Алекс Скай
Я стала злодейкой драконьего императора

Глава 1. Приговор для злодейки

— Леди Селеста Вейр, вам предоставлено последнее слово перед вынесением приговора.

Если незнакомец сообщает, что сейчас решит твою судьбу, обычно хочется хотя бы знать, за что именно тебя собираются судить. В моём случае имелась ещё одна небольшая сложность: я понятия не имела, кто такая Селеста Вейр, почему несколько сотен человек смотрят именно на меня и каким образом я оказалась на коленях перед человеком с золотыми глазами.

Я не ответила сразу.

Холод каменного пола пробивался даже через плотную ткань платья, ладони лежали на незнакомой тёмно-синей юбке, а на среднем пальце правой руки поблёскивало широкое кольцо с чёрным камнем. Кольцо я никогда не носила. Платья у меня такого тоже не было. И пальцы, если уж быть совсем точной, выглядели не моими.

Последнее обстоятельство хотелось исследовать особенно внимательно, но мужчина на возвышении явно не собирался предоставлять мне такую роскошь.

Он сидел в высоком кресле, которое не требовало пояснений: даже человек, никогда не интересовавшийся монархиями, назвал бы его троном. Никаких нелепых позолоченных завитков, никакого нагромождения драгоценностей. Тёмное дерево, строгие линии, серебряный знак расправленных крыльев над спинкой. Сам мужчина выглядел так же сдержанно: чёрный камзол, тонкая золотая вышивка по воротнику, металлический обруч на тёмных волосах и выражение лица человека, давно привыкшего к тому, что остальные ждут его решения.

Особенно глаза. Я могла бы принять их за необычный оттенок карего, если бы стояла далеко. Но расстояние между нами было небольшим, и свет из высоких окон падал прямо на его лицо. Глаза были золотыми. Не красивое сравнение. Не игра света. Золотыми.

Мой мозг услужливо предложил несколько объяснений. Контактные линзы. Съёмочная площадка. Закрытое историческое шоу. Очень дорогой розыгрыш. Сон настолько убедительный, что после пробуждения придётся долго приходить в себя.

Ни одна версия не объясняла чужие руки.

— Леди Вейр, — повторил мужчина.

На этот раз в его голосе появилось едва заметное предупреждение. Я заставила себя посмотреть по сторонам.

Зал был огромен. Высокие тёмные колонны уходили вверх к сводчатому потолку, между ними висели длинные серебристые полотнища с чёрным крылатым зверем. Вдоль центрального прохода располагались ряды людей: мужчины в строгих камзолах, женщины в длинных платьях, седые старики с цепями и знаками на груди, молодые люди в военной форме. Никто не держал телефон. Не было камер, проводов, прожекторов и прочей техники, которую я ожидала увидеть, если происходящее являлось тщательно подготовленной постановкой.

Зато были мечи. Настоящие, судя по ножнам, весу и тому, как уверенно носили их стражники возле дверей.

Я перевела взгляд на мужчину справа от трона. Чуть старше тридцати, короткие тёмные волосы, чёрная форма без лишних украшений, рука спокойно лежит возле пояса. Он наблюдал за мной с таким вниманием, будто запоминал каждое движение.

Нет.

Паниковать сейчас нельзя. Четыре года работы в кризисных коммуникациях научили меня простой вещи: когда вокруг начинается катастрофа, первым говорит не самый умный человек, а тот, кто хуже остальных переносит тишину. Обычно именно его слова потом приходится исправлять всем остальным. Я не собиралась становиться таким человеком.

Даже если происходящее вообще не имело никакого смысла.

— Прежде чем сказать последнее слово, — начала я и почти сбилась, услышав собственный голос.

Он тоже оказался чужим. Мягче моего, чуть ниже и с лёгкой хрипотцой. По залу прошло едва заметное движение. Кто-то повернул голову. Женщина в первом ряду приподняла брови.

Мужчина справа от трона посмотрел ещё внимательнее.

— Я хотела бы ещё раз услышать точную формулировку обвинения, — продолжила я.

Наступила такая тишина, что где-то в дальнем конце зала отчётливо скрипнула обувь. Человек на троне не изменил позы.

— Ещё раз?

Одно слово. Но мне не понравилось именно оно. Значит, Селеста уже слышала обвинение. Возможно, много раз.

— Именно.

— Вы находились здесь с начала заседания.

Отлично. Это становилось всё лучше. Женщина, в чьём теле я почему-то оказалась, присутствовала на собственном суде. Вероятно, отвечала на вопросы, спорила, защищалась. Любая ошибка могла выдать меня быстрее, чем я успею понять правила происходящего.

— Тогда для Совета не составит труда повторить его, — сказала я.

В первом ряду кто-то тихо рассмеялся. Не дружелюбно. Мужчина на троне чуть наклонил голову.

— С какой целью?

Честный ответ мог бы звучать примерно так: «Потому что я не знаю, кто вы, где я нахожусь и почему мои пальцы внезапно стали длиннее».

Я выбрала другое.

— Если мне предлагают последнее слово, я хочу отвечать на установленное обвинение, а не на собственные предположения о нём.

Несколько человек переглянулись. Мужчина в форме едва заметно нахмурился.

Император — а я уже почти не сомневалась, что передо мной именно он, — некоторое время молчал, словно пытался понять, к чему я веду. В этом была проблема. Я сама пока не знала.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — Вы обвиняетесь в содействии заговору против короны, передаче закрытых сведений участникам мятежа и предоставлении им доступа в столицу через Северные ворота в ночь нападения.

Страх, до этого существовавший как бесформенный холод внутри, наконец обрёл очертания. Заговор. Мятеж. Нападение. Государственная измена.

Не мелкое правонарушение, которое можно объяснить недоразумением. Я медленно вдохнула.

— На основании чего утверждается, что доступ через Северные ворота предоставила именно я?

Опять реакция. Теперь уже сильнее. По рядам прошёл негромкий гул, который тут же стих. Император слегка подался вперёд.

— Вы отрицаете подлинность собственной родовой печати?

Родовой печати. Новое понятие. Я понятия не имела, что именно он имеет в виду, но спрашивать было опасно.

— Я спрашиваю о связи между печатью и моим личным распоряжением.

Мужчина справа от трона повернул голову ко мне. Хорошо.

По крайней мере, вопрос прозвучал достаточно уверенно.

— Приказ об открытии ворот был заверен вашей печатью, — сказал император. — Почерк признан вашим. За четыре дня до нападения вы лично встречались с капитаном Северной башни.

Хуже. Значительно хуже.

— Сам приказ сохранился?

Теперь удивление зала стало почти осязаемым. Император медленно провёл пальцем по краю подлокотника.

— Вы хотите снова его увидеть?

Снова. Я мысленно выругалась, хотя внешне постаралась не показать ничего. Селеста его уже видела.

— Я хочу услышать, какие именно обстоятельства делают его доказательством того, что распоряжение отдала лично я.

На этот раз человек справа от трона повернулся уже к императору. Они обменялись коротким взглядом. Меня это не успокоило.

— Канцлер, — произнёс император.

Из первого ряда вышел высокий мужчина с проседью на висках.

В отличие от большинства присутствующих, он не выглядел ни возмущённым, ни удовлетворённым происходящим. Серый камзол сидел безупречно, движения были спокойными, а лицо выражало ровно столько вежливого внимания, сколько требовала ситуация.

— Первый канцлер Дориан Кассель, — сказал он, слегка склонив голову. — Хотя необходимость представляться вам после стольких лет знакомства несколько неожиданна, леди Селеста.

Несколько человек усмехнулись. Я запомнила имя. Дориан Кассель. Первый канцлер. Личное знакомство с Селестой.

— Сегодня многое происходит неожиданно, — ответила я.

В глазах канцлера мелькнул интерес.

— С этим невозможно спорить.

Он подошёл к длинному столу у возвышения. Там лежали документы, несколько небольших деревянных шкатулок и прямоугольная металлическая пластина с выгравированным символом. Служитель передал ему свёрнутый лист. Кассель развернул его.

— За четыре дня до нападения леди Вейр посетила Северную башню и провела встречу с капитаном Дареном Мерреном. В тот же вечер капитану было передано распоряжение считать представителей дома Вейр доверенными лицами при возникновении чрезвычайной ситуации. В ночь нападения, через двадцать две минуты после начала третьей стражи, к Северным воротам явился человек с письменным приказом, заверенным родовой печатью леди Вейр. Приказ требовал открыть ворота для отряда, якобы направленного на усиление охраны столицы.

Я слушала, стараясь выстраивать хронологию. Четыре дня до нападения — встреча. Ночь нападения — человек с приказом. Третья стража. Двадцать две минуты.

— Ворота открыли? — спросила я.

— Да.

— Люди, вошедшие после этого, участвовали в нападении?

— Да.

— Тот, кто доставил приказ, задержан?

Кассель едва заметно качнул головой.

— Он покинул караульное помещение до начала нападения.

— Кто его видел?

— Капитан Меррен и двое караульных.

— Они знали этого человека?

— Нет.

— Они утверждают, что это была я?

— Нет.

Первая маленькая опора. Я не позволила себе обрадоваться. Отсутствие личного присутствия ничего не доказывало.

— Тогда каким образом установлено, что человек действовал по моему распоряжению?

— Печать, — напомнил канцлер. — Почерк. Содержание приказа. И свидетельство человека, видевшего вас в ночь нападения при передаче документов мужчине, соответствующему описанию доставившего приказ.

Вот теперь стало действительно плохо.

— Свидетель видел его лицо?

Кассель чуть помедлил.

— Нет.

— Но утверждает, что видела именно меня?

— Видел. Свидетель — мужчина.

Я едва заметно кивнула. Ещё одна вещь, которую следовало запомнить. Император наблюдал за мной, не вмешиваясь. Я всё сильнее чувствовала его внимание. Не интерес мужчины к женщине. Гораздо хуже.

Интерес следователя к подозреваемому, который внезапно начал вести себя иначе.

— Вызовите свидетеля, — сказала я.

Человек в форме впервые заговорил:

— Вопросы задаёт Совет.

Голос был низким и спокойным, но спорить с ним явно не привыкли. Император поднял руку.

— Пусть отвечает, Риан.

Риан. Командующий или глава стражи, судя по месту и форме. Ещё одно имя. Боковая дверь открылась.

В зал вошёл мужчина лет сорока. Простая тёмная одежда резко отличала его от аристократии. Он остановился в нескольких шагах от меня и низко поклонился.

