# Ревизор: возвращение в СССР 63

Серж Винтеркей

Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев, как обычно, в центре интриг. Своих, что его вполне устраивает, и чужих, что, конечно, уже никому не понравится. А тут еще и Диана, вернувшись в Москву, получает от КГБ совершенно неожиданное указание.

## Глава 1

Москва, МГУ

С Сатчаном мы конечно, закончили раньше, чем планировали, из-за этого его неожиданного совещания. У меня точно есть лишних полчаса, прежде чем надо будет на лекцию на завод выезжать.

Думал к ребятам забежать поздороваться, соскучился уже по однокурсникам, но глянул на часы и увидел, что очередная пара только что началась. Не успел, и теперь уже и не успею. Так что пошел к Эмме Эдуардовне, надо же ей рассказать про свадьбу Альфредо…

Повезло мне, на месте замдекана была, не пришлось ее ждать или разыскивать.

– Эмма Эдуардовна, я буквально на минуточку, – сказал я, когда увидел ее немного удивленный взгляд. Все же не так давно и встречались. – Я вам забыл рассказать новости про Альфредо.

– Что с ним? – тут же оживилась замдекана. – Надеюсь, жив-здоров?

– Еще лучше! – улыбнулся я, – он женился, и меня даже на свадьбу пригласили. Красиво очень было…

Конечно, после этих моих слов мы уже минутой ограничиться не смогли.

Эмме Эдуардовне очень было любопытно, как проходила свадьба. Вот прямо со всеми деталями от меня отчет потребовала.

Ладно, я понимаю, конечно, женское любопытство. Но она так тщательно меня расспрашивала, что я потратил минут пятнадцать на подробный рассказ.

Как-то это, с моей точки зрения, уже слишком было.

И только когда я попрощался и ушел от нее, вдруг в голову пришло разумное объяснение. Так чужой свадьбой может интересоваться женщина, которая свою собственную продумывает!

Задумчиво хмыкнув по этому поводу, подумал, неужто у нее с Гришей настолько сильно уже отношения зашли?

Да, однозначно, это именно по поводу Гриши могут быть эти приготовления. Раз уж они вместе обсуждали планы по моему спасению от козней Бляхина, то вряд ли Эмма Эдуардовна кого-то еще в качестве будущего мужа рассматривает. Чтобы такие вещи обсуждать, надо чтобы с Гришей у нее очень тесные отношения образовались.

Подумал тут же с любопытством, как ее, интересно, Родька воспринимает. Сумела ли она войти к нему в доверие? По этому поводу можно аккуратно самого Родьку расспросить. Правда, действительно аккуратно, на тот случай, если Гриша с Эммой Эдуардовной как-то от него свои особые отношения скрывают.

Не хотелось бы, чтобы Родька, придя домой, начал Грише рассказывать то, что тот, по мнению отца, знать никак не должен. Решит еще Гриша, что я трепло полное и не в свои дела лезу. Мне такого отношения с его стороны, конечно же, совсем не надо.

А затем я поехал на завод. Сильно волновался, конечно. Впервые отца увижу, если повезет. Да еще и молодого и здорового…

Встретила меня на проходной профорг, но тут же к замдиректора повела. Я на что-то такое и надеялся. Мне по моему плану важно было подружиться с кем-то из руководства повыше уровня профорга. Так что специально приехал за двадцать пять минут до начала лекции. Не было гарантии, что это сработает, конечно, но надеялся, что повезет. Иногда профорг, когда рано приезжаешь, ведет меня к себе пообщаться и переждать, а иногда сразу к более высокому начальству предлагает визит нанести. От многих факторов зависит, в том числе от личного любопытства и отношения начальства к лектору, и элементарного наличия у него свободного времени в данный момент.

С этим по-разному бывает. Заранее не угадаешь.

Профорг, как обычно, женщиной была. Замдиректора завода, как обычно, мужчиной.

Забавно было, что они выглядели как брат и сестра, очень уж были похожи. Возраст от сорока пяти до пятидесяти, оба шатены, лица с широкими скулами, и даже глаза и носы похожи. Но фамилии и отчества у них были разные, так что, скорее всего, это просто случайное совпадение. Если, конечно, это не тот случай, когда у них отцы разные, а мать одна. А сестра, выйдя замуж, фамилию мужа взяла.

Пока что никакой вопрос про редакционное задание поднимать не стал. Если повезёт, и отец будет на моей лекции присутствовать, постараюсь иначе немножко эту комбинацию разыграть, чем изначально планировал пару недель назад. Любой план можно и доработать, когда времени на это хватает. А вот если не повезёт, тогда уже после лекции пойду ранее задуманным путём.

Первоначально я был разочарован. Пришёл с профоргом в зал минут за пять до начала лекции. Зал был большой, но зрение у меня хорошее. Так что я быстро весь его осмотрел, и отца своего в нём опознать не смог.

Расстроился было даже уже немного, но потом, буквально за одну минуту до начала лекции, отец все же пришел. У меня аж сердце защемило, когда я его увидел. Молодой еще, даже намека на лысину нет. Веселый такой, энергичный, в компании трех таких же молодых и энергичных тридцатилетних мужчин пришел. Уселись они недалеко от сцены, что меня полностью устраивало. Отлично. Главное, чтобы он до конца лекции не ушел. И тогда я разыграю задуманный мной сценарий.

Лекцию, как обычно, рассказывал без бумажки. Что тут сложного, если сегодня она была на тему советских достижений в космосе. Естественно, в рамках гражданских достижений. Военные, само собой, были все на всякий случай засекречены. Как и у американцев.

Я старался как можно меньше банальных, всем известных фактов в своей лекции перечислять.

Знают все прекрасно про Гагарина и как бы не больше, чем я про него знаю, учитывая, какое внимание ему пресса последние годы уделяет. Это тебе не двадцать первый век.

Для меня было сегодня особенно важно лекцию как можно более интересной сделать. Отец же слушает меня! Надо на него сильное впечатление произвести.

Стал рассказывать про то, каким будет освоение космоса человечеством через полсотни лет, в двадцать первом веке, что, конечно же, вызвало большое оживление в зале. Пришлось, само собой, затронуть и тему смартфонов, по которым в двадцать первом веке можно будет через спутники связываться. И всё такое. Просто рассказывал то, что из две тысячи двадцать третьего года помнил.

С одним, правда, существенным изменением. Не говорил, что подавляющая часть новинок на две тысячи двадцать третий год в космосе будет связана уже не с научно-техническим лидерством Советского Союза.