Екатерина Каблукова
Больше, чем страсть

Часть 1

– Леди и джентльмены, прошу минуту вашего внимания! – голос хозяина бала, лорда Боброука, перекрыл звуки вальса. Музыканты тотчас прекратили играть, а танцующие пары остановились. Стоя у колонны, как будто белоснежный мрамор мог скрыть ее от толпы, Элен затаила дыхание. Отчаяние охватило ее, девушка прекрасно знала, что сейчас произойдет. До последней секунды она надеялась, что этого не случится. Надежда угасла.

– Я счастлив объявить о помолвке моей дочери, мисс Лавинии Боброук, с виконтом Джеймсом Латтимером.

Взгляды присутствующих устремились на счастливую пару. Миниатюрная брюнетка скромно потупилась, а стоящий рядом высокий статный блондин широко улыбнулся. Элен до крови прикусила губу, бокал в руке дрогнул, и лимонад пролился на платье, растекаясь уродливым пятном на ткани. Но девушке было все равно. Всхлипнув, она устремилась к дверям, неуклюже лавируя в толпе гостей, спешивших поздравить счастливую пару.

Тонкие подошвы бальных туфель скользили на мраморных ступенях, мир вокруг предательски расплывался, и девушке пришлось остановиться, чтобы смахнуть так некстати появившиеся слезы.

– Элли, ты уходишь? – Оуэн Рондстон, младший брат и единственный наследник семейных долгов, появился на площадке второго этажа. Его язык заплетался, а глаза подозрительно блестели.

– Я? – выдохнула девушка, пытаясь взять себя в руки. Как обычно, Оуэн был пьян и вряд ли заметит ее состояние. – Да, я…

– Надеюсь, ты не станешь настаивать, чтобы я провожал тебя? – продолжал он. – Мне сегодня дьявольски везет!

– Ну хоть кому-то, – горько усмехнулась Элен. – Хотя да, в игре мне бы тоже повезло…

– Что ты имеешь в виду? – Оуэн вытаращил глаза.

– Ничего. Удачи тебе!

Махнув рукой, девушка продолжила свой путь. Ей хватило сил на то, чтобы спуститься по ступеням, подхватить поданный лакеями плащ и дойти до экипажа. Только сев в карету, Элен позволила себе разрыдаться.

Идеальная пара! Какая же она была дура, что осмелилась даже мечтать о счастье. Джеймс Латтимер, ее сосед и приятель по детским шалостям, женится. И не на ней.

Джеймс… Будучи соседями, они вместе лазили по деревьям, собирали ежевику и удили рыбу. Вместе скакали по полям. Вместе танцевали на детском балу… Потом Джеймс уехал в закрытую школу, а когда вернулся…

К тому времени Элен Рондстон уже поняла, что у нее есть магический дар, а еще что она некрасива. И если с первым еще можно было смириться, то вот второе… Элен всегда была полной. Но если в детстве все в один голос утверждали, что она очаровательный ребенок, то в подростковом возрасте умиление родителей сменилось озабоченностью. Приданое Элен было не слишком большим, и вряд ли порядочный джентльмен, ищущий покладистую жену, мог смириться со столь значительными недостатками, как вес невесты и веснушки, усыпавшие кожу, поэтому миссис Рондстон со всей решительностью взялась за дело. Длительные изнуряющие прогулки и строгая диета не возымели успеха. Под бдительным оком матери Элен не могла проглотить и кусочка, зато потом, после ужина, она тайком пробиралась на кухню, где у сердобольной кухарки была припрятана тарелка рагу или же кусок вишневого пирога. Элен всегда съедала все подчистую, а потом мучилась угрызениями совести, что, впрочем, не мешало ей просить добавки.

С магией дело обстояло проще: обнаружив дар, Элен не стала рассказывать о нем родителям, а те, слишком обеспокоенные внешностью дочери, не обратили внимания на некоторые странности, происходившие в доме. Благо, в имении была обширная библиотека, и Элен предпочла черпать знания о своем даре из книг. Чуть позже, освоив азы, она часто тренировалась за хозяйственными постройками, воспламеняя сухие веточки или же стреляя огненными шарами по самодельным мишеням. Маме она говорила, что занимается специальной гимнастикой, чтобы похудеть.

Все изменилось, когда вернулся Джеймс.

Элен вспомнила, как увидела его в гостиной родительского дома. Куда подевался вихрастый долговязый мальчишка? Высокий, одетый по последней моде приятель по детским шалостям показался ей незнакомцем, прекрасным принцем из сказки. Солнечные лучи, падающие сквозь стекла как раз на высокую фигуру юноши, усиливали сходство. Элен замерла на пороге. В этот момент она чувствовала себя уродливой. Джеймс взглянул на нее, улыбнулся и окликнул:

– Эл?

– Джим, – она порывисто кинулась к нему, но сразу же опомнилась и вместо того, чтобы обнять, протянула руку. – Как поживаешь?

– Хорошо.