— Назовитесь, — приказал Риан.

— Элвин Рест, помощник управляющего северными складами.

— Повторите Совету, что видели в ночь нападения.

Элвин посмотрел на меня. Страх в его глазах был настолько явным, что я почти физически ощутила неприятное давление. Он боялся Селесту. Не обвинения. Не суда. Меня. То есть женщину, которой я выглядела.

— Я шёл через Старую галерею в западное крыло, господин командующий, — начал он. — Там увидел леди Вейр.

— Когда?

— В третью стражу.

— Точнее.

Элвин сглотнул.

— После её начала.

Я посмотрела на Касселя. Двадцать две минуты после начала третьей стражи приказ оказался у ворот.

— Что вы делали в галерее? — спросила я.

Риан нахмурился. Император снова позволил:

— Откуда вы несли ведомости и были ли один?

— С северного склада. Да, миледи.

— Что именно увидели?

Он отвёл взгляд.

— Вы стояли у окна с мужчиной в сером плаще.

— Его лицо?

— Не видел.

— Что происходило?

Элвин медлил.

— Вы передали ему свёрнутый лист и небольшую коробку.

Коробку. Возможно, печать? Я пока не знала, какого она размера и как выглядела.

— Что-нибудь сказали?

— Да.

— Что?

Он посмотрел на канцлера, потом на императора.

— «Передай капитану лично. Он знает, что делать».

По залу прокатился тихий гул. Внутри всё сжалось. Свидетельство выглядело очень убедительно. Селеста встречается с капитаном ворот.

Через четыре дня передаёт неизвестному мужчине документ и коробку.

Мужчина с её приказом приходит к тому самому капитану. Ворота открываются. Начинается нападение.

Если я была зрителем собственного суда, я бы тоже решила, что обвинение выглядит логично.

— Где находится Старая галерея относительно Северных ворот? — спросила я.

— Около четверти часа пешком через внутренний двор. Быстрее через служебные переходы, — ответил Риан.

Я кивнула. Пока всё сходилось. Если встреча произошла сразу после начала третьей стражи, неизвестный вполне мог успеть к воротам за двадцать две минуты.

— Господин Рест, вы помните, насколько давно началась третья стража, когда вы увидели меня?

— Нет.

— Пять минут? Десять? Полчаса?

— Я не следил.

Я едва не спросила про часы, но вовремя остановилась.

После предыдущей ошибки не хотелось снова показывать незнание очевидных местных вещей.

— Что вы делали непосредственно перед тем, как отправились через галерею?

— Закончил принимать последнюю поставку.

Что-то в этой фразе заставило меня остановиться. Пока не противоречие. Просто деталь.

— Последнюю за вечер?

— Да.

— Поставки фиксируются?

— Каждая, — ответил Кассель.

— Время тоже?

— Разумеется.

На этот раз он уже смотрел на меня внимательнее. Я не знала, куда ведёт вопрос. Пока просто проверяла последовательность.

— Во сколько прибыла последняя поставка?

Кассель повернулся к служителю. Тот начал искать нужную книгу среди документов.

Мужчина на троне наблюдал за происходящим молча.

Через несколько секунд тяжёлый журнал оказался перед канцлером. Он просмотрел страницу.

— За одиннадцать минут до середины третьей стражи.

Ничего. Я даже не знала, сколько длилась эта самая стража.

Можно было спросить напрямую и окончательно выдать себя. Пришлось двигаться иначе.

— Сколько времени занял приём?

Элвин пожал плечами.

— По-разному бывает.

— Я спрашиваю о той ночи.

— Не помню.

— Вы работали один?

— Нет. Старший кладовщик и двое грузчиков были со мной.

— Они могут подтвердить, когда вы закончили?

Элвин заметно напрягся.

— Наверное.

Риан посмотрел на императора.

— Проверить, — сказал тот.

— Будет сделано.

Я всё ещё не видела противоречия. Однако в голове не отпускала одна мелочь. Элвин нёс ведомости управляющему. Не просто шёл домой.

Если ведомости касались склада, их должны были заполнить после приёма последней поставки.

— Документы, которые вы несли через галерею, включали сведения о последней поставке? — спросила я.

Элвин замолчал. Совсем ненадолго. Но этого хватило.

— Да.

— Значит, сначала вы закончили приём, затем оформили необходимые записи и только после этого отправились в западное крыло?

— Да.

— Когда именно закончился приём?

— Я не помню.

Я повернулась к Касселю.

— В журнале должно быть.

Он посмотрел на страницу.

— Там указано время прибытия.

— А завершения?

Канцлер перевернул лист. В зале стало тише. Возникло знакомое ощущение.

Так бывало на встречах, когда клиент уверенно рассказывал собственную версию кризиса, а потом одна строчка в переписке начинала рушить половину удобной истории. Кассель перечитал запись.

Император впервые отвёл взгляд от меня и посмотрел на него.

— Дориан?

Канцлер поднял голову.

— Приём завершён за семь минут до окончания третьей стражи.

Я замерла. Думать пришлось быстро. Поставка прибыла до середины. Приём завершили почти в конце. Элвин после этого оформил ведомости. Только потом отправился через галерею.

Но приказ попал к воротам через двадцать две минуты после начала стражи. Я подняла голову.

— Тогда свидетель не мог видеть передачу того приказа.

По залу пронёсся шум. Кассель спокойно закрыл журнал.

— Это слишком категоричный вывод.

— Почему?

— Господин Рест видел передачу свёртка. Мы предполагаем, что это был приказ, но непосредственно содержание он не видел.

— Тогда его показания не подтверждают передачу приказа для Северных ворот.

— Они подтверждают, что в ночь нападения вы встречались с неизвестным мужчиной и передавали ему документы.

— Но не те, которые были доставлены к воротам.

— Возможно, тот приказ был передан раньше.

— Возможно.

Я специально согласилась. Кассель чуть прищурился.

— Вы признаёте такую возможность?

— Я признаю только то, что сейчас мы выяснили: человек, доставивший приказ к Северным воротам через двадцать две минуты после начала третьей стражи, не мог получить его во время встречи, которую описал господин Рест, потому что эта встреча произошла значительно позже.

Элвин побледнел.

— Я не говорил, что тот мужчина…

— Именно, — перебила я. — Не говорили.

Я заставила себя остановиться. Никакой победной речи. Никаких громких обвинений.

Один найденный разрыв не превращал Селесту в невиновную. Я посмотрела на канцлера.

— Ваша версия всё ещё возможна. Просто теперь она не подтверждается этим свидетельством.

Кассель некоторое время молчал.

— Верно, — сказал он неожиданно.

В зале снова зашевелились. Я не ожидала согласия.

— Однако, — продолжил канцлер, — остаются ваша печать, признанный почерк, предварительная встреча с капитаном Мерреном и факт контакта с неизвестным человеком в ночь мятежа.

— Я не спорю.

Император поднял бровь. Кажется, именно это удивило его сильнее всего.

— Не спорите? — спросил он.

— Было бы глупо отрицать то, чего я сейчас не могу опровергнуть.

Последние слова вырвались слишком естественно. Слишком по-мировому. Я сразу поняла ошибку. Несколько человек в зале тоже.

Кайрен — имя я ещё не слышала вслух, но мысленно уже называла его императором — очень медленно поднялся с трона.

— Вы изменили подход.

— Людям свойственно менять подход, когда старый не работает.

— Вчера вам это свойственно не было.

Вот и прошлое. Я ощутила новую ловушку.

— Вчера я была в другом положении.

— Вчера вы называли этот процесс «театром испуганных стариков» и требовали немедленного приговора, поскольку «не собираетесь унижаться оправданиями».

Несколько седых членов Совета посмотрели на меня с выражением, которое многое объясняло о популярности Селесты. Мне захотелось закрыть глаза. Прекрасная женщина. Очень дипломатичная.

— Видимо, ночь оказалась полезной для переоценки приоритетов.

— Всего одна ночь?

— Иногда хватает.

Император спустился на ступень ниже.

— Вы хотите сказать, что свидетель лжёт?

Я посмотрела на Элвина. Он был напуган, растерян и явно сожалел, что оказался в центре внимания. Но ложь и ошибка — не одно и то же.

— Нет.

— Почему?

— Потому что у меня нет доказательств его лжи. Он мог ошибиться во времени, неправильно связать события или действительно видеть именно то, что описывает. Его показания просто не доказывают ту часть обвинения, которую к ним привязали.

Несколько секунд никто не говорил.

Дориан Кассель впервые посмотрел на меня без мягкой вежливости. Не враждебно. Оценивающе.

Мужчина справа от трона тоже едва заметно изменил позу. Император остановился.

— Вы стали очень точны в формулировках.

— Сегодня мне кажется это полезным.

— Раньше не казалось.

Я не ответила. Он спустился ещё на одну ступень.

— Командующий Торв.

Теперь я узнала фамилию мужчины в форме.

— Ваше величество.

— Повторно опросить Элвина Реста, старшего кладовщика и двух грузчиков. Установить точное время завершения работы на складе и путь Реста до западного крыла. Отдельно проверить показания караульных Северных ворот и описание человека, доставившего приказ.

— Будет исполнено.

Кассель сделал шаг вперёд.

— Ваше величество, я полностью поддерживаю проверку. Однако найденное несоответствие касается только одного эпизода и не отменяет основного массива доказательств.

Император повернулся к нему.

— Согласен.

У меня неприятно сжалось внутри. Вот и всё. Найденная ошибка не спасала. Она только заставляла смотреть внимательнее. Кайрен снова обратился ко мне:

— Леди Вейр, у вас есть что добавить?

Я посмотрела на чужие руки. На кольцо с тёмным камнем.

На людей, которые уже решили, кем была Селеста.

Я не могла заявить о своей невиновности.

Потому что понятия не имела, была ли невиновна она.

— Только одно.

— Говорите.

— Если одна часть доказательств оказалась неверно истолкована, остальные стоит проверить до того, как вы вынесете окончательный приговор.

По рядам пробежал шёпот. Кайрен смотрел на меня долго.

— Вы рассчитываете найти другие ошибки?

— Я рассчитываю узнать, что произошло.

Это его остановило. Всего на мгновение. Но я заметила.

— Что произошло, — повторил он.

— Да.

— Вы говорите так, будто сами не знаете.

Сердце ударило сильнее. Слишком близко. Я заставила себя не отводить глаз.

