бы не потратить время, получив некую выгоду от процесса?

– Что вы наговорили обо мне в Тарлиссе?

– Ничего особенного, всего лишь намекнул, что ты банкрот. А там…слухи, сплетни. В общем, молва взрастила мой невинный намек до ужасающих размеров.

Я прикрыла глаза, медленно выдыхая скопившуюся внутри ярость. М-м, отличный с его стороны ход. Если у благородной столичной персоны и была в глазах общества определенная ценность, то заключалась она исключительно в количестве её капиталов. Помнится пара известных историй, когда одни из самых уважаемых господ, потерявших по разным причинам свои состояния, становились настоящими изгоями. Выходит, теперь это случилось и со мной…

– И после этого вы считаете себя благородным человеком?

Усмехнувшись, он облокотился о перила мансарды, продолжая сверлить меня взглядом.

– Ну что ты… Благородным меня может назвать кто угодно, кроме меня самого и тебя, дорогая Тьяра. Но иногда благородство – непосильный груз, который только мешает добиваться желаемых целей.

Похоже, констатацией фактов я тут никого не удивлю.

– И какая же вам выгода от подобного брака?

(Которого никогда не состоится, оставайся я в своем уме и трезвой памяти.)

– Разве не очевидно? Прекрасная девушка. Каким бы человеком я не был, моя дорогая, в моей душе плещутся те же чувства, что и у всех остальных. Просто я всегда добиваюсь желаемого, вот и всё. И тебя я тоже добьюсь, чего бы мне это ни стоило.

Всё это начинало напоминать какую-то жалкую трагикомедию. Покачав головой, я брезгливо выдернула руку из его захвата и направилась на выход.

– Чего же хочешь ты, Тьяра? – его насмешливый вопрос догнал меня уже у самых дверей.

Я поглядела сквозь их тонкое стекло на веселящуюся толпу, откуда нет-нет да выстреливали в нашу сторону любопытные взгляды. Благо, на мансарде мы были как на ладони. Хоть слышать нас не могли, зато видели прекрасно, что помешало бы Коральту реализовать свой неблагородный план, пожелай он скомпрометировать меня прямо сейчас.

– Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое.

– Нет, я вовсе не об этом. Разве нет у тебя никаких сокровенных желаний? Ведь у каждого человека они должны быть. Нечто такое, чего бы он желал всем сердцем, думая об этом ежедневно. И ты наверняка не исключение.

Из жалкой трагикомедии ситуация прямо на глазах превращалась в разговор с дьяволом. Искуситель сверлил мою спину нетерпеливым взглядом в ожидании ответа. Что, неужели хочет предложить выгодную сделку? И тут в моей голове медленно, но верно сформировался хитрый план как обвести дьявола вокруг пальца, побив того его же оружием. Стараясь не улыбаться слишком уж широко, я обернулась, состроив на лице мечтательное выражение.

– Разумеется, такое желание есть.

– И что же это? – он даже подался вперед, нетерпеливо сверкая глазами.

– А вам что за дело?

– Возможно, я смогу помочь.

– Но не безвозмездно, не так ли?

Граф скопировал мою усмешку.

– Я никогда ничего не делаю просто так, как вы уже заметили.

Кто бы сомневался…

– И чего же вы хотите в обмен на исполнение моего желания?

– Тебя, конечно же, моя дорогая Тьяра.

– Мне нужен зверь, – промолвила я быстро, пока не передумала. Иначе велик был соблазн плюнуть графу под ноги и удалиться с остатками собственного достоинства. Однако под ноги ему полетело именно оно, мое достоинство.

– Зверь?

– Именно. Тот самый, что терроризирует округу, заставляя население в спешном порядке покидать эти места. Не слышали о таком?

Его светлые брови взметнулись вверх.

– Хм… Нечто подобное слышал. Но, каюсь, не придал большого значения. И зачем вам этот зверь?

– Если его не станет, люди вернутся, Рябиновка начнет процветать и возродится в былом величии прекрасного места для путешествий и выгодных инвестиций. А иначе через несколько лет здесь не останется никого и ничего, кроме безлюдной звериной пустоши.

Шагнув вперед, он с мягким удивлением оглядел меня с ног до головы, словно бы видел впервые.

– Честно говоря, иногда я думаю, что ты слишком хороша для такого, как я. Благо, эта мысль задерживается в голове ненадолго. Хорошо! Ты получишь своего зверя вскоре после того, как мы заключим письменное соглашение.

Ну куда ж без этого. А подписывать придется не иначе как кровью? Хм... Да, глупо было надеяться, что сделка подразумевалась лишь на словах. Коральт, судя всех по себе, вряд ли бы поверил мне на слово. Но и я не могла рисковать, заключая письменные соглашения с этим опасным интриганом.

– Так не пойдет.

– Нет?

Я категорично покачала головой.

– Если вы не верите моему слову, то что помешает мне нарушить и письменное соглашение? Ничего.

Да и какой чиновник захочет заверить подобный бред?

Он помедлил, раздумывая о рисках. Уж чьи-чьи, а его риски в данном случае были бы минимальны. В любом случае, согласись я на сделку, это в разы увеличит его шансы заполучить свой ценный приз. По крайней мере, наверняка именно так граф и посчитал.

– Я в тебе не ошибся, – выдал он наконец, – ну что ж, тогда договорились, моя дорогая. Как только ты получаешь своего зверя, я получаю тебя.

Коротко кивнув, я развернулась и быстро вышла с мансарды, закусив губу, чтобы не рассмеяться.

Если Коральт действительно верит в то, что я выполню свою часть сделки, как только он исполнит свою, тогда он не просто глупец, а самый настоящий идиот.

4

– И что мы будем с этим делать? – мрачно поинтересовалась Клара, с сомнением рассматривая пирожные, которые я сложила на свою тарелку.

Одно бисквитное и два кремовых с шоколадными розами. Ну а почему нет? Могу себе позволить в качестве награды за небольшую победу.

– Мы будем делать с этим ровно ничего. Граф может нести любую чушь, какую посчитает нужной. Но мы не станем обращать на нее ни малейшего внимания.

– Хм… смело!

Я лишь улыбнулась, пробуя крошечной десертной ложкой легкий сливочный крем. Но, подняв глаза, так и застыла с ложкой во рту. На другом конце зала у входа возникла знакомая фигура. С трудом сглотнув, я перевела взгляд на Клару. Та, как ни в чем не бывало, подчищала от сладостей собственную тарелку.

Остановившись в дверях, мужчина в чёрном принялся холодно оглядывать толпу в поисках знакомых лиц. К нему тут же шагнул Коральт, до этого мило беседующий с рябиновским старостой. Тот коротко кивнул радушному графу, обменялся с ним парой слов, и вдруг его взгляд остановился на мне. Тонких губ коснулась усмешка, и я быстро отвернулась, натянуто улыбнувшись сестре. Та, заметив моё выражение, теперь разглядывала меня с большим подозрением.

– Ты его знаешь?

И отпираться было бы бесполезно.

– Видела однажды. Но представлены мы друг другу не были.

– Что ж, видимо, это не за горами.

Она стрельнула глазами в направлении гостей, и я не без тревоги проследила за ее взглядом. Незнакомец в чёрном двигался ко мне сквозь толпу вместе с графом. Эх, жаль, нельзя отшвырнуть тарелку и умчаться на мансарду, чтобы уже там сигануть через перила и исчезнуть в ночи… Благородные дамы так не поступают. Ну что ж, только светлая память строгой нянюшки и удержала меня на месте.

– Дорогая, позволь представить тебе герцога Лорака. Именно у него я купил Ягодное.

Какое счастье… Он еще и герцог, а значит вращается в высших кругах. И что ему помешает доложить самому королю, что некая благородная дама шастает по лесам, одетая в волчью шкуру, и хамит, словно портовый грузчик?

Кисло улыбнувшись, я позволила ему пожать свою руку.

– Госпожа Тьяра Шорр, моя невеста. И её сестра, – едва не лопаясь от гордости не замедлил похвастать Коральт.

– Графу несказанно повезло, – протянул тот, не сводя с меня внимательных глаз.

И только сейчас, наблюдая с близкого расстояния, я заметила, что те у него совершенно разные. Один прозрачный, серо-зеленый, а другой светло-карий. Необычно…

В то же время, пока я изучала его радужки, герцог разглядывал меня всю. Непринужденно улыбаясь, я мило хлопала ресницами, в душе отчаянно надеясь, что тот меня не узнает. Возможно, с подобными глазами у него вообще проблемы со зрением? Да и тогда в сумерках он вряд ли мог как следует меня разглядеть под той шапкой, если вообще разглядывал.

Однако моим надеждам не суждено было сбыться.

– Чудесное платье, госпожа Шорр. Хотя мне куда больше понравилось видеть вас в волчьей шкуре.

Я вдохнула и забыла, как выдыхать. Клара замерла с ложкой в руках, а граф напрягся, нахмурив брови, и Лорак не мог этого не заметить.

– Речь идет о том дне, когда прекрасная госпожа вторглась на мои земли, чтобы поохотиться, – пояснил он, наслаждаясь моим румянцем.

Ах ты ж ябеда!

Я негромко рассмеялась, в красках представляя, как надеваю ему на голову тарелку с пирожными. Вот же мстительный гад. Видимо, обиделся на мои тогдашние слова. Ну что ж, не на ту напал!

– Очень рада, что произвела на вас столь неизгладимое впечатление, герцог. Надеюсь, в следующий раз, когда мне посчастливится вторгнуться на ваши земли, вам понравится ещё больше!

– Все мои угодья в вашем распоряжении, моя госпожа. Но ровно до тех пор, пока я вас там не поймаю, – подмигнул он.

Я сглотнула. И что же потом? Запрёт в подвале на хлеб и воду, заставляя вымаливать прощение? Какие мелочные нынче пошли мужчины! Позор, да и только.

– Для чего же вы вторглись на земли его сиятельства? – поинтересовался Коральт, обращаясь ко мне. При этом глаза его засветились недобрым светом.

Ну вот, не успел жениться, а уже допрашивает.

– Помните зверя? Того самого? Так вот, на землях его сиятельства мы его и выслеживали. Но кто ж мог знать, что герцог окажется против подобного самоуправства?

Брови Коральта поползли вверх.

– Вы выслеживали зверя... лично?

– Можно узнать, о каком именно звере речь? – невозмутимо перебил Лорак.

Коротко кивнув графу, отчего его брови и вовсе грозились уползти за границу волос, я повернулась к герцогу:

– Наверное, его светлость очень крепко спит, раз ни разу не слышал ночных концертов «местной достопримечательности». Некоторые рябиновские жители настолько ими впечатлились, что выехали за пределы сих мест, дабы сгладить впечатления в местах более спокойных. А ещё благодаря тому же зверю, у его светлости пропадают отцы. Но за его светлость можно только порадоваться, если он этого совершенно не замечает.

Тот лишь хмыкнул на мою тираду.

– Вы правы, госпожа. На сон я не жалуюсь и овец не считаю.

Но и не видеть тех следов он не мог. Если уж герцог действительно так радеет о своей земле, что готов самолично гонять вторженцев, то как смог бы не заметить присутствие крупного, оставляющего внушительные отметины животного? Вывод напрашивался только один: Лорак что-то определенно знает! Вот только по какой-то причине не желает делиться информацией. Подозрительно…

– Возможно, – улыбнулась я одной из самых умопомрачительных своих улыбок, – если герцог соблаговолит дать свое разрешение на обследование его земель, я могла бы доказательно продемонстрировать, что так называемое вторжение на его территорию было сделано без какого-либо злого умысла.

Тот усмехнулся, поворачиваясь к графу.

– Какая боевая у вас невеста. И как вы только справляетесь?

– С трудом, – ответил тот, сверля меня тяжелым взглядом.

Я сжала челюсти. Высокомерные, надутые хлыщи! Найти бы мне того зверя. Самолично приручу, чтобы натравить на этих двух! Я даже слегка улыбнулась, представив, как скачу на нём верхом, злорадно хохоча и указывая обличительным перстом вдаль на этих двух, трусливо убегающих наперегонки… Эх мечты…

– Что ж, полагаю, нам лучше оставить эту тему, – предложил Лорак, – начинаются танцы, не уступите ли мне первый, госпожа? Вы не против, граф?

Тот только щелкнул каблуками, рад услужить. Вот мне и продемонстрировали, что я получу, будучи замужней дамой. Статус имущества… Ну уж нет, не дождётесь, господа!

– Прошу великодушно меня извинить, – переведя взгляд с одного, на другого, я подобрала пышные юбки, чтобы шагнуть мимо, – я бы с превеликим удовольствием, но мне давно пора. Нужно выспаться впрок перед бессонной ночью, а то из-за этих полуночных звериных воплей я совершенно не высыпаюсь!

Цапнув за руку сестру, я продефилировала на выход, явственно чувствуя на своей спине два недоуменных мужских взгляда.

**

Если Лорак посчитал выше своего достоинства преследовать какую-то там хамку, то Коральт не погнушался нагнать меня у самого порога.

– Тьяра! – прошипел он сквозь плотно стиснутые зубы, больно удерживая меня за локоть, – это неподобающе!

Я резко обернулась.

– Неподобающе хватать подобным образом девушку, на которую у вас нет ни малейших прав, граф!

– Ну это только пока...– протянул он многообещающе.

