# Смешарики. Безудержное веселье

Коллектив авторов

Все давно знают: в Ромашковой долине нет места для скуки. Но ТАКОГО веселья там ещё не было! То Крош потащит Ёжика на вершину мавританского вулкана-убийцы и спровоцирует извержение (всё из благих побуждений, разумеется!), то Бараш вдруг станет главным весельчаком (не без помощи Совуньи и хомячьего костюмчика), то Лосяш оставит научные принципы и займётся практической магией… А ещё Смешарики ломают привычные устои, и в Долине воцаряется анархия! И, кстати, инженер Пин поделится невероятным секретом… уф, даже рога в мурашках! Готовы к самым абсурдным, бесшабашным и смехотворным историям?

Тогда скорее читайте спецвыпуск о захватывающих приключениях любимых героев! Только животики не надорвите!

Серия «Мультколлекция»


© ООО «Смешарики» 2003

© ООО «Мармелад Медиа» 2025–2026

## Ляпус фикус хряпус

Порой научные изыскания заставляли Лосяша часами торчать у телескопа. Как сейчас, например. На Ромашковую долину давно опустилась ночь, а учёный всё стоял на вершине холма, чиркал в своих заметках и что-то бубнил себе под нос. Оторвавшись наконец от окуляра, Лосяш помассировал переносицу, пару раз моргнул уставшими глазами и тяжело вздохнул:

– М-да… Что и требовалось доказать…

Тут до него долетел взрыв смеха. Лосяш спустился с холма и увидел соседей: Карыч, Крош, Ёжик, Нюша и Бараш сидели вокруг костра. Ворон читал вслух книгу сказок, а юные Смешарики ловили каждое его слово.

– «…И жили они долго и счастливо!» – расплылся в улыбке Карыч, захлопывая книгу. – Тут, как говорится, и сказочке конец, а кто слушал…

– Молодец! – радостно захлопала в ладоши Нюша.

– Вот это история! – присвистнул Крош.

– Ага! – восторженно закивал Бараш. – У меня прям рога в мурашках!

Ёжик тоже не удержался от комментария и деловито кивнул:

– Кардинально!

Вдруг из темноты появился Лосяш – весь какой-то осунувшийся и мрачный. Смешарики вздрогнули от неожиданности: зачем же так подкрадываться?!

– Вы знаете, – печально сказал учёный, подходя поближе к огню, – я только что доказал сложнейшую теорию Пуарельмана – Перелькаре. Но не испытываю никаких эмоций! А вы так искренне веселитесь над какими-то небылицами…

Карыч добродушно хлопнул его по плечу:

– Дружище, тебе просто надо отдохнуть! Почитай что-нибудь антинаучное, развейся!

Ворон сунул ему книгу со сказками. Лосяш с сомнением посмотрел на обложку.

– Думаете? Ну не знаю…

Впрочем, он так устал, что спорить не стал и забрал книгу. На этом все разошлись по домам…

Близился рассвет. Кар-Карыч сладко спал в своей постели, когда в его домик внезапно ворвался Лосяш.

Карыч вздрогнул и резко сел.

– Как это может нравиться?! – воскликнул учёный, возмущённо потрясая книгой сказок. – Тут же всё неправда!

Карыч зевнул и пробормотал:

– Сказка ложь, да в ней намёк…

Он хотел уже погрузиться обратно в сон, но Лосяш не собирался успокаиваться:

– Нет, погодите! Рыбы не умеют разговаривать! И, выпив воды из лужи, вы не превратитесь в козла, а заработаете несварение!

Ворон с досадой посмотрел на ночного гостя и отрезал:

– Дружище, это не энциклопедия! Просто отключи мозг и получай удовольствие.

Он закрыл глаза и мгновенно заснул.

Лосяш удивлённо замолчал. Отключить мозг? Хм…

Ярко светило солнце, когда Карыч проснулся во второй раз. И опять не потому, что выспался. Просто с улицы доносился страшный грохот, от которого в доме ворона всё подпрыгивало чуть ли не до потолка. Ну что там на этот раз?!

Карыч вышел на крыльцо, огляделся и пошёл на поиски источника шума.

На небольшой полянке высилась странная конструкция, очень отдалённо похожая на средневековый замок. Лосяш стоял на стремянке в колпаке с блестящими звёздами и прибивал к своему творению очередную доску.

Мимо Карыча вдруг с гиканьем пробежали Крош и Ёжик – в картонном макете цветастого китайского дракона:

– Побереги-и-и-ись!

– Что здесь происходит? – ахнул Карыч, растерянно озираясь.