— Если бы я знала всё, мне не пришлось бы задавать столько вопросов.

— Удобный ответ.

— Мне происходящее вообще кажется крайне неудобным.

В дальнем ряду кто-то сдержал смешок. Риан опустил взгляд. Император не улыбнулся. Но и не рассердился. Это беспокоило сильнее.

Он медленно вернулся к трону, однако не сел.

— Разбирательство откладывается.

Гул поднялся мгновенно. Несколько человек начали протестовать. Кайрен поднял руку. Зал стих.

— На семь дней. За это время командующий Торв повторно проверит обстоятельства доставки приказа и показания свидетелей. Канцелярия предоставит журналы Северной башни, складские записи и связанные с делом документы. После этого Совет соберётся вновь.

Семь дней. Я едва не выдохнула слишком заметно. Не свобода. Не оправдание. Но время.

В моём положении семь дней выглядели почти роскошью.

— До следующего заседания леди Селеста Вейр остаётся под дворцовым надзором. Ей запрещено покидать Небесную цитадель, отправлять закрытые послания и встречаться с представителями Великих Домов без разрешения командующего стражей.

Небесная цитадель. Великие Дома. Ещё несколько слов, которые придётся расшифровывать позже.

— Заседание окончено.

Люди начали подниматься. Я осталась на коленях ещё секунду, потому что не понимала, имею ли право встать сама. Риан решил проблему.

— Поднимитесь, леди Вейр.

Я опёрлась на одну ногу. И едва не упала.

Тело оказалось выше привычного, длинная юбка мешала движению, а обувь под ней явно имела каблук, которого я не ожидала. Я успела нелепо качнуться, прежде чем восстановила равновесие. Риан заметил. Конечно.

Его взгляд скользнул вниз, потом вернулся к моему лицу.

— Всё в порядке?

— Да.

— Вы никогда не испытывали трудностей с подобной обувью.

— Сегодня день новых впечатлений.

Он ничего не ответил. Выражение стало ещё внимательнее.

— Вас проводят в покои. Двое стражников останутся у двери.

— Благодарю.

Риан замер. Я сразу поняла, что опять сделала что-то не так.

— Что?

— Ничего.

— Вы смотрите так, словно я только что призналась ещё в одном преступлении.

Угол его рта едва заметно дрогнул.

— Просто не припомню, чтобы вы раньше благодарили меня.

Список отличий между мной и Селестой рос значительно быстрее списка полезной информации.

— Значит, сегодня вам повезло.

— Обязательно отмечу.

Он подозвал стражников. Я уже собиралась идти за ними, когда голос императора остановил меня.

— Леди Вейр.

Я обернулась. Большая часть Совета покидала зал. Дориан Кассель разговаривал с двумя пожилыми мужчинами возле длинного стола. Несколько женщин бросали на меня откровенно недовольные взгляды. Император стоял у трона.

— Останьтесь.

Внутри всё сжалось заново. Риан посмотрел на него.

— Стражу оставить?

— Да.

Через пару минут огромные двери закрылись. В зале остались император, Риан, двое стражников и я. Тишина сразу стала другой.

Без сотен свидетелей между нами исчезла официальная дистанция Совета, но легче от этого не стало. Император медленно спустился с возвышения. Теперь я могла рассмотреть его лучше. Высокий. Сдержанный.

Молодой для человека, который несколько минут назад одним предложением заставил молчать целый Совет. И действительно золотые глаза. Он остановился в двух шагах.

— Посмотрите на меня.

Я уже смотрела.

— Что?

— Это мой вопрос.

— Не понимаю.

— В зале вы несколько раз разглядывали меня так, словно впервые видите.

Сердце сбилось.

— Возможно, вы просто сегодня выглядите необычно.

— Для кого?

Хороший вопрос. Я отвела глаза.

— Для человека, которого собирались осудить.

— Нет.

Тон был спокойным. Уверенным.

— Что — нет?

— Это не страх перед приговором. Я видел страх. Ваш выглядит иначе.

Риан не вмешивался. Я чувствовала его присутствие сбоку и подозревала, что командующий запоминает каждое слово.

— Вы вызвали меня ради обсуждения выражения лица?

— Я оставил вас, потому что женщина, которую знаю много лет, сегодня внезапно перестала помнить очевидные вещи.

— Я ничего подобного не говорила.

— Не говорили.

Он приблизился ещё на шаг.

— Как назывался сад, где мы встретились в день зимнего солнцестояния?

У меня внутри всё оборвалось. Я молчала.

— Леди Вейр?

— Какое это имеет отношение к обвинению?

— Никакого.

— Тогда зачем спрашивать?

— Чтобы проверить вас.

Прямо. Без игры.

— На что?

— На то, кем вы пытаетесь казаться.

Я посмотрела на него.

— Вы подозреваете, что я изображаю потерю памяти?

— Среди прочего.

— И это поможет мне избежать суда?

— Возможно, вы рассчитываете именно на это.

— Тогда я выбрала довольно слабую стратегию.

— Вы всегда считали себя умнее остальных.

Вот ещё одна характеристика Селесты.

— Возможно, я пересмотрела мнение.

— За одну ночь.

— Вы любите эту фразу.

— Потому что мне всё меньше нравится отсутствие ответа.

Он остановился прямо напротив.

— Как назывался сад?

Угадывать было бессмысленно.

— Не помню.

Кайрен — имя я пока ещё не слышала, но мысленно всё ещё называла его просто императором — не моргнул.

— Как зовут мою сестру?

Молчание.

— Сколько лет мы знакомы?

Молчание.

— Почему месяц назад вы поклялись никогда больше не входить в восточное крыло цитадели?

Я не знала. Ничего. Каждый вопрос срывал очередной слой защиты.

— Достаточно, — сказала я.

— Нет.

— Вы уже доказали, что я чего-то не помню.

— Я хочу понять, чего именно.

— А я хочу понять то же самое.

Он замер. Риан едва заметно повернул голову. Я поняла, что сказала слишком искренне.

— Что вы помните последним? — спросил император.

В голове на секунду вспыхнул другой мир. Офис. Стеклянная дверь. Тёмный экран ноутбука. Сообщение коллеги. Город за окном. Я вышла из здания поздно вечером. Дальше — пустота. Никакого суда. Никакой Селесты. Никакой Небесной цитадели.

— Отрывки.

— Какие?

— Неясные.

— Очень удобно.

— Поверьте, мне тоже не нравится.

Он долго изучал моё лицо.

— Вчера вы требовали немедленного решения Совета.

— Я уже слышала.

— Вы знали каждого свидетеля.

Я промолчала.

— Вы лично оспаривали показания Реста.

Вот это было плохо.

— Тогда зачем сегодня снова заставили его рассказывать всё с начала?

Отступать дальше было некуда.

— Потому что сегодня хотела услышать иначе.

— Слабый ответ.

— Другого нет.

— У Селесты Вейр всегда есть другой ответ.

Он впервые произнёс имя так, будто говорил не об обвиняемой, а о женщине, которую действительно знал. В его голосе не было тепла. Но было прошлое.

И мне неожиданно захотелось понять, каким оно было.

— Возможно, поэтому Селеста Вейр и оказалась перед Советом, — сказала я.

Слова вырвались сами. Император замер. Риан посмотрел на меня. Я мысленно повторила сказанное. Селеста Вейр. В третьем лице. Ошибка.

— Селеста Вейр? — переспросил он.

— Я имею в виду себя.

— Конечно.

Он не поверил. Это было видно слишком ясно. Я выдохнула.

— Если вы собираетесь обвинить меня ещё в чём-то, делайте это сейчас.

— Я не собираюсь.

— Тогда отпустите.

— Последний вопрос.

Мне не понравилось, как спокойно он это сказал.

— Какой?

Он подошёл настолько близко, что мне пришлось немного поднять голову. Золотые глаза теперь казались ещё ярче. Не человеческими.

Мысль была странной, но от неё стало неуютно.

— Кто вы?

Всего два слова. Я перестала слышать зал. Вопрос был слишком точным.

Не «что с вами случилось».

Не «что вы скрываете».

Не «почему вы притворяетесь».

Кто вы? Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

— Вы сами называли моё имя перед всем Советом.

— Я знаю имя женщины, которая стоит передо мной.

— Тогда зачем спрашивать?

— Потому что сегодня впервые за много лет не уверен, что разговариваю с ней.

Холод прошёл по спине. Он не мог знать. Пока не мог.

— Вы ищете слишком сложное объяснение.

— Обычно вы обожаете сложные объяснения.

— Возможно, мне надоело.

— За ночь.

Я почти рассмеялась.

— Вы действительно собираетесь повторять это до тех пор, пока я не дам удобный ответ?

— До тех пор, пока ваш ответ не перестанет звучать как чужой.

Вот это попало значительно точнее. Я отвернулась.

— Через семь дней у нас обоих будет больше информации.

— Возможно.

Он отступил.

— Риан.

Командующий подошёл.

— Отведите леди Вейр в её комнаты. Двое стражников у внешней двери, ещё двое в коридоре. Никого к ней без вашего разрешения.

— Личную прислугу?

Император посмотрел на меня.

— Личную помощницу можно.

Наконец-то. Кто-то, кто, возможно, расскажет мне хотя бы основные вещи о женщине, чьим лицом я теперь пользовалась.

И одновременно человек, который заметит подмену быстрее остальных.

— И ещё, — добавил император.

Риан остановился.

— Если леди Вейр попытается выйти через окно, балкон, служебный проход или любой другой путь, который сочтёт особенно изобретательным, сначала сообщите мне.

Я повернулась к нему.

— Я часто убегаю через окна?

— Дважды, — ответил он.

— Трижды, ваше величество, — невозмутимо поправил Риан.

Император посмотрел на него.

— Третий случай не считается.

— Почему?

— Она заблудилась.

У меня неожиданно вырвался смешок. Совсем короткий. Оба мужчины посмотрели на меня. Я сразу перестала улыбаться.

— Простите.

Риан поднял бровь.

— За что?

Я поняла новую деталь. Селеста не извинялась. Прекрасно.

— Просто ведите меня.

Мы вышли через боковую дверь. Только когда тяжёлые створки закрылись за спиной, я позволила себе выдохнуть чуть свободнее.

Коридор оказался широким, светлым и настолько высоким, что обычный человек почувствовал бы себя здесь маленьким. Стены украшали металлические барельефы, в окнах виднелись башни, соединённые мостами. Я замедлила шаг. За стеклом лежал город. Не декорация. Не дворец для съёмок.

