Светлана Фахразиева
Петушок

– Ну бабууууууль… Ну давай достанем. Он такой хорошенький…

– Не нукай. Хорошенький, хорошенький.

– А если он потеряется?

– Из окна-то? Никуда он от тебя не денется, не переживай.

***

Я стояла на прогнившем полу бабушкиного дома, по которому тридцать лет назад босые ноги маленьких внучат резво носились под беспокойное бабушкино «Ой, тихонько только, не убейтесь!». Сейчас это и полом-то назвать было сложно. Вырванные вместе с гвоздями половицы безжизненно лежали посреди комнаты. Как павшие в бою солдаты, заколотые острыми штыками, поржавевшими от времени и забвения.

Да, забвение. Вот что убивает. Не сразу, постепенно. Но наверняка и точно в цель.

Предательский ком быстро подкатил к горлу, и слёзы тут же потекли по щекам. Что это? Сентиментальность? Меланхолия? Обида? Да, обида…На самих себя, на время, что так неминуемо быстро пронеслось, на то, что не смогли сохранить. Хотя что там можно было уже сохранять – дом вот-вот рухнет, и как бы не мне на голову прямо сейчас. С уходом бабушки как-то всё посыпалось вместе с её домом. Обрывались важные скрепы.