– Для чего вы решили представить меня герцогу, м-м? Задумали заранее проинформировать высшие круги о грядущей помолвке, чтобы я не смогла отвертеться? Грязно играете, граф!

Тот выглядел ошеломленным, явно не ожидавший подобной атаки, но я не поверила ему ни на секунду.

– Вы, наверное, удивитесь, – ответил он с мрачной усмешкой, – но Лорак сам просил представить его этой загадочной юной даме…

Да неужели? Одарив мужчину презрительным взглядом, я вытянула руку из захвата и продолжила путь, кипя от негодования.

– Это не конец, – полетело мне вслед, вызвав волну неприятных ледяных мурашек по всему телу, как если бы на улице и без того не было достаточно прохладно.

У меня от него мороз по коже. И сейчас я в полной мере осознавала смысл данного выражения.

– Ну и что это было? – поинтересовалась Клара, стоило нам усесться в экипаж, – ты действительно выслеживала зверя на землях чёрного герцога?

– Грешна, – призналась я, плотнее кутаясь в меховую накидку.

С каждым днем осень уступала позиции более суровому времени года. Интересно, насколько холодные здесь зимы? Совсем скоро нам предстоит это узнать.

И кто меня за язык тянул вообще разговаривать с Коральтом? Зарекалась же… Но нет, нужно было ещё и опасную сделку с ним заключить… Не тот он человек, с кем можно безнаказанно шутить, совсем не тот. В последнее время у меня всегда так: сначала сделать, чтобы потом пожалеть о содеянном. И ничему-то жизнь меня не учит, эх… Но раз уж по собственной дурости вляпалась, то неплохо бы обзавестись какой-нибудь надежной защитой. И боюсь, арбалет в этом деле не сильно поможет.

Глаза сестры по величине и округлости продолжали напоминать две серебряных монеты.

– Ты. Выслеживала. Зверя. Лично!

Ну что в этом такого, подумаешь? В конце концов всё обернулось обычной лесной прогулкой. Даже без жертв обошлось. Ну почти. Это если не брать в расчет моё самолюбие.

– Ты не представляешь, на что способны люди, подверженные перманентному недосыпу, – зевнула я, – иногда я начинаю думать, что наш зверь всего лишь один из этих несчастных. А если эти ночные концерты продолжатся, то, возможно, и я вскоре составлю ему компанию.

– И всё же…

Протяжно выдохнув, я пронаблюдала как оседает на стекле прозрачное облачко моего дыхания.

– Мне нужно решить эту загадку. И, раз уж взялась, я доведу дело до конца.

– Это похвально, но… – сестра коснулась моей руки своими холодными пальцами, – ты осознаёшь, насколько это может быть опасно? Я не вынесу, если с тобой что-нибудь случится.

Мои губы тронула печальная улыбка.

– Думаю, это не опаснее, чем выйти замуж за Коральта.

Клара покачала головой, не сумев сдержать ответной.

– Вечно ты всех спасаешь.

Ну, в первую очередь я думаю о благополучии своей маленькой семьи. Ведь если не я, то кто? А так как на данный момент мы тесно связаны с благополучием Рябиновки и иже с ней, то, будем считать, так удачно совпало, что деревеньке несказанно повезло иметь такого могучего защитника в моем скромном лице.

За последний год на нас свалилось слишком многое: потеря родителей, потеря репутации, угрозы со стороны влиятельных бесчестных людей. Мы остались совсем одни лицом к лицу с враждебным миром, которой словно только и ждал, чтобы обрушить на нас дополнительные неприятности. Ну что ж, что не убивает, то делает сильней. В любом случае мои хрупкие плечи гораздо выносливей чьих-то иных, у кого нет подобного наследства в виде внушительных средств, недвижимости и верных слуг. А с таким арсеналом за спиной воевать гораздо проще, нежели без оного.

Однако две неопытных девушки мало что могут против коварного мужчины с тем же арсеналом…. Поэтому вопрос о дополнительной защите был актуален как никогда. Жаль, что знакомых влиятельных господ, кто мог бы предложить свою протекцию в этом деликатном деле, у меня не имелось.

Хоть объявление в газету давай, честное слово…

Первый снег застал нас прямо в дороге. Частые снежинки налипали на стекло экипажа, чтобы плавно сползти по нему вниз, оставляя за собой влажный след. Мир побелел, укрывшись полупрозрачной серебристой вуалью. Только рябины продолжали возмутительно алеть, неподвластные снежной стихии. Гроздья этих ярких ягод, словно дорогие новогодние украшения, развешанные раньше срока, встречали нас издалека. Однако и они стали осыпаться. То тут, то там на тонком светлом покрове вдоль дороги виднелись их рубиновые капли. Смущало только одно: отчего так далеко от деревьев? Неужто птицы разнесли?

Экипаж остановился у крыльца, и я шагнула на скользкие ступени, поскорее мечтая оказаться у камина с чашкой теплого чая, но горестный крик отвлек меня от мыслей. Из недр дома показался взлохмаченный Бентон с окровавленной шалью в руках.

– Моя жена! Она пропала!

Я нахмурилась, сердце заколотилось в тревожном предвкушении жуткой неизбежности, и Бентон вдруг ахнул, сфокусировавшись на чём-то за моей спиной. Мы хором обернулись, проследив за его взглядом, и увидели человеческие следы. Четкие и тёмные на свежем снегу, они вели от правого крыла особняка, сопровождаясь цепью кровавых пятен, и резко обрывались у самых ворот. И тут мне стало понятно, что те алые следы у дороги не имели с рябинами ничего общего…

**

Как и предполагалось, ночь оказалась бессонной. Но я не могла даже представить, что это случится вовсе не из-за зверя.

Собравшись в небольшой отряд, Бентон, конюх и кучер отправились на поиски по горячим следам, а я, даже не сменив нарядного платья, поспешила к городовому, оставив Клару на попечение экономки. С собой пришлось взять горничную, ибо иначе мое появление в людном месте без сопровождения могли истолковать как душе угодно. Не то чтобы я сильно переживала (в конце концов, это удар уже не по моей репутации, а по репутации моего так называемого жениха), но к чему лишние слухи? Мне и столичных хватало с лихвой. Из экипажа, правда, пришлось пересесть в более удобную кибитку, чтобы править самой. А снег, слава богам, уже прекратился.

Разумеется, час был поздний, но в здании, где располагался департамент городовых, горел свет. Завидев меня, фурией ворвавшуюся в двери с метелью наперегонки и с бледной горничной за спиной, сонный дежурный тут же подскочил со своего места.

– Я хочу заявить о пропаже! Приступить к поискам нужно немедленно!

Городовой одернул форменный мундир и потянулся в стол за бланком, быстро справившись с испугом от моего эффектного появления. Профессиональная привычка взяла своё.

– Что пропало у госпожи?

– Не что, а кто, – поправила я, нервно выстукивая пальцами по столешнице, – жена моего смотрителя. Её фамилия Бентон. Она…

К своему стыду, я вдруг осознала, что не имела ни малейшего понятия, как выглядит жена Бентона. Ей часто нездоровилось, и потому она почти не выходила из своей комнаты. Однако что-то её всё же заставило…

– …она вышла из Рябинового сада и пропала, оставив в комнате свою окровавленную шаль.

Дежурный городовой бегло записал на бланке мои показания.

– Госпожа Шорр, я полагаю? – поинтересовался он, дополняя написанное оттиском большой красной печати.

Совсем неудивительно быть известной всем и каждому в столь маленьком городке, а иногда это даже полезно экономит время. Я кивнула, принимая от него перо.

– Распишитесь здесь. Я соберу людей, а вы пока можете возвращаться. Мои люди поедут за вами следом, чтобы незамедлительно приступить к поискам.

Я проследила, как он вытащил из-под стола потертый металлический колокольчик и так яростно в него прозвенел, что у меня заложило уши. Из дальнего коридора тут же послышался громоподобный топот.

– В сопровождении нет необходимости, благодарю, – пробормотала я и распрощалась.

Со своей стороны я сделала все, что могла, и теперь городовому было чем заняться. Однако, у выхода из департамента меня ожидал небольшой сюрприз. Я лицом к лицу столкнулась ни с кем иным, как с герцогом Лораком собственной персоной.

Сжав зубы, я коротко кивнула и замерла, ожидая, когда тот освободит проход. Неужели моя тирада возымела эффект, и он таки недосчитался пары овец, решив тут же заявить о пропаже? Однако быстро Лорак сорвался с графского мероприятия… Судя по всему, сразу же после меня.

– Будущая госпожа Коральт, – усмехнулся он, глядя на меня сверху-вниз своими разноцветными глазами, – моё почтение.

Меня передернуло от подобного обращения.

– Вы глубоко заблуждаетесь по этому поводу, – холодно поправила я, – в общем, как и граф. Но никто не мешает ему тешить себя надеждой…

Мужской взгляд стал куда более заинтересованным.

– Какими судьбами здесь? Надеюсь, не случилось ничего непоправимого?

Что это? Обычная вежливость, или же в герцоге действительно вдруг проклюнулось нечто человеческое?

– Надеюсь, что ничего, – выдохнула я, запахиваясь в накидку, не особо стремясь посвящать его в детали. Если пожелает, он вполне может выспросить их у городового, – а у вас?

Тот раздраженно повел плечами.

– Мой денщик откопал в лесу сотню бронзовых канделябров. Хочу передать их в департамент, дабы установить хозяина. Не потерплю чужого имущества на своей земле, и вней тоже.

Кто бы сомневался… И тут мои глаза округлились.

– Возможно, я смогу помочь вам определить их принадлежность!

– Неужели? – изумился тот.

Я с энтузиазмом кивнула. Если это те самые, а скорее всего, именно так и есть, то Бентон будет просто счастлив. Ведь не проходило и дня без его стенаний по поводу этих утраченных вещиц.

– Смотритель доложил, что незадолго до моего приезда в Рябиновый сад, один из конюхов посчитал, что канделябры для моего особняка – непозволительная роскошь.

– Вот мерзавец. Ну что ж… в таком случае приглашаю вас в Чёртово логово на опознание. Завтра, к примеру. Полагаю, что уже ближе к вечеру…

Чёртово логово? Моя бровь невольно взметнулась вверх. После Рябинового сада, Ягодного и Алого Дола это название звучало несколько инородно.

– Это неофициальное определение. А так, разумеется, Алый дол, – герцог улыбнулся, обозначая милую ямку на правой щеке.

Я моргнула и тут же заторопилась на выход. Светская болтовня может подождать и до следующего дня.

– Хорошо, тогда завтра ближе к вечеру я буду у вас. Доброй ночи, герцог...

– Зовите меня Тиль, – негромко полетело мне вдогонку, но я сделала вид, что не услышала.

Безмолвная горничная тенью скользнула следом.

Совсем стемнело, благо фонарщик уже успел зажечь фонари. Их тусклые огоньки едва освещали заметенную дорогу, но уже на подъезде к самому дому я смогла разглядеть знакомые алые капли, зловеще темневшие на обочине. Причем, судя по тому, что на пути к городовому я их не видела, они были совсем свежими. Не в силах совладать с нервным возбуждением, я бросила вожжи горничной и выпрыгнула из кибитки на снег.

Кровь еще даже не успела замерзнуть, а это значило лишь одно: она появилась здесь совсем недавно, буквально только что. Пересекая дорогу, жуткая россыпь вела промеж темных деревьев в самую глубь леса именно в том направлении, где мы впервые повстречали Лорака. И я никак не могла упустить такой шанс. Тем более, что следы крови перемежались отчетливыми отпечатками крупных звериных лап…

5

Осознание того, что я делаю что-то не так, пришло не сразу.

Только когда холод проник сквозь воздушный подол тонкого платья, ноги в сафьяновых туфлях промокли и заледенели, а деревья плотно сомкнулись за спиной, отрезая обратный путь, моё воодушевление вдруг куда-то пропало. До меня дошло, что выслеживать опасного зверя одной в ночном лесу – не самая лучшая затея. Ещё и следы погрузились в непроглядную тьму, став практически невидимыми. Остановившись посреди маленькой поляны, я закрыла глаза, чтобы те скорей привыкли к темноте, и прислушалась.

Где-то в ветвях уныло завывал ветер, а в далёкой чаще слышался треск подмерзающих стволов, но громче всего был звук моего собственного дыхания. А что, если я заблудилась? Рябиновский уезд располагался на границе Тарлисского королевства, окруженный неприступной горной грядой, и выход из него был только один. Так что, куда не пойди – с большей степени вероятности уткнешься в скалистый массив. Не скоро, правда, лиг через двадцать. Да и дойдешь ли… Вряд ли хищники пропустят столь лакомый десерт, да еще и в такой нарядной упаковке.

Сглотнув, я медленно открыла глаза. Темнота слегка прояснилась. Следовало поскорей возвращаться назад по собственным следам и добраться до дома, а уже там дожидаться людей городового, чтобы сообщить им о находке. Но что-то заставило меня застыть на месте, притворившись человекообразной формы сугробом. Я даже перестала дышать. Наверное, это меня и спасло, когда из чащи вдруг показалась массивная медвежья голова. Шумно выдыхая пар, она жадно принюхалась к каплям на снегу. Слизывая их шершавым языком, зверь показался целиком и тяжело и неуклюже протопал мимо, не отрывая носа от земли, после чего скрылся в противоположных кустах. Я выждала целую минуту (только боги знают, чего мне это стоило!) прежде, чем сорваться со всех ног в сторону дороги.