Настоящий огромный город из светлого камня, уходивший к широкой синей реке. По улицам внизу двигались экипажи. Вдалеке поднимались тёмные башни. За ними тянулась линия гор. А над крышами летело что-то огромное. Сначала я решила, что птица. Потом существо повернуло. Длинный хвост. Широкие кожистые крылья. Тёмное тело. Я остановилась.

Риан прошёл ещё несколько шагов и обернулся.

— Что случилось?

Я не могла отвести взгляд от окна.

Существо сделало круг возле дальней башни и скрылось.

— Что это?

Командующий посмотрел туда же.

— Где?

— Над городом.

— Дракон.

Он сказал это так, как в моём мире могли бы сообщить о вороне. Я медленно повернулась к нему.

— Дракон.

— Да.

Мой мозг снова начал искать объяснения. Большая механическая конструкция. Неизвестное животное. Галлюцинация. Очень убедительный сон. Но золотые глаза императора. Чужие руки. Чужой голос. Средневековый город. Никакой техники. И дракон в небе. Рациональные версии заканчивались одна за другой.

— Вы хотите сказать, что никогда не видели дракона? — спросил Риан.

Я совершила слишком много ошибок за один день.

— С такого расстояния.

Командующий прищурился.

— Вы прожили в Астере почти всю жизнь.

Астэр. Столица. Запомнить.

— Сегодня вы удивительно разговорчивы, командующий.

— А вы удивительно плохо помните собственную жизнь.

Мы продолжили путь. Теперь я старалась смотреть не только по сторонам, но и под ноги. Платье, каблуки и непривычная длина шага требовали больше внимания, чем хотелось.

По пути я запоминала всё, что могла. Названия крыльев на небольших металлических табличках. Символы на дверях. Форму стражников. Количество поворотов. Получалось плохо. Цитадель напоминала небольшой город внутри здания.

На нескольких перекрёстках мы встречали придворных. Они кланялись Риану и смотрели на меня вслед. Некоторые с любопытством. Некоторые с холодом. Один пожилой мужчина демонстративно отвернулся. Селеста успела оставить богатое наследие.

Вопрос лишь в том, сколько врагов входило в комплект.

Наконец Риан остановился у двойных дверей из светлого дерева.

— Ваши покои.

Мои. То есть её.

— Кто внутри?

— Сейчас никого.

— А личная помощница?

— Лиору Фен уже вызвали.

Лиора Фен.

— Она давно служит мне?

Риан замолчал. Я почти сразу поняла ошибку.

— Да, — ответил он. — Достаточно давно, чтобы этот вопрос звучал очень странно.

— Я уже смирилась со странностями.

— Я пока нет.

Он открыл дверь. Я шагнула внутрь.

— Командующий Торв.

Риан обернулся.

— Спасибо за ответы.

Его взгляд стал ещё внимательнее.

— Если через семь дней выяснится, что всё это очередная игра, леди Вейр, признаю: одна из ваших лучших.

— А если не игра?

Он некоторое время смотрел на меня.

— Тогда у нас проблема значительно серьёзнее государственной измены.

Дверь закрылась. Я осталась одна. Комнаты были огромными.

Первая походила на гостиную: высокий потолок, широкие окна, диван, несколько кресел, письменный стол, книжные шкафы. На стенах висели картины. На столе лежала стопка писем, рядом — серебряный нож для бумаги и небольшой чёрный футляр. Я не трогала ничего. Пока.

Сначала нужно было убедиться в самом очевидном. Я подошла к окну. Дракон снова появился над городом. На этот раз ближе.

Никакая механическая конструкция не двигалась бы так.

Крылья раскрывались медленно и мощно, тело скользило между башнями, затем существо резко набрало высоту и исчезло за облаками. Я смотрела ещё несколько секунд.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Допустим.

Голос незнакомой женщины отозвался в комнате. Допустим что? Что другой мир существует? Что я в нём?

Что люди способны каким-то образом менять тела? Что у меня теперь чужое имя? Я посмотрела на собственные руки.

Самой неприятной частью происходящего оставались именно они. Не дракон. Не суд. Не император. Руки.

Потому что их невозможно было объяснить расстоянием, постановкой или архитектурой. Я пошла искать зеркало. Нашла в соседней комнате.

Высокое, почти до потолка, в серебряной раме. Я остановилась перед ним. Женщина в отражении тоже. Светлые волосы ниже плеч. Серо-голубые глаза. Высокие скулы. Тонкое лицо. Бледная кожа. Красивое лицо, если смотреть со стороны. Только оно не было моим. Я медленно подняла ладонь. Женщина повторила движение. Коснулась щеки.

Пальцы почувствовали тёплую кожу. Внутри окончательно обрушилась последняя удобная версия. Это не грим.

Не сон, который ведёт себя как сон. Не чужая комната после провала памяти. Я находилась в чужом теле.

Мысль оказалась настолько невозможной, что разум несколько секунд просто отказывался её обрабатывать.

Я смотрела в зеркало и пыталась вспомнить последнее нормальное событие. Офис. Вечер. За окном тёмный город.

Мы с коллегами исправляли заявление клиента после очередного публичного скандала. Я ушла позже остальных. Проверила сообщение в телефоне, спустилась вниз, вышла из здания. Дальше ничего. Не авария. Не вспышка. Не чей-то голос. Просто пустота. А затем — суд. Где моё тело? Что произошло со мной? Где настоящая Селеста?

Если я здесь, то где она? Дверь внешней комнаты открылась. Я резко обернулась.

— Миледи?

Женский голос. Шаги. Я вышла из спальни.

В первой комнате стояла девушка моего возраста или чуть моложе. Тёмные волосы собраны на затылке, серое платье гораздо проще моего, руки спокойно сложены перед собой. Она смотрела на меня настороженно. Не как служанка на хозяйку.

Скорее как человек, который уже много раз имел дело со сложным характером и научился заранее готовиться к неприятностям.

— Лиора? — спросила я.

Её брови поднялись.

— Да, миледи.

Риан назвал имя. Повезло.

— Закрой дверь.

Она подчинилась. Повернулась.

— Я слышала, Совет перенёс решение.

— На семь дней.

— Поздравляю.

Тон был настолько ровным, что я не поняла, искренне ли.

— Судя по вашему лицу, поздравление условное.

Лиора посмотрела внимательнее.

— Судя по вашему лицу, вы ожидали другого ответа.

— Сегодня я много чего ожидала неправильно.

Она чуть нахмурилась.

— Командующий Торв сказал, что вы вели себя необычно.

— Командующий сегодня слишком много говорит.

— Значит, произошло что-то действительно интересное.

В голосе появилась сухая ирония. Пожалуй, первый человек за весь день, чья манера мне действительно понравилась.

Но именно она могла оказаться самой опасной. Лиора знала Селесту.

Наверняка знала привычки, вкусы, манеру разговора, прошлое. Любой вопрос способен выдать меня.

— Мне нужно кое-что понять, — сказала я.

— Это уже необычно.

— Я действительно настолько невыносима?

Лиора перестала двигаться. Всего на секунду.

— Это ловушка?

— Нет.

— Тогда вопрос ещё страннее.

— Ответьте честно.

Она посмотрела на дверь, будто проверяя, закрыта ли та достаточно хорошо.

— Коротко или честно?

— Это разные варианты?

— В вашем случае часто.

Я почти улыбнулась.

— Честно.

Лиора вздохнула.

— Половина двора считает вас предательницей. Вторая половина надеется, что первая права, потому что тогда появится законная причина избавиться от вас. Вы поссорились как минимум с тремя Великими Домами, публично унизили сестру императора, дважды требовали отставки первого канцлера и однажды заявили командующему Торву, что его чувство юмора умерло раньше первого человека под его командованием.

Я моргнула.

— Последнее хотя бы было справедливо?

На губах Лиоры впервые появилась едва заметная улыбка.

— Иногда.

— Продолжайте.

— Ваш брат не разговаривал с вами двенадцать дней до ареста. Госпожа Изольда Кресс поклялась больше никогда не садиться с вами за один стол. Управляющий восточным крылом требовал перевода после того, как вы заставили его три раза переставлять мебель в одном зале.

— Почему?

— Вам не нравилось освещение.

Я закрыла лицо ладонью. Лиора замолчала. Я опустила руки. Она смотрела на меня странно.

— Что?

— Ничего.

— Сегодня все отвечают «ничего» после того, как я делаю что-нибудь необычное.

— Возможно, причина не в них.

— Справедливо.

Я прошла к креслу.

— Почему вы всё ещё работаете на меня?

Этот вопрос изменил её лицо сильнее остальных.

— Потому что вы не всегда такая, какой хотите казаться.

Я замерла.

— Что это значит?

— Именно то, что я сказала.

— Люди в зале считают меня чудовищем.

— Люди в зале много чего считают.

— А вы?

Лиора помолчала.

— Я считаю, что прежняя Селеста умела делать всё возможное, чтобы окружающие видели только худшую её часть.

Прежняя. Слово зацепило.

— Почему?

— Если бы знала, давно бы спросила.

— И она ответила бы?

— Конечно, нет.

Я посмотрела на девушку внимательнее.

— Я правда унизила сестру императора?

Лиора снова стала серьёзной.

— Да.

— За что?

— Вы хотите сказать, что не помните?

Вот и момент. Я знала, что он наступит.

Невозможно бесконечно задавать вопросы человеку, близко знавшему Селесту, и не вызвать подозрений.

— Последние события… — начала я.

И остановилась. Слишком удобная фраза. Лиора ждала. Я решила рискнуть иначе.

— Когда вы увидели меня сегодня, что показалось вам первым странным?

Она нахмурилась.

— Зачем спрашиваете?

— Просто ответьте.

— Вы поздоровались.

Я несколько секунд молчала.

— Я никогда не здороваюсь?

— Со мной — почти никогда.

— Ещё?

— Спросили, давно ли я работаю у вас.

— Откуда вы…

— Вы спросили пять минут назад, помню ли я сестру императора, хотя провели при дворе двенадцать лет.

Умная. Очень умная. Плохо. Лиора приблизилась на шаг.

— Миледи, что случилось?

Я посмотрела на неё. Сказать правду?

«Здравствуйте, я Мира Ланская, специалист по кризисным коммуникациям из другого мира, а ваша госпожа неизвестно куда исчезла».

После такой фразы стража возле двери могла стать наименьшей из проблем.