Вокруг выстроились яркие шатры и прочие сказочные декорации. Бараш в своих рыцарских доспехах, которые обычно спокойно стояли у него дома и никого не трогали, воинственно потрясал мечом.

Лосяш заметил Карыча, помахал ему с верхушки стремянки и улыбнулся:

– Друг мой звукочувствительный, простите за временные неудобства! Это всего лишь небольшой эксперимент!

– Больше похоже на балаган, – сердито фыркнул Карыч.

– Именно! – внезапно согласился Лосяш. – Теоретически это должно мне помочь поверить в сказку. Как вы верно посоветовали – отключить мозг и… – Он вдруг поменялся в лице и спрыгнул с лестницы. – Что вы творите?!

Крош, который как раз приклеивал к голове картонного дракона раскидистые рога, виновато пролепетал:

– Так это же дракон…

– В том-то и дело! – горячился Лосяш. – Очевидно же, что драконы были рептилиями! Откуда у них могли взяться рога?!

Он вырвал из головы дракона ветки, то есть рога, и с яростью отбросил в сторону. Деревяшки воткнулись в землю в паре шагов от Карыча.

Ёжик с Крошем переглянулись и пожали плечами. Рептилии так рептилии…

– А тебе не кажется, что ты выбрал чересчур сложный подход? – осторожно заметил Карыч.

Лосяш всплеснул копытами:

– Увы, иначе никак! Я слишком хорошо знаю физику этого мира… Моё сознание буквально вопиет о том, что чудес не бывает!

Он топнул ногой, и в ту же секунду разразился гром. Полил дождь. Все Смешарики задрали головы и уставились на потемневшее небо.

Лосяш почему-то обрадовался:

– Не останавливаемся! Это лишь добавит естественного средневеково-сказочного очарования нашей затее!

Карыч с досадой покачал головой. К ним, весело шлёпая по грязи, подошла Нюша. Вид у неё был, надо сказать, довольно экзотический: на голове огромная картонная корона, за спиной крылышки из пенопласта, на ногах ядовито-жёлтые резиновые галоши.

– Всё! Я готова! – сообщила свинка.

Лосяш вытаращил глаза и осторожно уточнил:

– А вы, простите, кто?

– Лесная фея-принцесса! – с гордостью представилась Нюша.

Учёный хмыкнул:

– Видите ли, феи, согласно мифологии, – утончённые возвышенные существа…

– Ну дык! – подбоченилась свинка.

Лосяш безжалостно продолжал:

– Думаю, вам больше подойдёт роль озорной разбойницы… или, скажем, трактирщицы!

У Нюши вытянулось лицо.

– Знаешь, что?! Это феедискриминация! – заорала она. – Если тебе надо, сам играй озорную разбойницу, ясно?!

– Я бы с удовольствием, но кто тогда будет мудрым волшебником? – Учёный многозначительно постучал себя копытом по лбу.

Возмущённая до глубины своей феечкиной души, Нюша хотела ещё что-то сказать, но Лосяш уже убежал к Ёжику и Крошу с воплями:

– Прекратите немедленно!

Юные помощники мудрого волшебника готовились облить обряженного в доспехи Бараша содержимым огромной канистры…

– Это же машинное масло! – ахнул учёный, отбирая у нерадивых подмастерьев канистру. – Откуда ему взяться в Средневековье?! К тому же сказочном!

– Но ведь я заржавею! – попытался вразумить его Бараш.

– Канон превыше комфорта! – отрезал Лосяш.

Карыч с досадой махнул крылом:

– Да просто расслабься и включи фантазию!

Он схватил с земли первую попавшуюся кривую палку и торжественно произнёс:

– Заклинаю тебя своим волшебным Посохом Истины! Закрой глаза – и ты перенесёшься в сказочный мир! Фикус… ляпус… хряпус!

Карыч взмахнул палкой. Но Лосяш только покачал головой:

– Чтобы обмануть мой начитанный мозг, нужен более убедительный реквизит…

– Дружище, есть игры, гораздо больше подходящие под такую погоду, – простонал Карыч.

– Это не игра! – возразил учёный. – Это осознанная попытка самообмана! Чтобы хоть немного развеяться!

За его спиной послышался наипротивнейший скрип. Лосяш обернулся и увидел, как Ёжик и Крош волокут по земле неподвижного Бараша.

– Э! Э! Куда вы тащите нашего рыцаря?! – возмутился Лосяш.

– Так он заржавел! – с укором сообщил Крош.

Из глубин доспехов послышался мрачный голос Бараша:

– А я предупреждал!