Там, нервно посмеиваясь, я забралась обратно в кибитку и забрала у трясущейся горничной вожжи. Та одарила меня донельзя испуганным взглядом, словно опасаясь, не подменили ли меня лесные духи, и на всякий случай отсела подальше.

И откуда только взялась энергия? Я хлестнула лошадь, пуская ее в галоп, только ветер в ушах засвистел. Добравшись до особняка в считанные секунды, самолично закрыла ворота и распрягла взволнованное животное. И лишь на пороге, когда меня обволокло долгожданное тепло, в голове всплыл закономерный вопрос: а откуда здесь вообще медведи? Разве не должны они в эту пору давно спать в своих берлогах, а не бродить в опасной близости к людным местам? Очень странно…

Клара ожидала меня в гостиной у камина с теплым ужином на подносе. Я как раз успела слегка перекусить, переодеться и унять дрожь в руках прежде, чем заявились люди городового. Уточнив детали, они отправились на поиски, а мы с сестрой остались дожидаться вестей. Что еще оставалось делать? Ведь брать меня с собой они категорически отказались. Спустя час томительного ожидания Клара уснула на софе. Прикрыв её пледом, я подошла к окну и уставилась в непроглядную тьму. Тьма уставилась на меня ответ. Интересно, если ночной зверь решит подраться с медведем за территорию, то победит? Хоть бы медведь… Он хотя бы не мешает спать по ночам.

Но то ли я задремала, а может этот зверь наконец потерял голос или охрип от собственных воплей, но в эту ночь было тихо. Уже под утро в дом ввалились уставшие хмурые Бентон и компания. Они ничего не нашли… А чуть позже явились и люди городового с отчетом. Тем повезло немногим больше: неподалёку они обнаружили крупную дохлую крысу, очередную распотрошённую овцу и кучу медвежьих следов. На этом их находки закончились. Обещав прислать дневную бригаду, вскоре они отчалили восвояси.

А ещё чуть позже, уже ближе к завтраку, заявилась наша пропажа… Красными от недосыпа глазами я воззрилась на радостного Бентона, не понимая, о чем тот мне говорит. Оказалось, пока муж был на очередном обходе, женушка пристукнула на кухне крысу, и, не пожелав оставлять это гадость в доме, решила вынести ее за ворота, где повстречала соседскую экономку. Слово за слово, и подружки отправились на вечерний чай в соседнее поместье, где жена смотрителя осталась ночевать, не захотев возвращаться по темноте. Вот только предупредить мужа и домашних мистрис Бентон как-то запамятовала.

Старик слезно извинялся за непутевую жену, просил не выгонять их за это из дома и не лишать любимой роботы. Осознав, что никто не пропадал, и всё хорошо, я с улыбкой отправила смотрителя спать. С моей души свалился камень размером с дом. Из-за этого проклятого зверя мы все были немного не в себе. Если бы не он, я наверняка догадалась бы поинтересоваться у Бентона, не могла ли его жена отправиться к кому-то в гости? А так… кровь, лес… Никто и не додумался искать ее в теплых особняках.

Клара зашевелилась под пледом, но продолжила сладко сопеть, досматривая очередной сон. И я решила последовать ее примеру. Неплохо бы всё-таки хоть немного выспаться перед визитом в Чёртово логово…

*

Иронично, но если мой дом был окружен алыми рябинами, то земля герцога утопала в черноплодных. Их тёмные плоды щедро украшали эти кустарники вдоль всей дороги, начинаясь с самой границы, на которой возвышался покосившийся от времени указатель. Разглядывая блестящие ягоды, я снова задумалась о возрождении местного виноделия. Иначе чем ещё заниматься в промежутках между выслеживанием шумной местной достопримечательности и бессонными ночами? Клара облюбовала библиотеку, экономка и горничная хлопотали по хозяйству, мне же хотелось более глобального. Чего-то, что поспособствовало бы возрождению рябиновских традиций и привлечению сюда новых людей. В планах было проинспектировать погреб, заготовить бочки и нанять людей для сбора урожая. Не хватало только грамотной консультации…

Я так размечталась о грядущих мероприятиях по уходу за будущим винным материалом, что как родному лучезарно разулыбалась выехавшему мне навстречу Лораку. Его вороной жеребец поравнялся с моей кибиткой, после чего мы с герцогом обменялись взаимными любезностями.

– Неужто вам-таки удалось выспаться?

– Похоже на то. А вы, я слышала, снова не досчитались одной овцы?

Мужчина усмехнулся.

– Ну что вы. Не далее, как вчера я уже упоминал, что никогда их не считаю. Разве это вообще возможно?

Сделав широкий жест рукой, он заставил меня взглянуть вдаль, на темневшую далеко в поле полоску. Прищурившись, я разглядела, что та вовсе не неподвижна. И, чем ближе подъезжала, тем лучше я могла видеть, как полоска плавно перерастает в тучку, а уже тучка приобретает формы гигантской овечьей отары! Причем овцы оказались иссиня-чёрного цвета! Горничная, притулившаяся рядом на сиденье, громко ахнула. Да и мне, проведшей всю сознательную жизнь в городских стенах, было крайне удивительно наблюдать нечто подобное. Помнится в одной детской книжке я как-то видела овец, но те были совершенно белыми, словно летние облачка, а вовсе не как грозовые тучи!

Остановив кибитку, я получше вгляделась в подвижную тёмную массу, и буквально застыла от удивления, не до конца доверяя увиденному. Животные отличались не только необычным цветом шерсти, но еще и глаз. Те у них оказались ярко-красными и сияли, словно светлячки. Одна из них, не мигая, уставилась прямо на меня, не переставая пережевывать лохматый клок торчащего из пасти сена.

– Эт-то что з-за порода такая, позвольте узнать?

– Нравится? Мой прадед вывел. Больше шерсти, больше мяса, морозостойкие, видят в темноте… Чёрная овца Лорак называется.

Я не сдержала улыбки, немного расслабившись. Ха, похоже у герцога только что появилось официальное прозвище. Но ему об этом знать вовсе не обязательно.

– Удивительные животные.

И не менее жуткие…

Тот гордо кивнул, явно довольный моим комплиментом.

– Да, уже несколько поколений моя семья занимается овцеводством, поставляя по всему Тарлису мясо и ценную шерсть. А еще мы делаем сбитень.

– Неужели?

Лораку польстила моя заинтересованность. Он указал хлыстом в направлении, где за облетевшим леском виднелись яркие черепичные крыши.

– Винодельня. Полный цикл производства от и до. Название прежнее, но вином мы больше не занимаемся. Сбитень по древней рецептуре гораздо полезней и куда вкуснее.

– Очень любопытно! – я даже заерзала на сиденье, пытаясь разглядеть издалека, что представляет собой загадочное герцогское производство. Захочет ли он снабдить информацией будущего конкурента?

– В таком случае могу предложить экскурсию.

Повезло так повезло! Лошадь, словно переняв моё воодушевление, резво побежала вперед, взметая копытами снег. Я едва удержалась, чтобы не упасть назад, а Лорак, слегка отстав, только засмеялся мне вслед.

Винодельней назывался целый комплекс небольших каменных зданий, по понятным причинам окруженных надёжным забором. Отличались они одно от другого лишь своим функционалом. В одном хранили сырье и ёмкости под него, в другом – бочки и составляющие, в третьем делали непосредственно сам напиток. А результат потом свозился в подвалы главного особняка.

Что и говорить, организовано здесь все оказалось на зависть. Мощенная дорожка, что соединяла между собой рабочие помещения, выглядела тщательно выметенной, а в самих помещениях царила чистота и аккуратность. Каждая вещь лежала на отведённом ей месте, подписанная и пронумерованная. Оставалось только подивиться такой педантичности. А переоценить полезность подобной экскурсии казалось просто невозможным.

После того, как каждая бочка была осмотрена мною до дыр, основные вопросы, касающиеся производства заданы, а герцог убедительно отговорил меня залезать в давилку для ягод, чтобы лично ее проинспектировать, мы направились в святая святых – склад готовой продукции.

Подъезжая к Алому долу, я поняла, отчего хозяин прозвал то Чертовым логовом. Небольшой приземистый особняк с полукруглыми окнами был облицован матовым камнем черного цвета, что на фоне зимнего пейзажа выглядело, мягко говоря, мрачновато. К тому же прекрасно дополняли жутковатый образ герцогского жилища снующие по округе черные красноглазые овцы.

Внутри Логово, между тем, оказалось весьма уютным и ухоженным, ничем не оправдывая подобное прозвище. Как гостье, герцог решил показать мне свою сокровищницу с парадного входа, который располагался под главной лестницей в его гостиной. Туда вели массивные двери, запертые на тяжелый висячий замок. Горничная не пожелала следовать за своей хозяйкой, стило лишь резным створкам распахнуться, обдавая нас прохладным воздухом с ароматом терпких ягод. Я только пожала плечами, принимая руку герцога, чтобы тот помог мне спуститься с лестницы.

Длинные галереи несчетного количества бочек тянулись от стены до стены, поражая количеством, а здешний воздух густо пропитался ароматом черноплодной рябины и старого дерева. Дневной свет проникал сквозь множество подвальных окошек, исключая надобность искусственного. В его бледных, ниспадающих на каменный пол лучах, танцевали золотистые пылинки.

– Восхитительно! – выдохнула я, благоговейно касаясь ближайшей бочки.

Думается, мне предстоит уйма времени, дабы как следует подсчитать стоимость организации подобного производства… Задавать подобные вопросы Лораку я посчитала неприличным.

– Не желаете попробовать?

Я обернулась. Герцог, распахнув один из расположенных рядом на хозяйственном стеллаже ящиков, извлек оттуда кружку и без лишних слов открутил кран у первой же бочки. Наполнив емкость, он торжественно презентовал ее удивлённой мне.

– Знаменитый чёрный рябиновский сбитень, – улыбнулся он хитро, – даже изображен на местном гербе, знали?

Я качнула головой, залюбовавшись веселыми искорками в его разноцветных глазах. Что ж, теперь буду знать... Надо же, еще совсем недавно я ненавидела этого человека до зубовного скрежета, а сейчас с благодарностью принимаю из его рук питьё. До чего же забавны бывают повороты судьбы. Что и говорить, вдали от светских мероприятий и без видимых угроз для собственного имущества герцог казался весьма приятным человеком.

Едва пригубив прохладный напиток, я еле сдержалась, чтобы не выплюнуть его Лораку на камзол. Потому как воздух вдруг раскололся от жуткого переливчатого рыка. Вздрогнув, я крепче стиснула кружку, глядя на герцога расширенными от испуга глазами. Тот, сжав зубы, выглядел совершенно невозмутимым, проговорив:

– Прошу извинить, я ненадолго, – и тут же скрылся, быстро взбежав вверх по лестнице.

Нужно ли говорить, что вкуса сбитня я не почувствовала? И всё же оставаться одной очень не хотелось. Однако, стоило лишь ступить на лестницу, как мое внимание привлекло нечто странное. Длинная цепь, прикреплённая к кольцу в стене возле самых ступеней, тянулась вдаль, уходя куда-то за стеллажи. Любопытство взяло своё, и я не смогла ему отказать, напоследок решив узнать, куда же ведет эта странная цепь. Кто знает, может это некий инструмент или часть технологии, о которой герцог решил умолчать?

Но все оказалось более чем прозаично.

Идти пришлось недолго. Цепь, прибитая к полу огромными гвоздями, привела меня к противоположной стене за дальними стеллажами, на которой, прибитые теми же гвоздями, красовались ржавые кандалы. Мало того, камни вокруг оказались испещрены жутковатого вида царапинами и глубокими бороздами, чье происхождение на первый взгляд и не объяснить. Обняв себя руками, чтобы не дрожать, я со странным чувством рассматривала эту странную картину, когда стены подвала вдруг сотряс очередной душераздирающий вопль…

*

Похоже, я никогда к этому не привыкну. Да и не собираюсь. Но что же, неужели тогда на приёме у Коральта Лорак хотел сказать, что ни разу не замечал этих умопомрачительных звуков? Сомневаюсь, что подобное происходило впервые, ведь напуганным герцог вовсе не выглядел. Скорее уж раздосадованным. Да… Лорак определенно чего-то недоговаривал. Или я всего лишь не тот человек, с кем он стал бы делиться информацией. Тем не менее, все мои давешние подозрения пробудились с прежней силой.

Спустя несколько минут послышались шаги, и я поторопилась было обратно, да неловко запнулась о треклятую цепь. Благо, повезло не расшибиться, ведь на пути оказалась услужливо подставленная мужская грудь. Как он оказался тут так быстро? А главное, как понял, где искать? Ну что ж, лучше уж так, чем быть найденной чуть позже, лежащей на полу с разбитым лбом.

Я тут же поспешила отстраниться, сконфуженно огладив юбку.

– Всё в порядке? – поинтересовался герцог неизменно невозмутимым тоном. Хотя выглядел он слегка взлохмаченным и самую малость запыхавшимся.

Едва кивнув, я медленно подняла глаза, и слова застряли у меня в горле. Вместо этого рука потянулась к прикрепленному на поясе ридикюлю.

– У вас тут… – наверное, стоило бы передать платок герцогу, но отчего то я сама решилась коснуться тем его щеки, на которой влажно блестели алые капли, – кровь…

Мужчина моргнул.

– Благодарю вас.