— Я сама пытаюсь понять.

— Вы не помните?

— Не всё.

— Насколько не всё?

Я посмотрела в сторону спальни. На зеркало. Лиора проследила за взглядом. Её лицо медленно изменилось. Она прошла к арке. Я не остановила. Встала рядом. В зеркале появились две женщины. Одна знакома себе. Другая — нет. Лиора смотрела не на своё отражение. На меня.

Потом на то, как я разглядываю лицо Селесты. Долго. Слишком долго.

— Что? — спросила я.

Она перевела взгляд с зеркала на меня.

В её голосе больше не было иронии.

— Я служу вам много лет, миледи. И могу ошибаться в чём угодно, кроме одного: Селеста Вейр никогда не смотрела на собственное лицо так, словно впервые увидела женщину в зеркале.

Глава 2. У злодейки семь дней

Фраза Лиоры повисла между нами, и несколько секунд я не могла решить, какой из возможных ответов нанесёт меньше вреда.

Можно было возмутиться. Спросить, не сошла ли она с ума. Напомнить о разнице в положении и потребовать, чтобы помощница немедленно вышла. Судя по тому, что я успела узнать о Селесте Вейр, подобная реакция даже показалась бы привычной.

Проблема заключалась в том, что привычно изображать женщину, о которой знаешь меньше, чем человек напротив, можно лишь до первого конкретного вопроса. Лиора уже задала достаточно таких вопросов. Я медленно отошла от зеркала.

— И что вы из этого заключили?

Она не торопилась отвечать.

— Пока ничего.

— Неправда.

— Почему?

— Потому что человек, который действительно ничего не заключил, не смотрит на дверь каждые полминуты и не выбирает, насколько близко к ней стоять.

Лиора на мгновение перевела взгляд к выходу. Потом снова посмотрела на меня.

— А вы действительно стали наблюдательнее.

— Я всегда была наблюдательной.

Ошибка. Небольшая, но очевидная. Брови Лиоры чуть поднялись. Я поправилась:

— Насколько понимаю, в это вам тоже трудно поверить.

— Прежняя вы замечали людей только тогда, когда они мешали.

В её голосе не было злорадства. Скорее усталость человека, который слишком много раз сталкивался с одним и тем же качеством хозяйки и давно перестал надеяться на перемены.

Я вернулась в первую комнату и села в кресло возле окна.

Ноги всё ещё чувствовали непривычность чужого тела. Центр тяжести был другим, движения — немного не моими, и даже длинные светлые волосы постоянно оказывались там, где я их не ожидала. За окном над крышами Астэра медленно прошла тень очередного дракона.

Несколько часов назад я рассматривала бы такое зрелище как главное доказательство собственного безумия.

Теперь дракон был едва ли не самой простой частью дня.

— Садитесь, — сказала я.

Лиора осталась стоять.

— Это приказ?

— Предложение.

— От вас?

— Видимо, сегодня первый день множества новых традиций.

Она ещё несколько секунд меня изучала, после чего всё-таки опустилась на край кресла напротив. Спину держала прямо, ладони сложила на коленях. Так садятся люди, которые вовсе не собираются расслабляться. Мне это даже нравилось.

Если бы она внезапно объявила, что верит мне без доказательств и готова хранить любую тайну, я бы заподозрила ловушку.

— Давайте сделаем проще, — сказала я. — Вы явно считаете, что со мной что-то не так.

— Это мягкая формулировка.

— Хорошо. Очень не так.

— Уже точнее.

— Я тоже понимаю, что со мной что-то произошло.

Лиора не моргнула.

— Что именно?

— Если бы знала, этот разговор был бы значительно короче.

— Вы не помните вчерашний день?

Я подумала.

— Не помню вообще ничего из жизни Селесты.

На этот раз её самообладание дало трещину. Совсем ненадолго. Она медленно разжала пальцы.

— Вы совсем ничего не помните? Ни дом, ни семью, ни императора?

— Ничего.

— До сегодняшнего суда я не знала, кто он.

Лиора резко повернула голову к двери, будто ожидала, что за ней кто-то подслушивает.

— Тише.

— Почему?

— Потому что если это услышат стражники, командующий узнает через пять минут.

— А император через десять?

— Через три.

Несмотря на положение, я усмехнулась.

— Успокаивает.

Лиора встала и подошла к двери. На этот раз не просто посмотрела, а приложила ладонь к дереву, затем осторожно проверила задвижку. Вернувшись, она уже не села.

— Если вы действительно ничего не помните, как нашли ошибку в показаниях Элвина?

Имя я знала. Элвин Рест. Северные склады. Старая галерея. Последняя поставка.

— Потому что для этого не нужно помнить Селесту.

— А что нужно?

— Слушать.

— Все слушали.

— Нет. Все знали историю заранее.

Она нахмурилась.

— Объясните.

Вот тут мне стало немного легче. Вопрос касался мира, который я понимала. Не драконов. Не императорских титулов. Не чужого тела. Людей и их уверенности.

— Когда человек заранее считает версию правильной, он часто перестаёт проверять детали, которые в эту версию удобно вписываются. Вы знали, что Селеста встречалась с неизвестным мужчиной. Знали про приказ. Знали про печать. Поэтому рассказ Элвина выглядел подтверждением уже сложившейся истории. Мне история была неизвестна, поэтому я слушала только последовательность.

Лиора несколько секунд молчала.

— Вы говорите не как Селеста.

— Я уже поняла.

— Нет. Даже когда она была спокойна, она говорила иначе.

Я не ответила. Лиора медленно обошла кресло.

— Как вас зовут?

Вопрос прозвучал так тихо, что сначала я решила, будто ослышалась.

— Что?

— Если вы не Селеста, как вас зовут?

Скрывать имя дальше не имело особого смысла. Если она захочет донести Риану, придуманный псевдоним не спасёт. А если не захочет, хотя бы один человек в этом мире будет знать, кто я на самом деле.

— Мира.

— Только Мира?

— Мира Ланская.

Она повторила фамилию едва слышно, словно проверяя непривычное сочетание звуков.

— Никогда не слышала о таком роде.

— Потому что это не род.

— Тогда что?

— Фамилия.

— Я знаю, что такое фамилия.

— Простите.

Лиора снова посмотрела на меня так, будто слово «простите» становилось отдельным доказательством.

— Откуда вы?

Вот здесь начиналась часть, которую невозможно было объяснить без риска показаться безумной. Я посмотрела за окно. Город из белого камня. Башни. Мосты. Далёкий дракон.

— Очень далеко.

— Насколько?

— Настолько, что я не уверена, существует ли отсюда дорога обратно.

Лиора побледнела.

— Вы из-за границы?

— Нет.

— С другого континента?

— Нет.

— Тогда что значит…

Она остановилась сама. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Я не стала помогать.

— Вы хотите сказать что-то совсем невозможное, — медленно произнесла Лиора.

— Я сама пока не знаю, что хочу сказать.

— Но?

— В месте, где я жила, драконов не существовало.

Она моргнула.

— Совсем? Даже маленьких?

— Даже маленьких.

— Это шутка?

— Боюсь, нет. Императорских линий тоже не было.

— А магия?

Я помолчала.

— Если она существовала, мне никто не сообщил.

Лиора медленно села. На этот раз не на край кресла. Просто села.

— Мне нужно немного времени.

— Очень понимаю.

Она провела ладонью по лбу, затем снова посмотрела на меня.

— Допустим, я поверю хотя бы в то, что вы сами считаете это правдой.

— Уже неплохо.

— Это не означает, что я верю вам.

— Ещё лучше.

— Почему?

— Потому что если бы вы поверили после трёх фраз, я бы решила, что вы либо очень доверчивая, либо очень опасная.

— Селеста сказала бы второе.

— А что сказали бы вы?

— Пока не решила.

В её голосе впервые мелькнула настоящая ирония. Мне неожиданно стало легче. Ненамного. Но достаточно, чтобы рискнуть дальше.

— Я предлагаю сделку.

Лиора насторожилась.

— Какую?

— Вы помогаете мне не погибнуть из-за вещей, которые Селеста успела сделать до моего появления.

— Очень скромная просьба.

— Я стараюсь.

— А что получу я?

Хороший вопрос. Я ожидала, что она потребует объяснения немедленно. Вместо этого пришлось задуматься.

— Правду.

— Когда?

— Когда сама пойму её достаточно, чтобы рассказать не набор догадок.

— Удобно.

— Не очень. Если через неделю меня признают виновной, удобство вообще потеряет значение.

Лиора сцепила пальцы.

— Предположим, я соглашусь. Что именно вам нужно?

— Всё.

Она усмехнулась.

— Тогда у нас проблема.

— Почему?

— Мне потребуется несколько лет.

— Начнём с того, что способно убить меня в ближайшие семь дней.

— Уже реалистичнее.

Я наклонилась вперёд.

— Кто такой император?

Лиора посмотрела на меня так, словно всё ещё надеялась, что я притворяюсь.

— Кайрен Ардесс.

Так я впервые узнала его имя. Оно подошло ему слишком хорошо. Короткое, твёрдое, без лишней мягкости.

— Кайрен, — повторила я. — Хорошо. Что он умеет, кроме вынесения приговоров и задавания неудобных вопросов?

— Если вы спрашиваете о власти, ответ займёт долго.

— Если о драконе?

Лиора замолчала.

— Почему вы решили…

— Глаза.

Она чуть удивилась.

— И драконы над городом. В моём мире мужчины с золотыми глазами встречались значительно реже, чем хотелось бы владельцам рекламы.

— Не понимаю половину вашей фразы.

— Неважно.

Лиора вздохнула.

— Да. Император принадлежит к старшей драконьей линии Ардессов.

— То есть действительно превращается?

— Да.

Моя внутренняя надежда на то, что слово «драконья династия» окажется красивой политической метафорой, умерла окончательно.

— Хорошо. К этому вернёмся позже. Дориан Кассель?

— Первый канцлер.

— Это я знаю. Селеста действительно дважды требовала его отставки?

— Да.

— Почему?

— Публично — потому что считала его влияние на Совет чрезмерным.

— А непублично?

Лиора посмотрела внимательнее.

— Не знаю.

— Она вам не говорила?

— Селеста редко объясняла причины своих решений. Особенно в последние месяцы.

Я зацепилась за формулировку.

— Последние месяцы она изменилась?

Лиора не ответила сразу.

— Стала более раздражительной.

— Это звучит не слишком заметно на фоне всего остального.