Их ладони соприкоснулись, и в эту минуту где-то в саду раздалось противное карканье, за которым последовали грохот и сдавленная ругань. Элен широко распахнула глаза. Неужели это произошло? Она читала в книгах, что у каждого мага есть истинная пара, любовь на всю жизнь, которая может обернуться либо наградой, либо проклятием…

Джеймс не обладал магическим даром, и потому любовь стала для Элен проклятием. Карета остановилась.

Элен надвинула капюшон на лоб, чтобы скрыть опухшее лицо, и вышла. Зайдя в свою комнату, она отшвырнула плащ и взглянула в зеркало. Ничего хорошего. От рыданий лицо отекло, нос покраснел, а подбородок все еще подрагивал. Платье, сшитое по последней моде, делало фигуру громоздкой и массивной, а бледно-желтый цвет придавал коже болезненный вид. Волосы растрепались и теперь торчали во все стороны, напоминая воронье гнездо. Воронье…

Элен невольно вспомнила хрупкую и грациозную Лавинию. Не мудрено, что Джеймс предпочел розу чертополоху. Хотя чертополох и тот был краше, чем Элен.

Девушка еще раз всхлипнула, а потом со всей силы ударила по блестящей поверхности:

– Ненавижу!

Отражение пошло мелкими трещинами.

– Ненавижу, ненавижу!!!

Резкая боль, пронзившая руку, заставила опомниться. Элен с изумлением посмотрела на ладонь, по которой стекали струйки крови. Не желая, чтобы ее поведение стало обсуждением среди слуг, девушка сама вытащила осколки и промыла рану. Как она ни старалась действовать аккуратно, кровь все равно попала на шелковую ткань платья. Понимая, что наряд безнадежно испорчен, Элен уже без опаски сорвала его и отбросила прочь, а потом снова взглянула в отражение. То ли осколки искажали реальность, то ли само зеркало испугалось столь бурного проявления чувств, но девушке показалось, что она стала стройнее. Во всяком случае, ткань сорочки не скрывала изгибы фигуры, а щиколотки, выступавшие из-под кружева, были изящными и тонкими.

Интересно, что сказал бы Джеймс, увидев ее такой? Шальная мысль закутаться в плащ, поехать к виконту на квартиру и так продемонстрировать себя мелькнула в мозгу. Девушка нервно хихикнула, представив себе ошеломленное лицо друга детства. И почему подобное не пришло ей в голову раньше? Это бы решило все проблемы раз и навсегда! Решило бы? Элен грустно улыбнулась: насильно мил не будешь. Джеймс терпеть не мог принуждения и наверняка возненавидел бы ту, которую считал подругой детства. А жить в ненависти девушка не хотела. Проще было отойти в сторону и наблюдать за счастьем того, кого она любила больше жизни.

Пытаясь смириться с мыслью, что для нее все потеряно, Элен задумчиво посмотрела на рану. Порезы были глубокими, и кровь все сочилась, капая на пол. При виде алых капель любая девушка с более тонкой душевной организацией потеряла бы сознание, но Элен только вздохнула. Смочив полотенце водой из кувшина для умывания, она протерла кожу, перетянула ладонь и все-таки легла спать.

Девушку разбудило громкое восклицание. Открыв глаза, она обнаружила, что горничная вошла, чтобы разбудить хозяйку, и теперь с изумлением рассматривала комнату.

– Я споткнулась и, падая, ударилась рукой о зеркало, – Элен понимала, что следует объяснить причины погрома прежде, чем служанка побежит докладывать матери.

– Вот оно что, – протянула та. – Ой, сколько стекла… И как же вы не порезались, мисс?!

– Я порезалась, – пришлось продемонстрировать ладонь, перетянутую полотенцем, на котором виднелись бурые пятна крови. Горничная заохала и намеревалась кинуться к миссис Рондстон, чтобы та в свою очередь отправила кого-нибудь за целителем. Элен с трудом удалось остановить ретивую служанку.

– Это просто порез, с кем не бывает? – ей пришлось повторить раз пять и даже прибегнуть к магии, чтобы успокоить горничную и убедить ничего не рассказывать миссис Рондстон. И все равно, судя по взгляду, служанка колебалась между верностью тому, кому прислуживала, и своим долгом сообщать все хозяйке дома.

– Подготовь темно-синее платье, – резко приказала Элен, которой порядком надоели причитания.

– Темно-синее? – ужаснулась горничная. – Но мисс…

Элен закатила глаза. Вот кто придумал, что девушки должны носить только пастельные цвета? Насыщенные оттенки шли ей гораздо больше. Поэтому после первого сезона, когда надо было носить только белый цвет и напоминать всем свадебный торт, Элен в тайне от матери заказала несколько нарядов, которые бы могла надевать дома.