И ни слова объяснений о том, куда отлучался и где умудрился запачкаться… Или я себе надумываю лишнего? Может жуткие звуки извне всего лишь вызвали у герцога непреодолимое желание посетить уборную? А кровь на лице появилась от прихлопнутого по дороге комара?

– Решили проинспектировать мою небольшую пыточную? – предвосхитил он все мои неозвученные вопросы.

Я даже приоткрыла рот от подобной откровенности. А может герцог и все остальные секреты расскажет с такой же легкостью?

– Пыточную?

Он негромко рассмеялся.

– Раньше этот подвал использовался именно так. Мой прадед любил наказывать нерадивых слуг, и я решил оставить конструкцию в качестве напоминания о забытых традициях.

Вот оно что… Однако ржавый метал и мне вдруг кое о чем напомнил. После всех этих событий я совершенно запамятовала о главной цели своего визита.

– Ну что ж, думаю, пора взглянуть на канделябры.

Лорак улыбнулся,

– Полагаю, вы совершенно правы. Могу я предложить вам чаю?

Я милостиво согласилась, решив развеять создавшуюся напряженность рассказом о вчерашних приключениях жены Бентона.

– Неплохо бы вам завести у себя подобную же пыточную, – прокомментировал он, – дабы служилалишним напоминанием о дисциплине.

И тут я не могла не согласиться. Сколько нервов стоило мне это небольшое приключение жены смотрителя. И не только оно…

Мы расположились в уютной гостиной перед полыхающим камином. К чести герцога, его слуги производили впечатление идеальных, делая свою работу бесшумно и совершенно незаметно. Видимо, подвальная инсталляция и правда имела подобный эффект.

– А вы слышали, что в округе бродит медведь? – задала я очередной вопрос, стоило взять в руки теплую чашку.

– Действительно? Да, мой смотритель как-то упоминал… В таком случае, это повод для прекрасной охоты. Не желаете присоединиться? К примеру, в эту субботу?

Ого, как быстро решилась судьба несчастного медведя! И всё-таки Лорак переживает за собственных овец. Но отнюдь не по вине шумной ночной достопримечательности, верно? Судя по всему, он её действительно не боялся.

– Даже не знаю. Дело в том, что я никогда не участвовала в подобных развлечениях.

Только читала, красочно представляя себя в виде бесстрашной героини с арбалетом наперевес.

– И что же вам мешает начать?

Я чуть пожала плечами, разглядывая плавающие в чае полупрозрачные лепестки жасмина. Да, в общем-то ничего. А, раз так, то…

– Почему бы и нет? Хотя, надеюсь, что у медведя хватит ума заранее спрятаться в берлоге, и никто не пострадает.

Между тем в гостиную вошел лакей, неся накрытый салфеткой поднос, чтобы тут же продемонстрировать мне его содержимое. Под белоснежной тканью возлежал бронзовый канделябр. Точно такой же, как те, что красовались на каминной полке рябиновского старосты. Однако трудно было сказать наверняка, принадлежали ли они ранее коллекции Рябинового сада, или же нет. Разве что взять во внимание элементы узора, в точности повторявшиеся на каминной отделке в гостиной моего особняка… И Лорак поспешил развеять сомнения, продемонстрировав печать на днище демонстрируемого канделябра. Та представляла собой вензель из двух сплетенных букв Р и С. И я просияла.

А неплохо бы проинспектировать и те, что были у старосты, заодно поинтересовавшись, где он их раздобыл. Пожалуй, запланирую поездку, дабы лишний раз разузнать у него, как проходят поиски.

Мы допили чай, я поблагодарила герцога за приятный вечер и найденные канделябры, которые он обещал доставить в ближайшее время, после чего тот проводил меня до самого дома, чему я была несказанно благодарна. Ибо медведь…

И всё же очаровательная натура Лорака, которую он тщательно прятал за холодными манерами и недружелюбными речами на людях, могла бы обмануть кого угодно. Но я чувствовала, что что-то с ним было не так. Ведь не зря сиятельный герцог прятался в своём мрачном Логове вдали от высшего света и столичного лоска, отговариваясь овцеводством и показательно игнорируя тему шумного ночного зверя? Он определенно что-то скрывал. И дело оставалось за малым, всего-то вывести его на чистую воду.

Да, но вот только как?

6

Клара не спала. Я нашла ее в библиотеке, чтобы обрадовать новостями о счастливо найденных канделябрах. Но той было не до меня. Девушка с головой ушла в чтение, и едва оторвала голову от книги, стоило мне позвать ее по имени третий раз кряду.

– Очередной роман?

– Лучше… гораздо, – выдохнула она, поднимая донельзя задумчивый взгляд.

– Можешь отложить на время вечернего чая с сестрой?

Улыбнувшись, она захлопнула книгу, не забыв вложить закладку в виде сухого рябинового листа.

Уютно расположившись перед камином, я неспешно поведала ей обо всём, что увидела в Алом доле у Лорака. Та горячо одобрила мою идею по поводу собственного производства, покачала головой на факт наличия старых пыточных кандалов в подвале и улыбнулась при упоминании чёрных овец, после чего поспешила вернуться в библиотеку, где и проторчала до поздней ночи. Что это там за книга такая, интересно? Пожав плечами, я допила свой чай в одиночестве. Что ж, знакомо. Я и сама точно так же упивалась разнообразным романтическим чтивом, пряча от нянюшки зачитанные до дыр томики под матрасом. Увлечение прошло, стоило жизни перетечь в иное, более сложное русло. Но Клара могла читать, сколько ей вздумается. Я не собиралась ограничивать её ни в чём.

Зверь, очевидно, наоравшись за день, решил устроить мне очередную спокойную ночь, за что я была несказанно ему благодарна, отлично выспавшись, чтобы на следующий день, захватив с собою сонную горничную, отправиться с неожиданным визитом к старосте. Но тот либо решил взять внеочередной выходной, либо просто испугался, угадав мои мотивы и велев сказать, что отсутствует на рабочем месте. И дверь в его кабинет действительно оказалась заперта, так что пришлось уйти ни с чем. Но это вовсе не означало, что ему сойдёт с рук. Чиновник всего лишь отсрочил неприятный разговор на пару-тройку дней. Наивный.

А раз планы изменились, то почему бы не проехаться по магазинам и заодно навестить портниху? Неплохо бы иметь костюм для охоты, раз уж подвернулась такая оказия. Времени на пошив нового совсем не оставалось, и я оказалась вынуждена заказать перешив наличествующих юбки и пальто под приличную амазонку, ну и по пути приобрела себе пару удобных сапог для верховой езды вкупе с изящным дамским хлыстом.

Соглашаясь на авантюру в виде медвежьей охоты, я с содроганием вспомнила свой единственный опыт езды в дамском седле. Не самый удачный из имеющихся... С тех пор оно бесполезно пылилось в конюшне. Руки бы поотрывать тем, кто придумал подобное пыточное орудие! Ну что ж, эпатаж наше всё, и вскоре мне придется удивить общественность, заявившись на охоту в мужском седле. Репутация? Какая уж там репутация… Хотя, спасибо Коральту, что избавил меня от переживаний по столь несущественному поводу, уничтожив её заранее.

И как бы ни хотелось не думать о плохом, без неприятных встреч всё же не обошлось. Приснопамятный Коральт, будь от трижды неладен, перехватил меня в кондитерской, куда я заехала дабы порадовать сестру вкусными пирожными к чаю. Единственное на всю деревеньку, заведение распространяло столь восхитительный аромат, что я не смогла устоять. Видимо, зря. А стоило бы мчаться от портнихи во весь опор до самого дома, чтобы избавить себя от необоснованных претензий графа. И ладно бы он возмущался тет-а-тет. Нет, тот словно специально подбирал место, стремясь порадовать алчную до зрелищ аудиторию.

– Слышал, вы были с визитом у герцога, – начал он безо всякого приветствия, подойдя ко мне со спины. Едва не уронив от неожиданности коробку с пирожными, я передала ту горничной.

И кто же, интересно, доложил?

– А вам что с того, уважаемый граф? – не сдерживая досадливого выражения, я прошествовала мимо, не желая устраивать сцену, которая уже через час станет достоянием всей рябиновской общественности.

– Я бы не хотел, чтобы моя невеста наносила визиты холостым мужчинам, – прошипел тот сквозь плотно стиснутые зубы.

Ха! Меньше всего сейчас меня интересовали его пожелания на мой счёт. Однако, так или иначе, их услышали все немногие посетители. Страдальчески вздохнув, я вышла из кондитерской, поспешив к своей коляске. Граф не отставал. Собственнически схватив за локоть, он помешал мне забраться в экипаж.

– Вы забываетесь! – выдохнула я, от возмущения готовая вцепиться ему в лицо.

– Неделя! – рыкнул он, злобно сверля меня глазами, – через неделю ты получишь своего треклятого монстра, а я получу тебя!

Ну это мы еще посмотрим!

С третьей попытки вырвать конечность из его захвата, граф таки отпустил. Видимо решил, что мы привлекли достаточно ненужного внимания. И вряд ли хоть кто-нибудь поспешил бы ко мне на помощь. Мол, милые бранятся, только тешатся… Так что я в очередной раз задумалась о покровителе.

Коральт начинал становиться самой настоящей проблемой…

Взвинченная донельзя, я добралась до дома, где меня ожидала первая за день приятность.

Герцог не помедлил выполнить обещание, прислав долгожданные канделябры. Но в натопленной гостиной меня дожидались не только они. Довольный Бентон едва не светился, пересчитывая возвращённое имущество, а на журнальном столике у камина красовалась перевязанная атласной лентой тёмная бутыль.

«Думаю, вчера вы не успели оценить всю прелесть данного напитка. Самое время наверстать упущенное», – писал Лорак в крошечной, прикрепленной к ленте записке. Кликнув Клару, я велела горничной подавать бокалы, и впервые за день улыбнулась.

**

Следующий день ознаменовался неприятным визитом. Но для начала горничная принесла очередное послание, слегка подсластив пилюлю. Отложив едва надкушенное пирожное, я вскрыла плотный конверт, в котором оказалось приглашение на охоту. Надо же, как официально… И, тем не менее, приятно, что слова Лорака не расходились с делом. Жаль, приятно было недолго.

Сразу же после завтрака я засобиралась проинспектировать подвалы особняка на предмет их пригодности для хранения будущего рябинового напитка, но мне помешали. Граф Коральт отчего-то решил, что я нуждаюсь в его обществе. Он заявился незваный, изрядно подпортив мне настроение и заставив жалеть, что заранее не заказала новый замок для подъездных ворот. И, судя по его взгляду, мужчина явился, чтобы рвать и метать…

Я бы с радостью повелела Бентону не открывать ему дверь, да граф, как назло, поймал меня на выходе из особняка. Из-за забора что ли подглядывал, выжидая момент?

– Не припомню, когда я говорила, что буду рада вскоре снова вас видеть, граф.

Тот мрачно усмехнулся.

– С глаз долой – из сердца вон, моя дорогая. А я никак не могу себе этого позволить.

– Ну и зря.

Ведь нужно же мне иногда отдыхать от постоянного раздражителя. А то скоро кусаться начну. И не думаю, что графу это сильно понравится… И всё же планы по инспекции подвалов отложились на неопределенный срок, ибо находиться наедине с этим мужчиной в замкнутом пространстве – времяпровождение не из приятных. Повезло, что рядом оказались Бентон, горничная и экономка. Они встали за моей спиной, недвусмысленно глядя на незвано гостя тремя сердитыми ястребами, вызывая у того явный дискомфорт. Да поделать с ними он ничего не мог. Чай, не у себя дома.

– Чему обязана столь неожиданному визиту? – я уставилась на Коральта четвертым ястребом, ясно давая понять, насколько ему тут не рады.

И мужчина понял, что оказался в меньшинстве. Всё же здесь далеко не кондитерская в виде театральной сцены со свидетелями в роли благодарных зрителей, тут и побить могут. Как раз из-за угла показался конюх, явившийся с докладом к Бентону. В этом парне было метра два ростом и косая сажень в плечах, кого угодно можно напугать. Даже таких самоуверенных мерзавцев, как Коральт.

И тот дрогнул. Злобы в его глазах слегка поубавилось, но она не исчезла совсем. Очень было похоже на то, что граф решил сменить тактику согласно обстоятельствам.

– Я хотел бы извиниться за свое поведение.

Ничего себе! Этим он даже меня сумел застать врасплох. Правда, это не значит, что я ему тут же поверила. Верить Коральту – себя не уважать.

– Интересно, за который раз? – задумалась я демонстративно, – за скандал в столице, за последующие угрозы, обман по поводу моего статуса невесты, или же за вчерашний спектакль?

Мужчина скрипнул зубами, но пересилил себя, снова изобразив на лице некое подобие виноватой улыбки.

– Полагаю, что за всё… Мне не стоило вести себя подобным образом с девушкой, которую я выбрал себе в жены.

Я скрестила руки на груди, не скрывая скептицизма. Если граф решил, что подобные слова размягчат меня, как зефир, то он глубоко заблуждался.

– А также, – добавил он заговорщическим тоном, – мне хотелось бы предупредить вас по поводу герцога Лорака. Или, как его еще называют в народе, Чёрного герцога.

Тоже мне, великая новость.

– Я полагаю, из-за овец?