— И осторожной.

— В чём?

— Начала сама запирать письменный стол. Проверяла окна. Несколько раз отправляла меня из комнаты перед приходом людей, которых раньше принимала при мне. Сожгла часть писем.

Это уже было интересно.

— Каких?

— Не видела. Это было примерно за месяц до нападения.

— Она кого-то боялась?

— Если и боялась, не показывала.

— Но вы замечали.

Лиора пожала плечами.

— Я работаю рядом с ней много лет.

Снова настоящее время.

Не «работала».

Словно Селеста всё ещё сидела перед ней, хотя обе уже знали, насколько сомнительным стало это утверждение.

Я поняла, что не хочу заставлять её произносить другое. Пока.

— У меня есть брат?

Взгляд Лиоры изменился.

— Есть.

— Имя?

— Арден Вейр.

Я запомнила.

— Сколько Ардену лет и какие у вас сейчас отношения?

— Двадцать. Отношения сейчас плохие.

— Из-за ссоры?

— Да. Из-за чего именно — не знаю.

— Он сейчас в столице?

— Да.

— На суде был?

— Нет.

— Почему?

Лиора отвела взгляд.

— Потому что ему запретили присутствовать.

— Кто?

— Совет.

Моя спина выпрямилась.

— Почему?

— Потому что имя Ардена тоже упоминалось во время расследования.

В комнате сразу стало холоднее, хотя окна были закрыты.

— В каком качестве?

Лиора покачала головой.

— Я не знаю подробностей.

— Но знаете достаточно, чтобы вам не нравился этот разговор.

— Да.

Я медленно откинулась в кресле. Семь дней. Один приказ. Неизвестный мужчина.

Семья, о которой я ничего не знала.

Брат, который каким-то образом оказался рядом с обвинением.

И настоящая Селеста, которая перед нападением стала осторожнее, уничтожала письма и требовала убрать первого канцлера.

Мне уже не казалось, что я попала просто в тело неприятной аристократки, совершившей очевидное преступление.

— Ладно, — сказала я. — Сделка меняется.

— Каким образом?

— Вы помогаете мне разобраться не только в Селесте.

— А в чём ещё?

— В том, кто очень хочет, чтобы все считали её виновной.

Лиора долго смотрела на меня.

— А если она действительно виновна?

Вопрос был справедливым. Я не собиралась превращать женщину, чьё лицо носила, в невинную жертву только потому, что мне самой хотелось избежать приговора.

— Тогда мы это выясним.

— И что вы сделаете?

— Не знаю.

— Очень много ваших ответов заканчиваются этими словами.

— Потому что я здесь первый день.

Она неожиданно улыбнулась. Совсем немного.

— Селеста никогда бы этого не признала.

— Кажется, у меня появляется шанс впервые получить преимущество перед ней.

— Какое?

— Я хотя бы знаю, сколько всего не знаю.

Улыбка Лиоры исчезла, но взгляд стал другим. Не доверчивым. Пока нет.

Однако теперь она смотрела на меня уже не только как на опасную загадку.

— Хорошо, Мира Ланская.

Я вздрогнула. Собственное имя в чужом мире прозвучало почти неправильно. Лиора заметила.

— Я помогу.

— Почему?

— Потому что если вы врёте, я хочу понять, зачем.

Она встала.

— А если говорите правду, Селеста, возможно, оставила после себя проблему, которую уже некому решать.

— Кроме меня.

— Именно.

Она направилась к письменному столу.

— С чего начнём?

Я посмотрела на множество закрытых ящиков.

— С женщины, которая жила в этих комнатах до меня.

Первые полчаса ушли на то, чтобы выяснить неприятную вещь: Селеста Вейр совершенно не доверяла людям. Даже мебели.

Письменный стол имел семь ящиков, четыре из которых были заперты. В небольшом шкафу возле окна обнаружился ещё один замок. Чёрный футляр, лежавший на столешнице, тоже не открывался без ключа.

— Где она хранила ключи? — спросила я.

— Обычно при себе.

— На суде у меня ничего не забрали?

Лиора задумалась.

— Всё личное забрали перед первым заседанием. После решения о дворцовом надзоре часть вещей должны вернуть.

— Когда?

— Сегодня.

— Значит, пока работаем с тем, что открыто.

Первый ящик содержал приглашения. Их было столько, что я сначала решила, будто Селеста коллекционировала бумагу. Приёмы. Балы. Заседания благотворительных советов. Частные ужины. Встречи представителей Великих Домов. Охота, на которую Селеста не явилась.

Музыкальный вечер, на котором она, судя по пометке на полях, «умерла бы от скуки раньше второй части».

Я показала запись Лиоре.

— Её почерк?

— Да.

— Хотя бы чувство юмора было.

— Когда не направлялось на людей.

Я отложила приглашение. Некоторые документы содержали короткие пометки.

Не просто «идти» или «отказаться».

Селеста записывала имена присутствующих, вероятные цели встречи, кто с кем конфликтует, кому выгодно определённое решение Совета.

Я взяла одно приглашение на ужин у дома Кресс.

На обратной стороне были написаны три строки.

Кресс хочет союза с Оллами. Не из-за торговли. Проверить северные пошлины. Изольда знает больше отца, но делает вид, что ей скучно.

— Это тоже Селеста?

Лиора прочитала.

— Да.

— И вы говорите, что она переставляла мебель из-за света.

— Одно другому не мешает.

— Очевидно.

Следующее приглашение.

Кассель будет. Не спорить при всех. Сначала выяснить, почему он защищает Меррена.

Я на мгновение застыла.

— Лиора.

Она подошла. Я показала запись. Её лицо стало серьёзным.

— Когда это?

Мы посмотрели на дату. Я не понимала местную систему месяцев, поэтому передала документ ей.

— Три недели назад.

Меррен. Капитан Северных ворот. Тот самый человек, с которым Селеста встречалась за четыре дня до нападения.

— Значит, Селеста интересовалась отношениями Касселя и Меррена ещё до заговора.

— Похоже на то.

— И никому не сказала.

— Мне точно нет.

Я положила приглашение отдельно.

— С этого момента всё, где упоминаются Кассель, Меррен, Северная башня или ворота, складываем сюда.

— Вы действительно работаете как следователь.

— Нет. Как человек, который когда-то собирал факты перед тем, как кто-нибудь успеет испортить их удобным объяснением.

— Разница?

— Следователь знает законы. Я даже не знаю, сколько длится третья стража.

Лиора почти улыбнулась. Потом мы перешли к письмам. Большая часть оказалась совершенно бесполезной. Комплименты. Сплетни. Приглашения. Просьбы о встрече.

Оскорбления, замаскированные под вежливость настолько плохо, что даже я распознавала их без знания местных правил.

Особенно мне понравилось письмо некой леди Фарен, сообщавшей Селесте, что «отсутствие на вечере будет воспринято с пониманием, учитывая сложность вашего положения в обществе».

На полях Селеста написала:

Передать ей цветы. Самые дешёвые.

— Она была ужасна, — сказала я.

— Иногда очень изобретательно.

— Начинаю понимать, почему половина двора мечтает увидеть меня осуждённой.

— Это далеко не единственная причина.

— Очень поддерживает.

Но среди пустых писем обнаруживались другие. Короткие. Без подписи. Одно содержало только:

Вы слишком близко. Остановитесь.

Я перечитала дважды.

— Это что?

Лиора взяла лист.

— Не видела раньше.

— Когда пришло?

Конверта не было. На самом листе — никаких дат. Я положила его в отдельную стопку. Следующее письмо оказалось ещё интереснее.

Север не имеет отношения к тому, что вы ищете. Если продолжите проверять старые записи, пострадает Арден.

Пальцы крепче сжали бумагу.

— Арден.

Лиора побледнела.

— Да.

— Вы видели?

— Нет.

— Селеста вам не рассказывала об угрозе брату?

— Никогда.

— А после этого поссорилась с ним?

Лиора задумалась.

— Возможно.

— Когда началась их ссора?

— Около двух недель назад.

Я посмотрела на письмо.

— Если угроза пришла раньше, она могла специально оттолкнуть его.

— Это только предположение.

— Конечно.

Я всё чаще ловила себя на необходимости произносить это вслух.

Любая версия сейчас была опасна, потому что мне очень хотелось выбрать ту, которая делала Селесту хорошим человеком. Это упростило бы мою собственную жизнь.

И именно поэтому доверять такому желанию нельзя. Я положила угрозу рядом с приглашением.

— Что такое «старые записи»?

— Не знаю.

— Архив?

— Возможно.

— Селеста посещала архивы?

Лиора чуть нахмурилась.

— Последние месяцы несколько раз.

— Зачем?

— Говорила, что разбирается в делах семьи.

Ещё одна нитка. Мы продолжили. В одном из открытых ящиков оказалась тонкая тетрадь в тёмно-зелёном переплёте. Я ожидала личный дневник. Но внутри были списки. Имена. Даты. Короткие стрелки между ними. Дом Кресс. Дом Олл. Совет. Северная стража. Канцелярия. Кассель. Меррен. Несколько незнакомых фамилий. У некоторых стояли знаки вопроса.

У некоторых — кресты. Рядом с именем Дориана Касселя Селеста написала:

Слишком очевидно. Значит, либо он уверен, что никто не проверит, либо я смотрю не туда.

По спине прошёл холодок.

— Лиора.

Она прочитала.

— Это уже не похоже на светскую скуку.

— Нет.

Следующая страница.

Приказы Совета проходят через три руки. Почему у Северной башни появился четвёртый экземпляр?

Ещё ниже:

Почерк можно повторить. Печать — сложнее. Кто имел доступ?

Я перестала дышать на секунду.

— Она знала.

— Что?

— Посмотрите.

Лиора наклонилась.

— Селеста до нападения уже думала о возможности подделать печать.

— Или пыталась выяснить, кто способен это сделать.

Я листала быстрее. Три страницы были вырваны.

— Это она?

— Не знаю.

Следующая сохранившаяся запись:

Арден опять лезет куда не надо. Если не остановлю — его используют.

Внутри завязался неприятный комок.

— Значит, брат действительно был частью проблемы ещё до обвинения.

— Похоже.

— Где он живёт?

— В доме Вейров, в западной части столицы.

— Я могу его увидеть?

Лиора покачала головой.

— Вам запрещены встречи без разрешения.

— Он представитель Великого Дома?

— Он Вейр.

— Значит, да.

— Да.