– Да, – кивнул Ёжик, – и дракон всё равно размок…

Лосяш перевёл взгляд на картонного дракона: он совсем раскис от дождя.

– Ничего страшного! – заявил учёный. – Никто и не ждал, что эксперимент пройдёт без накладок!

Рыцарь и его друзья с жутким скрежетом скрылись в лесу, а Лосяш влез обратно на стремянку и принялся остервенело заколачивать гвозди в макет замка. Он не заметил, как усилился ветер и унёс один за другим разноцветные шатры с полянки…

Карыч поплёлся домой. Лосяш остался под проливным дождём в гордом одиночестве.

Раздался оглушительный раскат грома. Замок развалился. Лосяш пошатнулся и упал на землю вместе со стремянкой. Сидя посреди огромной лужи, учёный печально огляделся: куча досок, брошенная корона, размокшие остатки дракона и цистерна с машинным маслом… Не очень похоже на сказку.

Его взгляд упал на брошенную Карычем палку. Как он там сказал? Волшебный Посох Истины? Лосяш со вздохом поднял палку, сделал пару неуклюжих взмахов и тихо произнёс:

– Фикус ляпус хряпус…

В тот же самый миг ударила молния и прогремел гром. Лосяш сначала вздрогнул от неожиданности, а затем неуверенно улыбнулся и снова взмахнул посохом.

– Ну-ка… Фикус… Ляпус… Хряпус!

Снова молния и гром. Учёный аж подпрыгнул от восторга.

– Надо же… Рога в мурашках! Феноменально…

Лосяш в шляпе волшебника принялся бегать по лесу под проливным дождём и размахивать Посохом Истины. Вот это магия! Вот это волшебство! Так здорово! Так… ненаучно!

– Ляпус хряпус фикус! Фикус липус хрипус!

Быть таким умным, как Лосяш, – очень утомительно. Хорошо, что друзья всегда помогут поверить в чудо.

## Нервный и заразный

С Кар-Карычем творилось что-то странное: он сидел прямо на земле во дворе своего домика и тяжело дышал. Перед ним лежали отломанные ножки любимого кресла-качалки и разбитый вдребезги радиоприёмник. День, прямо скажем, не задался.

Карыч принял позу лотоса, закрыл глаза и попытался унять бешено бьющееся сердце.

– Я спокоен, – бормотал он себе под клюв. – Я абсолютно спокоен. По моему телу тихо разливаются тёплые волны покоя. Я спокоен. Я – само спокойствие…

Последние слова он процедил сквозь зубы. Верилось в них с трудом.

На дорожке перед домиком появился Копатыч. Он дружелюбно махнул Карычу лапой и, утерев пот со лба, протянул:

– Фу-у-ух… Жарко сегодня…

Карыч никак на это не отреагировал. Не открывая глаз, он продолжал говорить нараспев:

– Я спокоен как удав. Холоден как лёд…

– Чего это ты себя уговариваешь? – хмыкнул Копатыч.

– Лучше не спрашивай, – сердито бросил Карыч. – Я погружаюсь в бесконечный океан гармонии и покоя…

Тут Копатыч заметил останки мебели во дворе и присвистнул:

– Укуси меня пчела! Кто это тебе приёмник разбил? И кресло?

Ворон медленно проговорил:

– Это я разбил. Он плохо работал, и я его разбил…

– Зачем?! – изумился Копатыч. – Его надо было в ремонт отнести.

Карыч сделал глубокий вдох и выдавил:

– Со стороны советы давать легко. Но если целый месяц ждёшь очень нужную трансляцию по радио, а когда она начинается, то приёмник вдруг не хочет работать, то нервы выдержат не у каждого!

В его голосе звенела злость. Он явно держался из последних сил, чтобы не закричать, но Копатыч этого будто не замечал.

– Да спокойней надо относиться к таким вещам, – отмахнулся садовод. – Подумаешь, трансляция!

Тут Карыч вскипел:

– Нет, дорогой мой, не подумаешь! Мне нужна была эта трансляция, понимаешь? Или твоя толстокожесть исключает понимание таких элементарных истин?! – Он сорвался на крик.

Копатыч вскинул брови и произнёс:

– Не надо… кричать. Я тоже могу… кричать.

– Нет, не можешь! – возразил Карыч. – Ты же само спокойствие! Тебя ничем не прошибёшь!

Ворон схватил сломанный радиоприёмник, размахнулся и со всей дури бросил его обратно на землю. Копатыч покачал головой.

– Могу, – тихо сказал он. – Просто не хочу.