– Нет, – он зловеще понизил голос, – вовсе не из-а них. Если пригласите меня в дом, то могу рассказать в подробностях. История крайне интересная.

Я едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Как же низко пал этот мужчина, что даже в чужую гостиную не может попасть без шантажа…

Тяжко выдохнув, я стянула перчатки и велела горничной подавать чай. Граф просиял, чем вызвал у меня жгучее желание реализовать красочную фантазию дымящегося заварника, плотно надетого на его дурную голову.

– Я свёл здесь неплохие знакомства, – похвастался он несколько минут спустя, с одобрением наблюдая, как горничная ставит перед ним поднос, – и, знаете ли, многое разузнал…

– Вся внимание!

Тот лишь усмехнулся моему нетерпению, неспешно подвигая к себе чашку с можжевеловым напитком.

– Недавно, будучи с визитом у старосты, я услышал одну крайне занимательную вещь. Тиль Лорак вернулся в своё родовое гнездо сразу после смерти отца полгода назад… Вроде бы ничего удивительного. Единственный сын, никогда особо не ценивший столичного лоска, вдруг пожелал вступить в наследство и посвятить себя семейному делу. Похвально, не так ли?

Я хмуро глядела на его подозрительную физиономию, стараясь разгадать, к чему он клонит.

– И буквально сразу после его приезда начался этот так называемый ночной шум… А затем стали пропадать люди, овцы, вещи…

– Вещи?

Мужчина кивнул, поднося к губам чашку.

– Говорят, пропажей людей не ограничилось, и из необитаемых особняков стало исчезать ценное имущество. Не замечали подобного?

И тут в мою душу закралось черное подозрение.

– Отчего же, – ответила я, – вполне замечала… Бентон доложил, что из Рябинового сада были похищены несколько канделябров.

– Вот видите, – кивнул граф, – слухи не лгут!

– И что же, в краже моих канделябров вы обвиняете герцога?

Тот неопределенно пожал плечами.

– Отнюдь. Доказательств нет. А на свои земли, дабы подтвердить или опровергнуть подозрения, Лорак никого не пускает… Очень удобно.

Я смотрела на Коральта во все глаза и никак не могла понять его мотивации. Столько суеты, столько стараний по выдумыванию разнообразных бредовых авантюр, и всё ради чего? Любовь? Ха! Это слово никак не сочеталось с подобной человеческой натурой. Выгода? Скорее всего. Но какая именно?

– То есть, вы хотите сказать… – начала я, плавно поднимаясь с кресла, не желая более сидеть в его присутствии, – что это не вы подкупили моего бывшего конюха, дабы тот прикопал украденное на землях герцога, и не вы сговорились с тем же старостой за парочку канделябров, чтобы поскорее получить вожделенную купчую на новое поместье?

Его брови взметнулись вверх. Однако, наивно было полагать, что граф тут же признается в провале своей задумки. А уж тем более, что тут же раскается и повинится.

– Ну и фантазия у вас, однако, – покачал он головой, насмешливо глядя на меня снизу-вверх. Его светлые глаза хитро блестели в свете камина, что у того лиса, разглядывающего безоружного охотника из глубины своей надежной норы. Мол, попробуй, достань!

Что об стенку горохом… Ну да ладно, невелика потеря. Возможно, в чём-то я и ошибаюсь. Но слова Коральта скорее убеждали в обратном, нежели в его правоте.

– В общем, я дал вам пищу для размышлений, а уж как с ней поступить решать вам.

Ну спасибо, благодетель вы наш.

– Однако вы так и не сказали, – отставив полупустую кружку, он поднялся с кресла, – прощаете ли моё постыдное поведение.

И я тут же напряглась, разглядев в его лице нечто новое, то, чего ранее не замечала, или же просто не обращала внимания. Благо нас разделял стол, а в дверях замерла услужливая горничная, иначе дело могло принять крайне скверный оборот. И граф не мог этого не понимать. От выражения его глаз мне становилось очень не по себе. Обязательно сделаю заметку на будущее: никогда не оставаться с Коральтом наедине. Никогда!

О чем он спросил? Ах, да…

– Я над этим подумаю.

Очень тщательно. Минут десять, чтобы после возненавидеть тебя еще больше.

И тут его взгляд упал на журнальный столик возле моего кресла, откуда ещё не успели убрать утреннее послание. Как назло, подпись оказалась на самом виду. Тонкие губы графа вновь растянулись в знакомой усмешке.

– Кажется, я понял, – протянул он, поднимая свой недобрый взгляд, – вы подыскали себе куда более выгодную партию, не так ли?

Боги, за что мне это всё?

– Нет, не так. И это совершенно не та тема, которую бы мне хотелось с вами обсуждать.

Честно говоря, мне совершенно ничего не хотелось бы с вами обсуждать, как и, собственно, встречаться, как и жить по соседству, как и знать о вашем существовании в принципе…

– Ну что ж…

Подхватив свою шляпу, он вдруг резко вышел из комнаты. Через несколько секунд громко хлопнула входная дверь, обозначая его уход. Но я уже и не знала, радоваться мне этому или нет.

Похоже, граф снова вышел на тропу войны.

**

В последнее время жизнь то и дело преподносила мне сюрпризы. Чаще неприятные. Не то, чтобы я жаловалась, вовсе нет, но тенденция, мягко говоря, удручала. Да ещё этот граф… Он, собственно, и был первопричиной всех проблем, и что-то подсказывало, что это далеко не конец. Но меня вовсе не прельщало жить в постоянной тревоге, ежеминутно ожидая очередного удара в спину. И потому я решилась поговорить с единственным благородным мужчиной в моем окружении, который внушал относительное доверие. Опрометчиво? Возможно. Но бездействие могло нанести куда больший урон, нежели просьба к неподходящему человеку.

Разумеется, я не знала Лорака до такой степени, чтобы довериться наверняка, но хотелось хотя бы заручиться поддержкой… Одного его слова будет достаточно, чтобы я могла спокойно спать по ночам. И тогда любые поползновения Коральта в мою сторону станут вне закона.

По негласному кодексу Тарлисского сообщества незамужняя девушка, не имея надежных родственников или влиятельных друзей, всегда могла просить о покровительстве любого благородного господина. Лучше, разумеется, давно женатого и максимально приближенного к королю… Тиль Лорак не подходил лишь под одно из определений. Но, опять же, того, кто бы подходил под оба, в моем окружении не водилось.

Я запланировала затронуть эту деликатную тему завтра на охоте, если подвернется удобный случай. Ехать в Алый дол заранее с очередным визитом, да ещё и без приглашения, было бы очень не комильфо… К тому же меня всегда могли неверно понять, приняв за охотницу на состоятельных господ, чего категорически не хотелось. Моя репутация и без того в последнее время трещала по швам.

Возросшие переживания не могли не сказаться на моем эмоциональном состоянии. И если раньше я плохо спала из-за шумного зверя, то теперь мне начали сниться сны о тенях… Длинные, тёмные и безобразные, они необратимо ползли к ногам со всех сторон, грозясь поймать в свои жуткие тиски. Их змеиные щупальца окутывали подол моего платья, окрашивая ткань в чернильные оттенки. Ещё немного и я уже не смогу вырваться. Бежать! Но куда? Ступней уже коснулся ледяной холод, а за спиной… Обернувшись, я увидела знакомую подвальную стену, испещрённую царапинами, и те же кандалы. Но на этот раз они не пустовали. Желтые звериные глаза смотрели на меня из темноты, а его когтистые лапы оказались крепко закованы в ржавое железо. Но вот он моргнул и исчез, и уже я сама стою на его месте, и железные браслеты больно стискивают мои собственные запястья… А тени всё ближе. Одна секунда томительного ожидания, ещё две, три, и я просыпаюсь в кромешной темноте, тяжело дыша, словно пол ночи бегала по лестницам.

Дожили! Только кошмаров для полного счастья мне и не хватало! Учитывая то, что они мне никогда прежде не снились, это было крайне тревожным сигналом.

Пролежав без сна до самого рассвета под завидное сопение сестры, я решила ускорить беседу с Лораком по поводу покровительства. Чем скорее у меня появится защитник, тем лучше, ведь Коральт может предпринять ответные действия в любой момент. А это пугало едва ли не больше ночного кошмара.

По мере того, как небо светлело, избавляя комнату от мрака, я могла разглядеть, что сестра спит в обнимку со своей книжкой. Закладка в виде засушенного листа рябины красовалась уже ближе к последним страницам. Улыбнувшись, я вытянула книгу из ее руки. Не хватало мне еще раскрошенных сухоцветов на простынях. Честно говоря, поглядев на обложку, я ожидала увидеть нечто вроде «Пленницы опального маркиза» или «Сказания беглой монахини», и потому сильно удивилась, прочитав «Рябиновские земли. Их история, легенды и мифы». Однако, моя сестра оказалась гораздо интеллигентней, чем я могла себе представлять. Книга вернулась на прикроватную тумбу, а я поднялась, чтобы тихо выйти из комнаты.

Сегодня следовало съездить к портнихе, чтобы забрать готовую амазонку. На этот раз я возьму с собой столько людей, сколько влезет в экипаж! И, самое главное, мне пришла в голову отличная идея написать герцогу письмо. Зачем откладывать на потом, если можно озаботиться собственной судьбой уже сейчас? Шаг, конечно, крайне рискованный… Но иначе какой у меня был выход? Ехать с прошением к королю? Без надлежащих связей меня там просто поднимут на смех, и не посмотрят, что дочь верноподданного вассала.

В общем, проспорив сама с собой минут пятнадцать, я решилась. Пока дом спал, нацарапала несколько убористых строк, предварительно испортив попытками едва ли не целую пачку пергамента. И всё же письмо было написано. Спустя час, едва дыша от волнения, я передала его сонному конюху, чтобы тот отчалил в предрассветные сумерки, оставив меня мерять шагами гостиную в ожидании ответа. Но в этот день он так и не пришел. Очевидно, герцог решил сообщить о своём решении лично. И поэтому, собираясь на следующее утро на охоту, я волновалась словно перед первым выходом в свет…

7

– Вы выглядите просто очаровательно, – с улыбкой приветствовал меня Лорак. Окинув одобрительным взглядом, он по достоинству оценил мою новую амазонку. Да я и сама прекрасно знала, что та получилась выше всяких похвал, спасибо талантливой портнихе. Она расстаралась вовсю, чтобы угодить новой клиентке. Вот только с юбкой вышла беда… Ткань оказалась настолько скользкой, что мне пришлось очень постараться, чтобы не выпасть из седла. Разумеется, я собиралась надеть куда более удобные штаны, но Клара, увидев меня в этом неподобающем для благородной дамы виде, устроила такой разнос, что я испугалась, не вселился ли в нее дух моей строгой нянюшки. В общем, пришлось подчиниться и подвергнуть свою жизнь риску во благо сохранения остатков репутации.

Участники предстоящей охоты собрались на поляне перед особняком. Разряженные, словно и не на охоту, а на танцы на свежем воздухе, в кружева и драгоценности, они пили горячий сбитень из самоваров, разглядывали лошадей, обсуждали собак и производили такой шум, что, будь я медведем, давно собрала бы все пожитки и убралась туда, где поспокойнее.

Стоя в окружении толпы гостей, герцог возвышался над ними, как корабельная сосна над черноплодными кустами. Я улыбнулась в ответ на приветствие и поблагодарила за приглашение, присоединившись к его свите. Коральта, слава богам, поблизости не оказалось. Неужели посчитал ниже своего достоинства появиться на земле предполагаемого соперника? Или же не получил приглашения? В любом случае, от его отсутствия мне было только спокойней.

Не знаю, на что надеялся граф, пытаясь очернить Лорака в моих глазах. Судя по количеству приглашенных, тот пользовался куда большим успехом, нежели сам граф. Девушки вились вокруг стайкой разноцветных мотыльков, соперничая друг с другом за его внимание, а мужчины завистливо осматривали породистых герцогских скакунов, подготовленных для тех, кто явился без собственной лошади.

Герцог предложил мне место рядом с собой, и я тут же приняла приглашение, посчитав это за добрый знак. Теперь следовало выждать момент, когда тот окажется вне шумной толпы, чтобы узнать долгожданный ответ. Вот только получится ли? Удачнее всего избавить Лорака от толпы можно было лишь самолично перестреляв их всех из арбалета.

Оказавшись рядом с главной персоной, я буквально утонула в жадных до сплетен взглядах. Заскучавшая аристократия жаждала узнать, отчего невеста графа под руку с герцогом? И где же её так называемый жених? Разумеется, на все их спекуляции мне было совершенно плевать, главное вытянуть Лорака из облепившей его стайки потенциальных невест. Да никто и не собирался отвечать на их невысказанные вопросы, разжигая и без того жгучее любопытство до непомерных размеров. Однако, боюсь, что те, кто в заезде не участвует, после начала охоты накинутся на меня стаей голодных коршунов, дабы выудить желанную информацию. И потому, хотелось или же нет, мне таки придётся взгромоздиться на лошадь. Потребуется большая сноровка, чтобы не ударить в снег лицом, свалившись в первые же кусты. Но всё лучше так, чем оказаться в толпе охочих до сплетен стервятников, где любое моё слово будет использовано против меня же.

– Нервничаете? – поинтересовался Тиль, помогая мне взобраться на лошадь.

Крепко вцепившись за поводья, я чуть поерзала в седле, проклиная про себя скользкую до невозможности юбку.