— Отлично.

Я закрыла тетрадь. Теперь мне уже хотелось встретиться с Кайреном не меньше, чем избежать встречи с ним. Но прежде следовало понять больше. Мы просмотрели ещё несколько писем.

Селеста обменивалась резкими политическими замечаниями с людьми, которых я пока не знала. Спорила о налогах. Предлагала изменения в распределении охраны столицы.

В одном письме указывала чиновнику на ошибку в финансовых расчётах.

В другом требовала объяснить исчезновение денег, выделенных на ремонт северного участка стены.

— Почему все считают её пустой скандалисткой? — спросила я.

Лиора опёрлась ладонью о стол.

— Потому что Селеста любила, когда её недооценивали.

Я повернулась.

— Вы уверены?

— Нет. Но иногда казалось.

— Зачем ей это?

— Однажды она сказала, что люди слишком много рассказывают человеку, которого считают занятой только платьями и сплетнями.

Я медленно посмотрела на стопки бумаг. Это меняло многое. Не оправдывало жестокость. Не отменяло оскорблений.

Но превращало Селесту из карикатурной злодейки в человека, который сознательно создавал определённую репутацию. Вопрос — зачем.

— Лиора.

— Что?

— Если она действительно хотела казаться глупее, почему в последние дни начала публично конфликтовать со всеми подряд?

Помощница долго молчала.

— Возможно, перестала заботиться о том, что о ней думают.

— Или времени стало мало.

— На что?

Я посмотрела на угрозу Ардену.

— Вот это и нужно выяснить.

За дверью послышались шаги. Не один человек. Лиора быстро собрала письма.

— Кто-то идёт.

— Прятать?

Она задумалась.

— Если это стража, ваши собственные бумаги не запрещены.

— Но лучше не показывать, что именно мы нашли.

Мы успели вернуть большую часть документов на место, оставив на столе только несколько нейтральных приглашений, когда раздался стук.

— Леди Вейр, — прозвучал знакомый голос Риана. — Я войду.

— Это не очень похоже на просьбу.

— Потому что не просьба.

Я посмотрела на Лиору.

— Кажется, начинается следующий урок.

Риан вошёл с папкой под мышкой и выражением человека, которому заранее сообщили, что разговор будет неприятным, но забыли уточнить, для кого именно. Двое стражников остались снаружи.

Он увидел Лиору возле стола, затем перевёл взгляд на приглашения.

— Уже занялись перепиской?

— Изучаю собственную жизнь.

— Необычно поздний интерес.

— Сегодня все очень любят сообщать мне, что именно во мне необычно.

— Сложно удержаться.

Я указала на кресло.

— Сядете?

— Нет.

— Тогда я тоже не буду.

Риан чуть поднял бровь.

— Почему?

— Не люблю переговоры, в которых один человек стоит над другим.

— Это не переговоры.

— Тем более.

Он вздохнул.

— Император велел разъяснить вам условия надзора.

— Его величество не мог сделать это сам?

— Может. Но у него есть империя.

— А у вас, видимо, только я.

Лиора тихо отвернулась к окну. Риан посмотрел на неё.

— Если хотите смеяться, делайте это открыто.

— Я ничего не сказала.

— Именно это меня и беспокоит.

Между ними явно существовала история привычных столкновений. Мне это нравилось.

Присутствие Лиоры делало разговор немного менее похожим на допрос. Риан открыл папку.

— Первое. Вы не покидаете Небесную цитадель.

— Это я слышала.

— Второе. В пределах вашего крыла можете перемещаться свободно, кроме закрытых помещений.

— Какие считаются закрытыми?

— Те, возле которых стоит стража и вам говорят не входить.

— Очень точная юридическая формулировка.

— Обычно её достаточно.

— Для Селесты?

— Для всех, кроме Селесты.

Я решила не спрашивать, сколько раз прежняя хозяйка тела нарушала такие ограничения.

Судя по предыдущим разговорам, число могло оказаться впечатляющим.

— Дальше.

— Восточное крыло временно закрыто для вас полностью.

— Почему?

Риан посмотрел на меня.

— Вы хотите сказать, что не помните причину?

— Я хочу услышать текущую.

Он заметил обход.

— Потому что там находятся покои членов императорской семьи и часть закрытых помещений Совета.

— Вчера мне туда можно было?

— Сегодня мне нельзя в некоторые места из-за обвинения?

— Именно.

— Северная башня и Старая галерея?

— Запрещены.

Пауза. Небольшая. Но была.

— Запрещена без сопровождения.

— Почему отдельно?

— Потому что она связана с расследованием.

— Значит, вы считаете показания Элвина достаточно важными, несмотря на ошибку во времени.

— Я считаю важным всё, что произошло в ночь нападения.

— Разумно.

Риан посмотрел на меня внимательнее.

— Вы действительно не собираетесь спорить?

— Вы разочарованы?

— Скорее насторожен.

— У вас это постоянное состояние.

— Последние сутки — особенно.

— Все письма проходят проверку стражи, — продолжил он.

— Даже личные?

— Особенно личные.

— Я могу писать брату?

Риан не ответил сразу. Вот она. Тема Ардена снова изменила комнату.

— Только с разрешения.

— Вашего?

— Моего или императора.

— Почему?

— Вы знаете почему.

— Представим, что хочу услышать вашу версию.

Риан закрыл папку.

— Ваш брат Арден Вейр упоминается в материалах дела.

— В качестве обвиняемого?

— Нет.

— Свидетеля?

— Неофициально.

— Это не ответ.

— Это максимум, который могу дать.

— Тогда я буду задавать вопросы точнее.

Лиора посмотрела на меня. Риан тоже.

— Где Арден находился в ночь нападения?

— По его словам, дома.

— Кто подтверждает?

— Двое слуг.

— Только?

— Пока.

— Он встречался с Селестой в тот день?

На этот раз Риан нахмурился сильнее.

— Почему вы спрашиваете о себе в третьем лице?

Я ожидала.

— Потому что хочу отделить то, что известно из свидетельств, от того, что вы предполагаете обо мне.

— Красиво.

— Это не комплимент?

— Нет.

— Жаль.

Риан подошёл ближе к столу.

— Селеста Вейр, которую я знал до вчерашнего дня, не задавала вопросы подобным образом.

— Каким?

— По одному. Не спорит с ответом, если он ей не нравится. Запоминает формулировку. Потом возвращается к слабому месту.

У меня внутри чуть напряглось. Он наблюдал не хуже меня.

— Возможно, решила научиться.

— За ночь?

Я застонала.

— Вы с императором репетировали эту фразу?

Лиора всё-таки рассмеялась. Риан бросил на неё взгляд, но теперь угол его рта тоже чуть дрогнул.

— Нет.

— Жаль. Было бы хоть объяснение.

Он снова стал серьёзным.

— Почему вы спрашиваете об Ардене?

Я посмотрела на письма. Сказать про угрозу? Пока рано.

Я не знала, насколько можно доверять Риану. Он служил Кайрену. Вероятно, предан.

Но это не означало, что любое найденное мной письмо следует немедленно отдавать стражам.

Особенно если настоящая Селеста явно скрывала расследование.

— Потому что Лиора сказала, что мы поссорились перед нападением.

— И?

— Возможно, причина связана с делом.

— Селеста никогда не рассказывала причину.

— Значит, у вас тоже нет ответа.

— Нет.

— Очень много ваших ответов заканчиваются этим словом.

Риан взглянул на меня.

— Кажется, это вы сегодня говорили то же самое.

Я улыбнулась.

— Справедливо.

Он открыл папку снова.

— Встречи. Без разрешения вам нельзя принимать представителей Великих Домов.

— Лиора?

— Не представитель.

— Арден?

— Представитель. Значит, снова нужно разрешение.

— Канцлер?

— Может прийти по делу, но в присутствии стражи.

— А император?

— Ему разрешение не требуется.

— Очень удобно быть императором.

— Иногда.

В тоне Риана появилась сухая нотка, словно он знал и обратную сторону.

— Я могу знакомиться с материалами расследования?

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы обвиняемая.

— При этом ожидается, что через семь дней я буду защищаться.

— Совет предоставляет перечень обвинений.

— Я его уже слышала. Мне нужны документы.

— Запросите через защитника дома.

— Кто мой защитник?

Риан замолчал.

— Никто?

— Ваш прежний представитель отказался вчера после того, как вы публично назвали его бесполезным трусом.

Я закрыла глаза.

— Конечно.

— Ещё вы бросили в него чернильницей, — тихо добавила Лиора.

Я открыла глаза.

— Попала?

— Нет.

— Хотя бы это радует.

Риан смотрел на меня так, словно впервые встретил человека, который обсуждает собственный скандал как чужую биографию. В каком-то смысле так и было.

— Значит, защитника нет, — сказала я. — Могу представлять себя сама?

— Теоретически.

— Практически?

— У вас нет знания закона.

— Зато есть мотивация.

— Иногда этого недостаточно.

— Тогда дайте доступ к материалам.

— Нет.

— Почему я не удивлена?

— Потому что правила не меняются от того, нравится ли вам ответ.

— Очень раздражающее качество правил.

— За это их обычно и ценят.

Мы посмотрели друг на друга. Холодная словесная дуэль постепенно переставала быть враждебной. Не становилась дружеской.

Но Риан хотя бы перестал разговаривать со мной как с человеком, который при первой возможности выбросится из окна ради развлечения.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда другой вопрос. Кто проверяет показания Элвина сейчас?

— Мои люди.

— Кладовщик уже найден?

Риан замер.

— Вы опять.

— Что?

— Вопросы.

— Мне перестать?

— Нет.

Он даже слегка нахмурился, словно сам удивился ответу.

— Просто вы не спрашиваете, признают ли вас невиновной. Не требуете немедленно найти предателя. Не пытаетесь обвинить Касселя.

— А что спрашиваю?

— Кто где был. Кто что видел. Что записано. Кто подтверждает.

Я пожала плечами.

— Мне нужны факты.

— Именно.

Его взгляд задержался.

— Вы теперь задаёте вопросы как следователь.

— Это плохо?

— Для вас — не знаю.

— А для того, кто подставил Селесту?

Риан стал совершенно неподвижным. Я поняла, что опять использовала имя в третьем лице. На этот раз намеренно не исправила.

— Вы уже решили, что вас подставили? — спросил он.

— Нет.

— Тогда почему сказали?