– Да, темно-синее, – девушка сказала это со всей твердостью, на которую была способна. Служанка только поджала губы, но подчинилась. Элен тихо хмыкнула. Наряд, не подобающий по цвету юной девушке, наверняка отвлечет всех от порезов на руке. Дождавшись, пока горничная выйдет, она осторожно размотала полотенце и осмотрела тонкие линии ран. Ладонь противно саднила, капельки крови показались там, где корочка прилипла к ткани и теперь отошла. Элен осторожно промокнула их и принялась умываться. Она едва закончила, когда в спальню стремительно вошла миссис Рондстон. За ней с испуганным видом семенила горничная, которая все-таки рассказала все хозяйке дома. Элен только поморщилась от досады. – Мама, доброе утро, – она постаралась, чтобы голос звучал ровно.

– Милая, Джейн мне рассказала… Что случилось?

– Ничего, – девушка натянуто улыбнулась. – Я просто споткнулась и, когда падала, задела зеркало рукой.

– Ты такая неуклюжая, – заметив порезы на ладони дочери, миссис Рондстон закатила глаза. – Как ты теперь будешь танцевать на балах?

– Никак, – глухо отозвалась Элен. Горло перехватило.

– Что?

– Я не буду танцевать, мама, – голос срывался, и фраза прозвучала по-детски глупо. – И искать себе мужа тоже не буду!

– Элен, – охнула миссис Рондстон. – Но…

– Никаких «но»… – девушка вздернула подбородок. – А теперь простите, мне необходимо одеться.

Миссис Рондстон хотела ответить, но спорить с дочерью на глазах прислуги было бы дурным тоном, и миссис Рондстон пришлось удалиться.

Часть 2

– Ах ты щенок!

Хлыст со свистом лег на плечи, пропахивая алую борозду. Йен вздрогнул и прикусил губу, сдерживая стон. Удары сыпались один за другим, и вскоре он перестал считать…

– Йен, Йен… – кто-то затряс за плечи.

– А? Что? – он открыл глаза, не сразу поняв, что он в казармах. Сон, тяжелый и вязкий, ушел, и только металлический привкус во рту напоминал о видениях из прошлого.

– Ты так вздрагивал, я уж думал, не заболел ли… – убедившись, что с другом все в порядке, Оливер отошел.

– Нет… это все сон, – голос звучал хрипло. Йен поморщился и встал. Несмотря на разожженный камин, в комнате было сыро. Накинув мундир на плечи, Йен подошел к столу и налил в кружку воды. Пил он долго и жадно, пытаясь избавиться от привкуса крови во рту, губу он прикусил по-настоящему. Сидя на своей кровати, Оливер наблюдал за другом:

– Опять кошмары?

– Скорее, неприятные воспоминания, – Йен криво усмехнулся и повел плечами, словно хотел лишний раз убедиться, что спина цела.

Оливер кивнул:

– Не задерживайся, нам на стену скоро. Старик не любит опозданий.

– Да.

Он вышел. Йен задумчиво посмотрел вслед другу.

Они уже два года делили комнату в казармах Северной крепости: с тех пор как оба, вчерашние мальчишки, постучались в ворота с желанием вступить в королевские войска. Одного возраста, оба были из обедневших дворянских семей. Но если семья Оливера проживал на юге, и он в теории мог хотя бы надеяться на повышение, то Йену, уроженцу северных земель, вряд ли стоило на что-то рассчитывать.

Крыша над головой, скудный рацион младшего офицера да дрова в камине – стоило радоваться и этому. Особенно после того, как провел все детство в нищете, пусть и в собственном замке. Об этом Йен не любил распространяться, как и о жестокости отчима, вымещавшего на хлипком мальчишке свое дурное настроение. А оно бывало очень часто: жители окрестных деревень не признавали чужака, внезапно ставшего мужем хозяйки, и считали своим господином именно Йена. Побои становились все чаще, мать не вмешивалась, да и вмешайся она, все стало бы ещё хуже, поэтому Йен сбежал, как только достиг призывного возраста. В одиночку он пересек вересковые пустоши и постучал в ворота Северной крепости.

Построенная у Рубежа, границы миров, крепость всегда нуждалась в защитниках, и потому Йен был радостно принят комендантом. Радость поутихла, когда оказалось, что юноша из дворянского рода и никак не мог служить простым солдатом. Пришлось сделать его младшим офицером. Правда, перспектив на повышение не было, но Йену было достаточно и того, что у него имелось. К тому же маг крепости, обнаружив у Йена магический дар, с радостью взялся за обучение, о чем Йен в родном доме не мог и помыслить: такие уроки вне стен крепости стоили очень дорого.

К сожалению, маг умер, а его преемник не желал тратить время на обучение горца, но Йену хватило и того, что он успел узнать.

Звук горна заставил его вынырнуть из воспоминаний. Спохватившись, Йен поспешил на построение. При виде него комендант нахмурился, но выговаривать не стал.

– Лейтенант О'Шейн, после дежурства зайдете ко мне, – отрывисто приказал он.

– Да, сэр!

Заступив на дежурство, Йен принялся расставлять караулы. Уроженец Севера, он не обращал внимания ни на пронизывающий ветер, ни на мелкую морось дождя. Проверив последний пост, он отправился в дежурку, где уже сидел Оливер.