– Не очень люблю охоту. Травмоопасное это занятие. А для некоторых и вовсе летальное…

Его взгляд помрачнел, и он быстро запрыгнул в собственное седло.

– Да, я слышал о вашем отце. Крайне прискорбно. Но лучше замещать негативный опыт позитивным, нежели лелеять собственные горести. Иначе вся жизнь только и будет состоять из одних лишь неприятных моментов, как считаете?

Коротко кивнув, я постаралась приноровиться к шагам его длинноногого жеребца.

– Не переживайте, я не дам вас в обиду, – проговорил герцог, придерживая свою лошадь для моего удобства.

Вскинув голову, я встретила его внимательный взгляд, но побоялась задать прямой вопрос. Всё же мы до сих пор были окружены чужими ушами, словно огород - частоколом.

– Мой смотритель еще вчера выследил крупного медведя. Этой ночью тот снова посягнул на целостность отары, так что заслужил справедливой кары.

– О, медведь в виде чучела будет чудесно смотреться в вашей гостиной! – подобострастно заявила ближайшая к нам дама, – или же в виде шкуры на полу в спальне, – добавила она уже тише, хитро стрельнув глазами.

Герцог не удостоил ее взглядом.

– Вообще-то, я собирался пожертвовать его столичному питомнику, – огорошил он кровожадных любителей пострелять по живой мишени. Думаю, казённое мясо понравится ему больше ворованных овец, а рябиновские леса станут куда безопаснее. Вон, – кивнул мужчина в сторону особняка, – я даже загон ему приготовил.

Неподалеку от главного входа примостился каменный сарай с узким входом, окруженный надежного вида забором с железными воротами. Я одобрительно улыбнулась. Однако, герцог вырос в моих глазах на добрый метр!

– Нам нужно будет только загнать зверя, окружить и набросить сеть. Остальное сделают егеря, – взмахнув перчаткой, он подмигнул мне и дал знак к началу охоты.

Прогудел рожок, егеря спустили собак, и всё погрузилось в хаос. Снег взметнулся из-под десятков копыт, захрапели пришпоренные лошади, засвистели плети… Я тоже тронула поводья, чтобы не отрываться от коллектива, и спокойной рысью последовала за шумной толпой. Видимо, наивно было полагать, что получится застать герцога одного в процессе охоты. Ну что ж, может быть, позже… А пока спокойно прокачусь по лесу, создавая видимость причастия к общему безумству. И ничего, что все давно унеслись вдаль, буквально за секунды скрывшись за деревьями. Главное не оказаться на дороге, когда те поскачут обратно.

Опасливо глядя на утоптанную тропу, я крепко сжимала поводья, и через минуту лес сомкнулся за спиной, а звуки погони стихли впереди, так что можно было выдохнуть и насладиться одиночеством. Вскоре с неба начал падать небольшой серебристый снежок. Опускаясь на гриву моей лошади, снежинки превращались в настоящие бриллианты, очень похожие на те, что достались мне в наследство от прабабушки.

Так я и ехала, с удовольствием наблюдая снегопад и беспечно ловя ртом снежинки, пока тишина вокруг не стала до странного зловещей. Похоже, что в своей вынужденной прогулке я забрела куда-то не туда. Не заблудиться бы окончательно… Что ж, видимо, придется-таки возвратиться и добровольно отдаться на растерзание стервятникам, усладив слух этих страждущих историей о том, что вовсе и не собиралась замуж за графа. Я даже развернула ни с того ни с сего заволновавшуюся лошадь, но моим планам не суждено было сбыться. Из ближайших кустов вдруг раздался грозный, леденящий душу рык…

**

Моя спина покрылась ледяными мурашками, и лошадь тут же затанцевала на месте, испуганно захрапев. Перекрыв мне путь к отступлению, из-за деревьев выступил огромный тёмно-бурый зверь. Я забыла, как дышать, а медведь, привстав на задние лапы, принюхался, дабы разведать наверняка степень моей съедобности. Жаль, лошадь не обладала ни талантом переговоров с дикими зверями, ни ангельским терпением, и потому, взбрыкнув задними ногами, она скинула обузу в скользкой юбке со своей спины и с облегчением метнулась в сторону, оставив меня разбираться с медведем тет-а-тет.

Выходит, если герцог и компания ломанулись за одним животным, а этот тут, то выходит, их два? Как если бы от этой информации мне делалось хоть немного легче… Зверь, рассмотрев, что добыча резко изменилась в размерах, решил не медлить, опасаясь, что в противном случае та и вовсе исчезнет. Меня же интересовал иной вопрос: почему они не спят? Поздняя осень как-никак, почти зима на дворе! Но нет, два медведя гуляют как ни в чем не бывало! Задавать вопрос вслух я посчитала бесполезным, вместо этого лихорадочно соображая, что следует делать в подобных случаях. Кричать? Да я бы с радостью, вот только горло от ужаса пересохло… Бежать? А от медведя разве убежишь? Еще и на четвереньках… Прыгать, махать руками, вести себя неадекватно? Хм, а это мысль. Только, наверное, запоздалая, ведь животное уже почти рядом, рукой подать, лапу протянуть…

Вот что значит оторваться от коллектива. Оторвешься от коллектива – откусят голову. А я не готова была к подобному исходу. Быть съеденной медведем на охоте – так себе кончина. Уж лучше погибнуть в героическом бою с тем же медведем. И я решилась. Эх, была ни была! Что мне терять, кроме жизни, которая и так висит на волоске, я бы даже сказала, на медвежьей шерстинке? Сжав кнутовище, отчаянным движением щелкнула хлыстом прямо перед медвежьей мордой. Тот дернулся от громкого звука и застыл в попытке разглядеть новую напасть. Но та оказалась куда шустрей. Не успела я даже моргнуть, как зверь яростно взревел, закружившись на месте. Из его спины торчала стрела…

Шустро отползя в сторону, чтобы не быть если не съеденной, то затоптанной, я поднялась на подгибающиеся ноги и побежала прочь. Жаль, мои тонкие сапожки не были приспособлены для бега по снежному лесу, но я и босиком бы пробежалась, угрожай моей жизни подобная опасность. Но долго бежать не пришлось. Спустя пару бесконечных минут, когда медвежий рев значительно отдалился и стих, меня перехватили поперек талии. Благо, не звериные лапы. Будь то они, меня б скорее поперек неё переломили.

Задыхаясь, я обернулась, чтобы лицезреть Ларса Коральта с арбалетом наперевес, и меня захлестнули противоречивые эмоции. Облегчение? Скорее да, чем нет… Радость? Точно нет. Вообще я надеялась, что это будет герцог. Ну или на крайний случай кто-то из егерей. И откуда он тут вообще взялся? Неужели следил? В общем, быстро отойдя от первого испуга (всё же медведя я встречаю не впервые, и пока что он мне ничего плохого не сделал), я напряглась в ожидании новых проблем. Ведь проблема – второе имя графа Коральта.

Отбросив факт того, что граф меня действительно спас, на данный момент мы стояли посреди леса совершенно одни, причем мужчина недвусмысленно сжимал меня в объятиях. Ещё никому я не позволяла находиться к себе так близко, но того сей факт нисколько не смущал. Даже наоборот. Отбросив оружие в сторону, он прижал меня крепче, явно готовый тут же получить причитающуюся ему награду. И сейчас я не могла сказать наверняка, что не хочу вернуться к медведю.

– Отпусти…те, – вместо уверенной просьбы из груди вырвался какой-то неразборчивый всхлип, который не произвел на графа ни малейшего впечатления. Вопреки моей воле, чужие глаза загорелись странным огнём, и я почувствовала его руку на своём затылке.

– Нет! – выдохнула я хрипло, отчаянно пытаясь освободиться из вражеских объятий, но куда там… По ощущениям это было всё равно что идти против того медведя. Толку столько же. Только договориться с ним, наверное, вышло бы куда проще.

– Хотели зверя – получите, распишитесь, – улыбнулся он самодовольно-дикой улыбкой и жадно прижался своими холодными губами к моим.

Я не стала с этим мириться, отбив руки о его твердые плечи, и даже поранив пальцы об острые пуговицы. Но Коральту все было нипочём. Он дорвался до своей награды… Словно в мыслях уже владел мною давно и безраздельно, и вот наконец подвернулся шанс реализовать заветные фантазии.

– Единственный зверь здесь это вы! – крикнула я, стоило лишь ему оторваться от моих губ.

– Как будет угодно, моя дорогая, для вас я буду хоть самим чёртом! – отозвался он со смехом, и принялся покрывать поцелуями мое лицо.

– Прекратите сейчас же, – извивалась я в его руках, готовая плакать от беспомощности, – меня сейчас стошнит!

– Я не брезглив, – прошептал он мне на ухо, обдавая горячим дыханием.

– Зато я брезглива! И мне крайне омерзительны ваши прикосновения. Уберите руки! Иначе я…

– Иначе что? – задетый этими словами, он посмотрел мне в глаза, недобро усмехаясь, – что ты сделаешь, глупышка? Теперь ты полностью скомпрометирована, а значит, в моей власти! Причем ранее было прилюдно объявлено о нашей помолвке. Тебя загнали в угол, моя дорогая, всё! Выхода нет!

И я пожалела, что выронила хлыст… Иначе меня бы крайне устроила пара алых полос поперек этого смеющегося лица. Но разве он не прав? Действительно, что я могу теперь? Я-то ничего, но вот медведь…

Низкий, клокочущий рык подкравшегося сзади зверя заставил Коральта отпрянуть, поспешно задвинув меня себе за спину. Всё случилось очень быстро. Вскрикнув, мужчина отлетел в сторону, истекая кровью, и я увидела перед собой вовсе не медведя.

Нечто лохматое, оскаленное, с по-волчьи острыми ушами ссутулилось в двух шагах от меня, разглядывая сверху-вниз светящимися янтарными глазами. Он больше не рычал, но кровь на его длинных когтях говорила о том, что одним рыком тут не обойдется. И что же дальше? Хотела зверя? Получи-распишись. Но вместо того, чтобы тут же предъявить на него законные права, у меня получилось лишь жалко упасть в спасительный обморок.

**

– Тьяра… Тьяра!

Погоди, еще пять минуточек… Мне тут такое снится, с ума сойти! Медведи, монстры… Коральт, окончательно сорвавшийся с цепи, просто жуть! И какое же облегчение осознавать, что это всего лишь сон!

Голос замолк. Видимо, Клара услышала мою немую просьбу и решила позволить мне как следует выспаться. Но не прошло и пяти минут, как она заговорила снова. Находясь в состоянии зыбкой полудремы, я вынужденно прислушивалась, споря сама с собой, стоит ли подняться, чтобы утихомирить сестру, или же попытаться заснуть так? Всё-таки не терпелось досмотреть финал этого необычного сна. Однако Клара не унималась.

– Сколько я помню, она всегда была отважной, с самого детства. Снять ли котенка с дерева, подраться с хулиганистыми мальчишками, или стянуть с кухни пирожок втайне от кухарки – в этом она первая. Всё, о чем бы я ни попросила. Как старшая, Тьяра привыкла нести ответственность. А с тех пор, как мы остались одни, на её плечи свалилось еще больше забот. Вы знаете, двум неподготовленным одиноким девушкам сложно выжить в нашем обществе, но сестра всё взвалила на себя, снова заслонив меня от проблем. И я не представляю, что со мной станет, если с ней что-то вдруг случится. Но если раньше она только котят спасала, и потому я особо не переживала, то теперь вот… с медведями дерётся. Не стоило ей ехать на эту охоту.

Голос сестры звучал плаксиво и глухо, словно бы в отдалении.

– Боюсь, что это моя вина, – послышался рядом мягкий мужской голос, – моя идея и моя вина. Мне очень жаль, что так вышло. Я обещал не дать её в обиду и не сдержал обещания.

– Но разве не вы спасли ее от дикого зверя?

– Это вышло совершенно случайно… Мне повезло услышать крики. В любом случае, лекарь уверил, что всё будет хорошо. Она не ранена, а только сильно испугалась.

– Это ужасно… Вы были весь в крови, и мне на секунду показалось…

– В медвежьей, не стоит так переживать. С вашей сестрой всё в порядке, и это самое главное.

О чём это они вообще? Какая кровь, какие звери? Выждав несколько минут, я убедилась в том, что совершенно проснулась, после чего, с трудом разлепив веки, уставилась прямо перед собой в незнакомый темный потолок.

– Ну наконец то! – выдохнули рядом.

Повернув голову, я увидела заплаканную Клару в кресле у моей кровати. Что происходит? Почему она плакала? Или я всё ещё сплю?

– Где это мы?

– У герцога. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

Я хмуро моргнула. У Лорака? И тут меня словно холодным душем окатило. Звук охотничьего рожка, снежинки на лошадиной гриве, медвежья пасть, усмехающийся Коральт, оскаленный монстр, кровь на снегу! Яркие вспышки воспоминаний едва не заставили сердце выскочить из груди. Подскочив на месте, я судорожно вцепилась в руку сестры.

– Монстр убил Коральта!

Её глаза расширились, а рот даже приоткрылся от удивления.

– Что?! Графа? Монстр??

Я горячо закивала, но та вдруг выдохнула, погладила мои судорожно сцепленные пальцы и с тревогой заглянула в глаза.

– Все хорошо, Ти, в лесу не было Коральта, и монстра тоже не было, был только медведь. И герцог тебя от него спас. Ты просто переволновалась.

