Сергей Циглер
АКТ

Глава 1. Цена и последствия

Мир 2037 года был миром, который застрял между двумя эпохами. Технологии шагнули так далеко, что голографические экраны висели на каждом углу, а беспилотные шаттлы бесшумно скользили по транспортным коридорам над городами. Но даже не смотря на высокое технологическое развитие, планета всё равно задыхалась. Океаны нагрелись на два градуса за последнее десятилетие, ледники таяли быстрее, чем предсказывали самые пессимистичные модели, а урожаи в Южном Союзе падали третий год подряд.

Люди привыкли жить с этим. Они видели новости об ураганах, о засухах, о вымирающих видах — и делали то, что умели лучше всего — не обращали на это внимания. Потому что жить с постоянным чувством вины было невозможно, и человечество выбрало стратегию, которая срабатывала всегда: мы решим эту проблему завтра. Но завтра всё ни как не наступало.

Глобальный совет государств был создан именно для того, чтобы это «завтра» наступило. Он должен был координировать усилия пяти региональных блоков, распределять ресурсы, принимать глобальные решения. Но реальность оказалась проще и циничнее: за двадцать лет существования ГСГ ни одно решение не было принято без оглядки на корпорации, которые финансировали кампании делегатов. Экология проигрывала экономике. Каждый раз.

Штаб-квартира Глобального совета государств располагалась на искусственном острове посреди Северного океана. Город Эйден строили семнадцать лет — высасывали грунт со дна и заливали бетонные основания. Теперь это был нейтральный клочок суши, который не принадлежал ни одной стране, но контролировался сразу всеми. Здесь не было постоянных жителей — только дипломаты, техники и обслуживающий персонал.

Главное здание ГСГ напоминало огромный стеклянный купол. Внутри — атриум высотой в пятьдесят метров, где под сводом из закалённого стекла висели голографические флаги всех пяти региональных блоков: Северо-Атлантическая Федерация, Восточный Альянс, Южный Союз, Тихоокеанская Лига, Пустынная Конфедерация.

Сегодня, второго апреля 2037 года, в главном зале заседаний было особенно тихо. Двести сорок семь делегатов, по одному из каждой страны мира, заняли свои места под стеклянным куполом. Их кресла располагались по секторам, разделённым тонкими светящимися линиями — чтобы никто не перепутал, кто за какой блок отвечает.

В центре, за длинным столом из полированного чёрного гранита, сидели пять постоянных представителей. Именно они имели право окончательного голоса. Остальные могли только советовать, но не решать.

За стеклянной стеной зала толпились журналисты. Их было больше сотни — репортёры с микрофонами и операторы с тяжёлыми камерами. Трансляция происходящего шла в прямом эфире на все континенты. Каждый из этих журналистов понимал, что сегодняшнее голосование изменит весь мир.

Выдвинутый сегодня на голосование «Эйденский энергетический пакт о глубоководной добыче лития и редкоземельных металлов» занимал двести тридцать одну страницу юридического текста. В реальности его суть умещалась в несколько абзацев: сто тридцать семь государств из пяти региональных блоков соглашались на масштабную промышленную добычу полезных ископаемых на дне океана, на глубинах от трёх до шести километров, с использованием автономных подводных роботов и гидравлических насосных станций. Это давало человечеству доступ к литию для аккумуляторов, к редкоземельным металлам для электроники, к водороду для нового поколения топлива. Благодаря ему экономика получала толчок на десятилетия вперёд.