– Нет, не можешь! – завопил Карыч. Он попытался возобновить свою мантру: – Спокоен как удав. Холоден как лёд… – Но не выдержал и опять кинулся на несчастный растерзанный приёмник.

Копатыч не отрывал глаз от Карыча, уничтожавшего ни в чём не повинный прибор.

– Могу, могу… – пробормотал он себе под нос, словно уговаривая самого себя. – Просто не хочу!

Садовод развернулся и сердито потопал прочь. Карычу вдруг стало стыдно, и он закричал вслед другу:

– Копатыч, постой, извини!

Тот уже ничего не слышал. Он не стал искать тропинку и пошёл напролом через лес, яростно пиная шишки.

Карыч досадливо махнул крылом и потёр разболевшуюся голову:

– Да что это я?..

А Копатыч шагал, не разбирая дороги. Внутри у него кипела злость, и садовод мысленно продолжал диалог с вороном.

– Могу, могу… – бормотал он. – Я тоже могу кричать, просто не хочу! Не хочу и не кричу… хотя могу!

Увидев под ногами очередную шишку, Копатыч запустил её в кусты со всей мочи. Оттуда послышался возмущённый крик:

– Ай!

И в следующую секунду из зарослей выглянул Бараш. Поэт осторожно потрогал лоб, на котором расцветала шишка – не еловая, конечно, – и беззлобно спросил:

– Что ты бубнишь там себе под нос?

Копатыч взорвался.

– Хочу и бубню! – отрезал он. – И не надо мне говорить, что я не могу бубнить!

Бараш округлил глаза:

– Что ты кричишь?

– Хочу и кричу! – заорал Копатыч. – Понятно?!

– Я… это… – Поэт замялся, не зная, что сказать. Глаз у него задёргался. – Не позволю на себя кричать… Понятно?!

И он пошёл прочь.

Садовод внезапно опомнился.

– Бараш, дружище, я не хотел… – виновато сказал он.

Но поэт, видимо, ожидая новых оскорблений, заткнул уши и быстро удалился.

Так он и шёл, гордо вскинув голову, пока кто-то не подкрался к нему сзади и не постучал по плечу. Бараш вздрогнул.

Его догнала Нюша с мячиком под мышкой. Оказывается, она уже минут пять бежала за другом и пыталась до него докричаться.

Бараш вытащил копытца из ушей.

– Бараш! Ты что, оглох или притворяешься?! – гневно спросила Нюша. – Голос сорвала из-за тебя…

Поэт задрожал.

– Вы что это все моду взяли кричать на меня?! Я не позволю! Понятно?!

Он выхватил у Нюши мяч и пнул его. Тот взлетел вверх и угодил на острый сук дерева. Мяч сдулся и упал у ног изумлённой Нюши.

– Не позволю! Ишь, что удумали! – бросил напоследок Бараш.

Нюша проводила его озадаченным взглядом.

Чуть позже в дверь домика Совуньи постучали. Хозяйка варила варенье, а Лосяш крутился у неё на подхвате – стерилизовал банки, дегустировал приготовленное…

В домик ввалилась очень грустная Нюша со сдувшимся мячом. Она молча взяла из шкафчика иголку с ниткой и стала зашивать мячик.

Совунья отвлеклась от бурлящих кастрюль и поинтересовалась:

– Ты чего такая пасмурная?

– Ничего… – тихо отозвалась Нюша.

Совунья стояла так близко к сладко булькающему вареву, что не разобрала Нюшиных слов.

– Не слышу!

– Ничего… – так же тихо повторила Нюша.

– Да что с тобой? – Совунья всплеснула крыльями. – Ты можешь нормально говорить?

Нюша подняла взгляд и вдруг заорала:

– НИ-ЧЕ-ГО!

От такого вопля в граммофоне замерла игла на пластинке, словно не решаясь продолжать песню.

– Я говорю: «Ни-че-го»! – кричала Нюша. – То им слишком громко, то слишком тихо! Сами не знают, чего хотят!

Топнув ногой, свинка бросила мяч на пол и выскочила из домика. Совунья в недоумении посмотрела ей вслед. Она секунд десять так и стояла неподвижно, пока не услышала за спиной странный плеск.

Совунья обернулась. Лосяш закидывал ягодки клубники в кастрюлю. Ну да, они же варенье делают… Вот только он осторожничал и опускал ягоды по одной. При падении в сахарный сироп они каждый раз издавали противный «плюх!»

– Ну кто ж так делает?! – возмутилась Совунья, внезапно ощутив прилив раздражения. – Надо вот так! Вот так!

Она выхватила у Лосяша миску с клубникой и разом опрокинула всё в кастрюлю.