Разве? Я снова моргнула, медленно возвращаясь на место. Реальность совершенно перемешалась со сном. Что из всего этого было правдой? Слова сестры заставили меня сильно усомниться в собственной версии произошедшего. Надо же, а ведь всё это казалось таким осязаемым и настоящим...

– На меня напал медведь, а потом…– я потерла ноющий висок. Видимо, ушибла, когда падала с лошади.

– Потом явился герцог, ранил медведя из арбалета и увез тебя в поместье, где послал за мной и лекарем. Тот вколол тебе успокоительное и велел не тревожить. Благо, все остальные были на охоте, и никто этого не увидел. Так что обойдется без лишних сплетен и домыслов, – пояснила сестра.

Да уж, повезло так повезло. Но Коральт…

– Выходит, всё остальное мне только приснилось? Граф, монстр?

Снисходительно улыбнувшись, Клара снова погладила меня по руке.

– Ничего этого не было. Уверена, герцог бы заметил.

Да уж, ещё бы не заметить… И всё же что-то никак не давало мне покоя. То ли болезненные, неестественно припухшие губы, а то ли подозрительно израненные ладони. Возможно, я всего лишь неудачно упала? Или перепутала Коральта с медведем? А всё остальное додумал перепуганный мозг, щедро сдобренный неизвестным успокоительным? Нет, охота – это точно не моё.

Как оказалось, за окном уже стемнело, а гости давно разъехались по домам. Погода к вечеру испортилась, так что речи о возвращении в Рябиновый сад не шло, и спустя какое-то время к нам пожаловала служанка с приглашением на ужин. Поднявшись с постели, я наскоро привела себя в порядок, и мы спустились в столовую. Герцог, одетый в светлую рубашку, уже ждал нас у накрытого стола. Наблюдать его в подобном одеянии было очень непривычно, но цвет крайне выгодно оттенял его смуглую кожу, о чем я ему тут же доложила. Тот просиял. Увидев меня в добром здравии, Лорак искренне улыбнулся, продемонстрировав свою очаровательную ямочку на правой щеке. Он лично помог нам усесться за стол, после чего извинился передо мной за несдержанное обещание. Я вежливо отвергла его извинения, мотивировав тем, что без его помощи всё могло закончиться куда хуже.

До самой ночи Лорак развлекал нас светской беседой на отстраненные темы, пока Клара, не привыкшая к долгим вечерним посиделкам, сбежала в комнату, извинившись и списав побег на поздний час. Мы с герцогом остались одни. За окном начиналась вьюга, и ветер немилосердно забился в окна в попытках ворваться внутрь, отчего здесь, в небольшой столовой, освещённой десятками канделябров и нагретой от ярко пылающего камина, становилось только уютнее.

Лорак жестом отпустил прислугу и потянулся со своего места, чтобы наполнить мой бокал.

– Благодарю вас, – озвучила я тихо, наблюдая за льющейся рубиновой жидкостью, – за спасение…снова.

Тот коротко улыбнулся, и я поймала на себе его серьезный взгляд.

– Не стоит благодарности.

Так и не уверенная до конца в точности своих воспоминаний, я не стала задавать ненужных вопросов, дабы не вызвать у герцога сомнений в моей вменяемости. Разумеется, всё это можно было списать на утренние переживания, но всё же решила не рисковать.

– Впредь я буду более внимателен к вашей безопасности, Тьяра.

Я подняла взгляд, не веря своим ушам. Значит ли это…? Мужчина кивнул.

– Да, с радостью приму на себя честь быть вашем покровителем и напишу королю с просьбой официально засвидетельствовать сей факт. Думаю, он не откажет своему дальнему родственнику.

– Даже не знаю, как вас благодарить, – выдохнула я, готовая тут же пуститься от радости в пляс. Да боюсь, герцог не оценит подобного перфоманса. Ещё и передумает вдруг.

– Не стоит благодарности, – повторился он, – в конце концов, это мой долг, как мужчины и сюзерена местных земель.

Однако его взгляд, вопреки словам, вдруг медленно опустился к моим губам. Сглотнув, я отвела свой, как завороженная, проследив за рубиновой каплей, что сползла с края чужого бокала, оставляя на стекле полупрозрачный след. Грузно шмякнувшись на льняную скатерть, та впиталась неровным розоватым пятном, невольно заставив смутные воспоминания заворочаться в моей голове. Но, отвлекая меня от ярких картин прошлого, снаружи, едва не заглушая метель, вдруг прокатился знакомый вопль.

8

Нисколько не изменившись в лице, герцог велел мне следовать примеру сестры и готовиться ко сну. Я молча повиновалась, в очередной раз впечатлённая его невозмутимостью. И всё же, разговора было не избежать. Если не сегодня и не завтра, то в ближайшее время я всё-таки задам ему пару интересных вопросов. Уж кому, как не ему, сюзерену местных земель, знать на них ответ?

Вся моя прежняя воинственность куда-то испарилась. Сопоставив жуткий ночной вой с тем, что пришлось лицезреть на расстоянии пары шагов, становилось очень не по себе. Если еще недавно я готова была гоняться за проклятым монстром с выдранной из забора штакетиной, то сейчас как-то вдруг расхотелось. И всего-то стоило увидеть до жути правдоподобный сон, в котором я оказалась с вожделенным монстром лицом к лицу. Вернее, лицом к оскаленной зубатой морде. Окажись он таким на самом деле, ещё неизвестно, кто кого гонял бы по лесу. Хотя, вполне себе известно. А по неприспособленной местности я так себе бегун.

Завтрак прошел без хозяина. По словам лакея, тот вынужден был спешно уехать рано утром, получив срочное послание. Это показалось несколько странным. Какой гонец доедет ночью, да еще и в такую погоду? Но ответить на вопрос было некому, и, дабы лишний раз не злоупотреблять гостеприимством, сразу же после трапезы мы отбыли домой. Привычную дорогу замело, так что пришлось добираться объездным путём по главной, которую уже успешно очистили. Конюх неспешно правил по наезженной колее, позволяя нам оглядеться по сторонам. А посмотреть было на что. За ночь выпало огромное количества снега, за это небольшое время полностью преобразив рябиновские земли, превратив те в настоящее сказочное королевство. Снег переливался на солнце драгоценными камнями, пусть и слепя глаза, но вызывая невольную улыбку. Как бы не лютовала метель, утром всегда будет светло. Закон жизни, который пока ещё ни разу не подводил.

Объехав деревню по тракту, мы оказались в арке укрытой заснеженными еловыми лапами лесной дороги. Деревья стояли сплошной стеной на протяжении доброго получаса езды, пока вдруг резко не перетекли в стену вполне себе настоящую. Ничего похожего я пока что здесь не встречала. Высокая каменная, с навершиями в виде острых металлических пик, преграда выглядела поистине неприступной. Даже Лорак, словно любимой женщиной, бесконечно дорожа собственными землями, не удосужился возвести ничего подобного.

– Интересно, – протянула я заинтересованно, – кто это настолько нелюдим, что решил отгородиться от односельчан подобной крепостной стеной?

– Никто, – с готовностью отозвалась Клара.

Укутанная с головы до ног в меховую накидку, она с крайне довольным видом любовалась живописным зимним пейзажем без малейшего ущерба для себя.

– Это всего лишь местный погост.

Мои брови невольно взметнулись вверх.

– Кладбище? Странно. А памятники, должно быть из золота, раз их решили подобным образом защитить?

Сестра хихикнула, выпуская облачко пара.

– Этому забору несколько сотен лет. Как ты видишь, он достаточно стар, камень выщерблен от времени, а пики давно проржавели. Его установили ещё первые поселенцы для того, чтобы прятаться на кладбище от жуткого монстра. По крайней мере, так гласит местная легенда.

Я подозрительно сощурилась.

– А ты откуда знаешь?

– Читала… Судя по всему, это было что-то вроде гигантского медведя-людоеда. Так что их трудно винить в том, что решили спрятаться.

Оценив ее самодовольное лицо, я внимательней изучила проплывающий мимо забор. Всё интересней и интересней. А не от нашего ли монстра спасались первые поселенцы? Хотя вряд ли, если тот появился лишь полгода назад… Тогда от какого? Да и стоит ли вообще ломать голову над старыми легендами, когда и современных загадок воз и маленькая тележка? Хотя что-то в мёрзлых старых камнях, в их непоколебимой многовековой стойкости, убеждало, что всё это не спроста, и вполне может быть взаимосвязано. Но отчего бы людям просто не прятаться по домам? Ведь в те времена постройки как раз отличались монументальностью. Почему они выбрали столь мрачное место? Быть может оттого, что в окружении предков чувствовали себя сильней, веря в силу их незримой защиты? Но и этого, опять же, мне уже не узнать…

Как оказалось, я рано обрадовалась, наивно полагая, что погода наладилась. Вовсе нет. Снег зарядил на целую неделю, вынужденно заперев нас в особняке. Клара не особо горевала по этому поводу, вновь окопавшись среди полюбившихся книг. И мне от нечего делать пришлось последовать ее примеру.

За эту неделю я умудрилась даже соскучиться, периодически да выглядывая в окно: не покажется ли на горизонте одинокий визитёр? Но подобного не происходило. Едва справляясь с осадками, дворники успевали с очисткой только главной дороги. Нашу же замело по самый забор. Так что визитерам наверняка пришлось бы рыть тоннель.

Всю эту неделю, не имея доступа к цивилизации, я посвятила саморазвитию, то бишь чтению. Та самая книга с закладкой в виде засохшего рябинового листа привлекла мой взгляд сразу же после стандартного приключенческого романа. Подняв ее с журнального столика, я со вздохом опустилась в кресло возле камина и открыла первую страницу. Но с головой погрузиться в мифы и легенды рябиновских земель мне не позволили. Спустя несколько минут в библиотеку вошла горничная, неся на подносе конверт со знакомой печатью.

Схватив письмо, я тут же бросилась к окну, чтобы увидеть, как смотритель из Алого дола, стоя на лыжах, разговаривает с показавшимся из сторожки Бентоном. Лыжи! Вот оно что… Если бы не боялась с встречи с недремаными медведями и их шумным коллегой, то наверняка заказала бы себе парочку для прогулок, чтобы не умереть со скуки в эту погоду.

Насмотревшись на лыжника, я вернула внимание письму. Нетерпеливо вскрыв печать, вчиталась в убористые строчки, и Клара подняла голову от книги, услышав мой удивленный вздох.

– Что там?

– Это от Лорака, – задумчиво закусив губу, я переваривала новую информацию, – кажется, мы возвращаемся в столицу.

Ненадолго, правда. Ровно на то время, что понадобится для представления меня королю в виде герцогской протеже…

**

Сказать о том, что я волновалась значило бы промолчать.

Как оказалось, даже несмотря на непогоду, ответ на герцогское письмо пришел очень скоро. Монарх горел желанием самолично узреть, ради кого его верный вассал не погнушался нарушить пару непреложных королевских правил. Не будучи женат и оказавшись в разы моложе рекомендуемого, герцог не вправе был обременять себя каким бы то ни было покровительством. Но всё же в его пользу говорило стремление помочь, отчего прошение он отправил заранее. И результат не заставил себя долго ждать.

Я, от волнения искусав губы так, что те предательски алели рябиновым цветом, отнюдь не от холода вот уже пару часов тряслась в экипаже по направлению к Тарлисской столице. Но ведь не мог же король быть страшнее того медведя? На крайний случай я всегда могу упасть в обморок, чтобы подтвердить правомерность своих притязаний. Мол, настолько кисейная девица просто не выдержит жестокости этого мира в виде монаршего взгляда без надежного герцогского плеча под рукой. Благо, то удачно оказалось рядом, а его обладатель не смог сдержать рыцарского порыва, прибрав несчастную под крыло.

Встречаться с королём мне ещё не приходилось. Но всё когда-то бывает впервые, и никто не мешал мне растратить всё имеющееся волнение заранее, чтобы при встрече с правителем показать себя на высоте.

Лорак наблюдал мои переживания со снисходительной усмешкой. Конечно, легко ему усмехаться, будучи королевским родственником. Его то уж вряд ли кто-то мог в чем-либо упрекнуть. Ох уж этот патриархат… Утешало в ситуации только одно: успешно пережив встречу с монархом, я получу надежную защиту и смогу безнаказанно рассмеяться Коральту в лицо, если тот в очередной раз решит предъявить на меня претензии. Тот, слава богам, пока не спешил являться пред мои ясны очи. Надеюсь, застрял где-нибудь в глубоких рябиновских снегах в неудачной попытке.

Клара мирно сопела, привалившись к моему боку, а горничная предпочла соседство конюха на козлах вместо того, чтобы тесниться в экипаже. На самом деле та до жути боялась герцога, в чём трудно было её винить. Лорак умел производить впечатление. Причем на первый взгляд скорее негативное, по его же собственной вине. Тиль не пытался очаровывать, даже наоборот, и потому истинная его суть открывалась далеко не сразу. Разумеется, я не знала этого человека от и до, и не имела ни малейшего понятия о тайнах, спящих на дне герцогской души. Но то, что тот совершенно бескорыстно пришел мне на помощь, пожертвовав своим временем и средствами ради малознакомой девушки, говорило о многом.

Я вдруг поймала себя на том, что беззастенчиво разглядываю мужское лицо, а поняв, что тот смотрит на меня в ответ, моргнула, слегка стушевавшись. Ситуацию могли бы спасти непринужденная беседа или закономерный вопрос. Например… Например…

– У вас разные глаза.

Да, Тьяра, лучше не придумаешь. Наверняка герцог только и мечтал обсудить с тобой особенности своей внешности…

– Я рад, что вы заметили.

– Мне… нравится. Очень необычно.

Боги, что я несу?

Но он улыбнулся, обнажая ямочку на правой щеке.

– Ваши глаза куда красивее моих, Тьяра. Поверьте.

Хм, это совсем не тот разговор, на который я рассчитывала. Ну да сама начала, самой и выправлять. Хоть подобные комплименты и слегка ставили под сомнение герцогскую бескорыстность, по крайней мере тот не бросался на меня диким зверем, подобно Коральту, требуя невозможного. Но что, если… это дело времени? Что если, обратившись к герцогу за защитой, я загнала себя в ещё большую западню? Верить в это категорически не хотелось. Так что, коротко тряхнув волосами, я решительно отогнала от себя негативные мысли. На то здесь и требовался король, дабы в качестве высшего эшелона власти засвидетельствовав соглашение о покровительстве, в дальнейшем служить гарантом моей безопасности. Можно сказать, попадая под протекцию герцога, я одновременно попадала и под протекцию монарха напрямую.

Испокон веков молодые девушки в нашем обществе являлись ходовым товаром, спрос на который никогда не угасал. А уж обеспеченные молодые девушки тем более, и я в полной мере смогла почувствовать это на собственной шкуре. Поэтому защита самого короля – лучшее, на что я могла рассчитывать. И даже если герцог решит предпринять некие бесчестные действия на мой счёт, они вряд ли будут иметь успех.

Но отчего то его незамысловатый комплимент в ответ на мои неосторожные слова вызвал толпу щекотных мурашек, устроивших забег вдоль позвоночника, заставляя незаметно поёжиться.

– И полагаю, так считаю не только я один, – продолжил он негромко, констатируя обидный факт, – раз вам потребовалась протекция.

Я кивнула, поджав губы.

– Граф Коральт несколько переоценил моё к нему отношение, вследствие чего показал себя не с самой лучшей стороны.

– Я знаю его со студенческих лет. Он… очень увлекающийся человек.

Так вот оно что! Выходит, мне просто не повезло стать очередным его увлечением. Ну что ж, и это тоже говорило о многом. За годы, проведенные в Академии благородных девиц, и у меня завелась парочка специфических знакомств. Будь моя воля, я бы никогда не пустила тех в приличное общество. Все мы знаем, что существуют как обычные люди, так и те, кто искусно ими притворяется. И если бы больше смельчаков, подобно Лораку, имели стержень бороться с этими человекоподобными монстрами, защищая более слабых, то мир стал бы на чуточку лучше. Но таких людей днём с огнем не сыскать, и потому Клара наотрез отказалась идти по моим стопам и поступать в Академию, предпочтя домашние занятия с гувернанткой. Как если бы всё зло ограничивалось лишь стенами академий…

Я не помню, в какой момент заснула, но, спустя какое-то время снова открыв глаза, поймала на себе всё тот же внимательный мужской взгляд. Он что, так и продолжал меня рассматривать?

Негромко поскрипывали рессоры, по накатанной дороге мерно цокали лошадиные копыта. Выехали мы рано утром, а сейчас за окном экипажа клубилась непроглядная тьма. За небольшим, правда, исключением, очень напоминавшим фонари придорожного постоялого двора. Подъехав ближе к источнику освещения, экипаж остановился.

– Думаю, вам не хотелось бы провести в дороге всю ночь, – мягко улыбнулся герцог, протягивая мне ладонь.

Лишь коснувшись его руки своей, я поняла, что чувствую под пальцами тепло обнаженной кожи. Пока спала, мои перчатки благополучно скатились на пол. Жаль, что обнаружилось это только сейчас. Что бы сказала нянюшка? Точно отправила бы в угол. Только, боюсь, уже не на горох... При данном проступке это было бы чересчур милосердно. Скорее уж на толченое стекло. Где это видано, касаться мужской руки без тканой защиты! Моветон!

Однако герцог не подал виду. Его собственные перчатки невозмутимо торчали из нагрудного кармана, и, несмотря на прохладу, тот не спешил их надевать.

– Мы переночуем на постоялом дворе, и уже завтра к обеду будем в столице, – озвучил он, помогая мне выбраться из экипажа.

Но вот беда, после долгой дороги ноги затекли настолько, что сделать хотя бы шаг стало сущим мучением. Я его, конечно, сделала, дабы не сидеть столбом, хлопая ресницами на услужливого графа. Но лучше бы уж сидела… На втором мучительном шаге мои колени предательски подогнулись, и я с ужасом проследила, как стремительно приближается заснеженная земля. Однако Лорак спас меня и теперь, поймав на пол дороги к позору. Пунцовая с досады, я выдавила слова благодарности, делая знак горничной, чтобы та разбудила Клару.

Ступни нестерпимо кололо сотнями иголок, и я еле сдерживалась, чтобы страдальчески не скривиться и не застонать. Вот угораздило на ровном месте! Проницательный герцог, видимо, устав мерзнуть, неожиданно подхватил меня на руки и без лишних слов понес к воротам постоялого двора. Изумленная донельзя, я не смогла вымолвить ни слова, вдруг совершено забыв про онемевшие ноги.

**

Герцог явно уведомил хозяев постоялого двора заранее, ведь здесь нас уже ждали жарко натопленные спальни и накрытый стол. Комнаты находились на самом верхнем этаже, разделенные общей гостиной с камином, перед которым исходил паром горячий ужин.

Горничная помогла нам снять меховые накидки, после чего удалилась в комнату для прислуги. А между тем время плавно подкрадывалось у полуночи. Завтрак случился целую вечность назад, и я едва сдержалась, чтобы не накинуться за еду волком, стараясь не есть уж слишком жадно и не смотреть при этом на герцога. Я не могла поднять на него взгляда с тех самых пор, как тот отпустил меня у дверей, предварительно поднявшись со мною на руках аж на третий этаж. В мыслях было поскорее утолить голод, слегка привести себя в порядок и забыться сном в мягкой постели безо всяких непрошенных мыслей… Хотя те так и лезли в голову вперемешку с волнением, мешая соображать адекватно.

Скинув собственное пальто, Лорак уселся напротив.

– Каюсь, забыл поинтересоваться, как вам понравился мой сбитень, – полюбопытствовал он, неспешно разливая по бокалам темный тягучий напиток. Если не ошибаюсь, тем самым сбитнем и являющийся.

Тут же вспомнилась недавняя подарочная бутыль, и наш общий восторг по поводу вкуса её содержимого, так что я с энтузиазмом приняла протянутый мне бокал.

– Выше всяких похвал! Просто амброзия! Надеюсь, поделитесь рецептом?

– Решили составить мне конкуренцию? – усмехнулся Тиль.

Нарушив собственное правило больше не встречаться с ним глазами, я невольно закусила губу. Только бы не покраснеть…

– Вы против?

Тот слегка пожал плечами, расслабленно глядя на меня поверх бокала.

– Зачем повторяться, если можно улучшить уже имеющееся?

Клара, едва сдержав зевок, извинилась и поднялась из-за стола, вызывая у меня панически нарастающее чувство дежавю. Снова остаться с ним наедине? Только не это! Однако схватить сестру за юбку и посадить на место я не могла, и та предательски дезертировала в спальню, не забыв поблагодарить за ужин.

Едва сдержав раздосадованный вздох, я улыбнулась герцогу одними губами.

– Если не ошибаюсь, вы предлагаете вложиться в вашу винодельню? Она великолепна, не спорю. Но мне бы хотелось что-то своё.

А вопрос о рецепте я задала из вежливости. Хотя герцогский сбитень и впрямь оказался великолепен.

– Понимаю. В таком случае могу предложить посильную помощь.

– Я и без того у вас в неоплатном долгу, – мои руки невольно скомкали лежащую на коленях кружевную салфетку, – чтобы принимать ещё. Боюсь, что так никогда не смогу расплатиться.

– Не каждая помощь требует оплаты, – выдохнул он с ноткой раздражения в голосе. – Очень жаль, если вы видите во мне настолько меркантильного человека.

Мне стало стыдно. Совсем немного… но всё же. Наверное, пора было заканчивать этот не самый приятный для меня разговор и послать за горничной, чтобы помогла Кларе приготовиться ко сну. Этот день тянулся слишком долго и волнительно.

– Прошу извинить, я, видимо, переутомилась.

Поднявшись из-за стола, бросила салфетку на блюдо и направилась было к двери, но была остановлена его негромким:

– Тьяра… Я понимаю, что вы обратились ко мне только из отчаяния, но я вовсе не собираюсь становиться для вас вторым Коральтом. И знайте, что я никогда не потребую у вас ничего… чего бы не захотелось вам самой.

Судорожно выдохнув, я кротко кивнула, и, не оборачиваясь, вышла в коридор. Здесь было тихо и темно. Постояльцы давно спали, наблюдая третий сон, лишь только я бродила недрёманым привидением, не выдержав напряжения за ужином. Трусиха. Ну и где мне искать комнату для прислуги? Наверное, ближе к кухне. Стараясь успокоить бешено бьющееся сердце, я наощупь двинулась к лестнице, раздумывая над словами герцога.

И что бы это значило? Не потребую того, чего бы не захотелось вам самой? Звучало, конечно, обнадёживающее, и очень хотелось поверить его словам. Да жаль, что Коральт оказался для меня тем самым обжигающим молоком, после которого под подозрение попадала любая приличная жидкость. Чтоб ему икалось! У всех поступков и решений есть свои необратимые последствия. Например, по причине графской настырности я нашла себе надежного покровителя. И тот был так добр, что согласился помочь. Но теперь я не могла почувствовать себя спокойно в его обществе, ведь надо мной камнем повис неоплатный долг. А я не из тех людей, кто рад копить долги.

«Это не чувство долга, это просто чувство…» – прошептало мне ехидное подсознание, но я досадливо отмахнулась. Любви не существует, это лишь хитрая выдумка авторов любовных новелл, дабы заманить наивных читателей в свои сюжеты, мотивируя ею самые безумные поступки героев. Только там это чувство и встречалось, больше нигде. А в реальном обществе были только долг, честь, приличия и традиции. Четыре столпа, для любви среди которых места не оставалось.

Задумавшись, я не успела вовремя среагировать, когда из темноты вдруг протянулись две крепких руки, чтобы резко притянуть меня к чужому телу.

– Наконец-то, – дохнули мне в лицо, прижимая к твёрдой груди, – почему так долго?

– Отпустите, – пискнула я в ужасе. Но, похоже, этих звуков никто не расслышал.

Незнакомец без лишних слов поволок меня вглубь коридора. Не прошло и пары секунд, как распахнулась новая дверь, и я невольно зажмурилась от яркого света десятков свечей.

Меня отпустили. Тут же распахнув глаза, я напоролась на жадный взгляд незнакомца. Чёрные глаза разглядывали меня с ног до головы, словно товар на прилавке, и явно удовлетворились увиденным. Мужчина оказался хорошо одетым, но плохо выбритым смуглым брюнетом. Его пальцы были унизаны множеством перстней, а длинные волосы собраны в небрежный хвост.

– Неплохой улов, – одобрил он, неспешно расстегивая кружевную рубаху, – раздевайся. Как тебя зовут малышка? Хотя, не важно…

От возмущения я даже забыла, как дышать.

– Мне кажется, вы обознались, – процедила сквозь стиснутые зубы, направляясь к двери, но он перехватил меня на полпути.

– Строптивая? Прекрасно, так даже интересней!

И вдруг он рванул платье с моего плеча. Руки мои задрожали, дыхание участилось, и сама не отдавая отчет в собственных действиях, я с размаху залепила ему сочную оплеуху. Мужчина застыл, явно не ожидав подобного расклада, но опомниться уже не успел. Я опрометью бросилась на выход, и бежала до тех пор, пока не оказалась в знакомой гостиной. Отбитая о чужое лицо ладонь нестерпимо горела, а сердце билось боевым барабаном. Тяжело дыша, я прислонилась спиной к двери и прикрыла глаза. Перед внутренним взором всё ещё стояло ошарашенное лицо незнакомца с медленно наливающейся алым щекой.

Надо же, вроде достаточно приличный постоялый двор, я бы даже сказала, что один из лучших. Откуда здесь подобного рода отщепенцы? Что ж, пожалуй, один вечер Клара обойдется без помощи горничной. Иначе ещё одной подобной вылазки я просто не переживу.

9

Несмотря на все дневные треволнения, ночь прошла спокойно. Видимо сказались усталость и отсутствие привычного раздражителя. Никто не надрывался воплями, как сумасшедший, сотрясая стекла и выводя меня из себя. Так что наутро жизнь казалась весьма терпимой, даже несмотря на предстоящее испытание.

Как и обещалось, столица приняла нас в свои объятия ближе к обеду. Отвыкшая от шума, вездесущей грязи и дымного воздуха, я хмуро взирала на все это безобразие из окна кареты вплоть до самого дома. Герцог вежливо отказался быть нашим гостем, сославшись на желание проведать собственный особняк и распрощался до завтрашней аудиенции. Именно на следующий день мне следовало предстать пред королевские очи. Волновалась ли я? Разумеется. Усп