— Потому что существуют два варианта. Селеста участвовала в заговоре или кто-то использовал её имя. Если первый верен, мне всё равно нужно понять, что произошло. Если второй — кто-то очень не хочет, чтобы я поняла.

— Вы говорите о Селесте так, будто это другой человек.

— Вы уже замечали.

— И император тоже.

— Да.

Риан закрыл папку окончательно.

— Я не знаю, что с вами происходит.

— Нас двое.

— Но дам совет.

— Бесплатный?

— Не привыкайте.

Лиора снова улыбнулась у окна.

— Если вы действительно не помните часть событий, не пытайтесь угадывать ответы там, где можно промолчать. Кайрен замечает ложь не хуже меня.

— Император всегда так подозрителен?

— Нет.

— Значит, мне особенно повезло.

— Вы обвиняетесь в том, что помогли впустить в столицу людей, которые пытались добраться до него. Было бы странно ожидать доверия.

Я помолчала. Эта сторона дела раньше оставалась слишком абстрактной. Государственный заговор. Нападение.

Но для Кайрена это было ещё и личным.

Люди проникли через ворота, чтобы свергнуть или убить его.

А женщина, которую он знал много лет, оказалась главным подозреваемым.

— Сколько людей погибло во время нападения?

Риан замер. В его лице что-то изменилось.

— Двадцать семь.

Я сжала пальцы.

Впервые цифра превратила «заговор» в реальность.

Двадцать семь человек. Если Селеста была виновна, речь шла не только о политике и моей судьбе.

— Понятно.

Риан внимательно смотрел.

— Теперь вы даже не спросите, кто?

— Позже.

— Почему?

— Потому что сейчас я боюсь услышать, что кто-то из них умер из-за приказа с моей печатью.

Он долго молчал.

— Вот это, — сказал наконец Риан, — прежняя Селеста никогда бы не признала вслух.

Я не нашла ответа. Командующий направился к двери.

— К вечеру пришлю список разрешённых помещений и формальные условия надзора.

— Риан.

Он обернулся. Впервые я назвала его просто по имени.

По его лицу поняла, что Селеста, вероятно, делала так редко или совсем иначе.

— Можно ещё одно?

— Вы всё равно спросите.

— Да.

— Тогда спрашивайте.

— Если Арден действительно связан с делом, почему его не арестовали?

Риан помолчал.

— Потому что пока нет доказательств преступления.

— А подозрение?

— Есть.

— В чём?

Он открыл дверь.

— Спросите брата.

И вышел. Я смотрела на закрывшуюся дверь. Лиора подошла ближе.

— Он вам почти помог.

— Очень щедро.

— Для Риана — действительно.

— Значит, Арден знает что-то, чего не рассказал Совету.

— Или Совет думает, что знает.

Я посмотрела на тёмную тетрадь Селесты. На запись:

Арден опять лезет куда не надо. Если не остановлю — его используют.

— В любом случае мне нужно с ним встретиться.

Получить разрешение на встречу оказалось невозможно быстро, поэтому оставшуюся часть дня мы потратили на восстановление событий ночи нападения.

Я настояла, чтобы Лиора рассказывала только то, что знала сама, отдельно обозначая слухи. Она сначала посмотрела на меня странно. Потом согласилась.

— Начнём с последнего дня, когда ты видела Селесту до ареста.

Обращение на «ты» вырвалось само.

Лиора заметила, но комментировать не стала.

— Утром в день нападения. Здесь.

— В каком состоянии?

— Злая. Сильнее обычного.

— Причину сказала?

— Нет. Писала письма, потом сожгла два.

— Ты видела кому?

— Нет.

— К ней кто-нибудь приходил?

— Арден.

Вот оно.

— Когда?

— До полудня.

— Ты присутствовала?

— В начале.

— О чём говорили?

Лиора задумалась.

— Арден требовал объяснить, почему Селеста вмешивается в его дела. Она сказала, что пока он пользуется именем Вейров, его дела касаются всего дома.

— Конкретнее?

— Нет.

— Они кричали?

— Арден — да. Селеста почти нет.

— Кто ушёл первым?

— Он.

— Что сказала она после?

Лиора села напротив.

— Ничего.

— Совсем?

— Попросила принести бумаги из семейного архива.

— Какие?

— Старые записи о северных землях.

Я нахмурилась.

— То самое «север не имеет отношения к тому, что вы ищете» из письма.

— Возможно.

— Что за записи?

— Родословные. Земельные соглашения. Старые права домов. Не знаю.

— Селеста часто интересовалась такими записями?

— Нет.

— Дальше.

— После обеда ушла. Сказала, что в Совет.

— Когда вернулась?

— Ненадолго, вечером. Одна.

— Что делала?

— Переоделась.

— Разговаривала с тобой?

Лиора помолчала.

— Спросила, есть ли новости от Ардена.

— Какие новости она ждала?

— Не объяснила.

— Ты сказала, что ничего не приходило?

— Да. И она разозлилась.

— На тебя?

— Нет.

— Откуда знаешь?

— Я много лет различаю.

Я кивнула.

— Потом?

— Ушла снова.

— Когда?

Лиора назвала местное время, используя вторую стражу. Я попросила перевести относительно начала третьей. Сделала мысленную отметку.

Селеста покинула покои примерно за час до того, как Элвин якобы видел её в Старой галерее.

— Одежда?

— Тёмное платье, длинный плащ.

— Серый?

— Нет. Чёрный.

Неизвестный мужчина был в сером.

— Она брала документы?

— Небольшой футляр.

Я указала на закрытый чёрный футляр на столе.

— Такой?

— Похожий, но меньше.

— Родовая печать где обычно хранилась?

— В закрытом ящике.

— Уносила с собой?

— Иногда.

— В тот вечер?

— Не знаю.

— Когда ты узнала о нападении?

— После начала третьей стражи. Во дворце подняли тревогу.

— Селеста вернулась?

— Нет.

— Где её нашли?

— В Старой галерее.

Я резко подняла голову.

— Что?

— Я думала, ты знаешь.

— Откуда бы?

Лиора запнулась. Она всё ещё иногда забывала.

— Стража обнаружила Селесту возле северного выхода из галереи уже после начала нападения.

— Она была одна?

— Да.

— Что делала?

— Не знаю. Документов при ней, кажется, не было.

— А печать?

— Её нашли позже в комнате.

Я застыла, осмысливая услышанное.

— Здесь?

— Да.

— Тогда как приказ оказался заверен печатью?

— Совет утверждает, что Селеста могла использовать её заранее, а потом вернуть.

— Кто нашёл?

— Риан.

— Когда?

— После ареста.

Я посмотрела на запертые ящики. Родовая печать находилась в комнате.

Приказ с её оттиском оказался у Северных ворот. Теоретически вполне возможно.

Но если кто-то получил доступ к комнате, становилось интереснее.

— Кто мог входить сюда без Селесты?

Лиора задумалась.

— Я. Несколько слуг. Управляющий крыла. Иногда Арден.

— Кайрен?

— Ему не нужно разрешение, но он сюда почти не приходил.

— Кассель когда-нибудь бывал здесь без тебя?

— Кассель бывал здесь без тебя?

— Никогда при мне. Риан — только по служебной необходимости.

— Замки давно меняли?

— Полгода назад. Селеста потребовала.

— Почему?

— Сказала, что старые ненадёжны.

Я откинулась в кресле. Каждый ответ порождал ещё два вопроса.

— Теперь Арден. Что именно о нём есть у Совета?

— Я знаю только слухи.

— Отделяй.

Лиора кивнула.

— Говорят, за неделю до нападения Арден встречался с человеком, которого подозревают в связях с одним из участников мятежа.

— Имя?

— Не знаю.

— Где?

— В трактире на западной стороне столицы.

— Есть свидетели?

— Наверное.

— И что говорит Арден?

— Что встречался по личному делу.

— Какому?

— Отказывается объяснять.

Я закрыла глаза на секунду.

— Очень семейная черта.

— Да.

— Что ещё?

— В день нападения он получил письмо.

— От кого?

— Неизвестно.

— Это факт?

— Риан забрал письмо при обыске дома Вейров.

— Содержание?

— Не знаю.

— Селеста знала?

— Возможно.

Я вспомнила утренний разговор сестры с братом. Она ждала от Ардена каких-то новостей.

— Почему Арден не разговаривал с ней двенадцать дней до ареста, если приходил утром?

Лиора удивилась.

— Я сказала, что они почти не разговаривали нормально. Он приходил спорить.

— То есть формально встречались.

— Да.

Хорошо, что уточнила. Ещё одна маленькая ловушка памяти.

— После нападения он пытался увидеть Селесту?

— Ему разрешили?

— Нет. Кайрен запретил.

— Почему?

— Чтобы они не согласовали показания.

Разумно. Очень раздражающе разумно.

— Селеста просила встречи?

— Несколько раз. Говорила, что Арден ничего не знает.

— Защищала его даже после ссоры?

— Особенно после ареста.

Я посмотрела на угрозу.

Если продолжите проверять старые записи, пострадает Арден.

Вариант складывался слишком удобно. Селеста копает старые записи. Ей угрожают братом. Она отталкивает Ардена.

Потом происходит заговор, а его имя оказывается рядом с расследованием.

Но именно потому, что версия выглядела удобной, её нужно было проверять особенно жёстко.

— Лиора, если я попрошу тебя сделать что-то неприятное, сделаешь?

— Зависит.

— Перестань пытаться убедить меня, что Селеста была хорошей.

Лиора напряглась.

— Я этого не делаю.

— Иногда делаешь.

— Она не была хорошей.

— Хорошо.

— Она могла быть жестокой. Умела причинять людям боль словами и иногда делала это специально. Считала, что если видит чужую слабость, имеет право использовать. Не любила извиняться. Не умела просить помощи. С людьми, которые были ниже её по положению, могла быть несправедливой.

Я не ответила сразу.

— И всё равно она не была той женщиной, которой её сейчас описывает Совет, — продолжила Лиора.

— Вот это мне и нужно понять.

— Зачем?

— Потому что если я начну оправдывать каждый её поступок только потому, что теперь ношу её лицо, кто-то сможет использовать это против меня.

Лиора медленно кивнула.

— Хорошо.

— Если найдём доказательство, что Селеста действительно участвовала в заговоре, ты мне скажешь.

— Скажу.

— Даже если мне не понравится.

— Особенно тогда.

Это уже походило на настоящее соглашение. Не доверие. Но начало. Я вернулась к тетради.

— Здесь написано, что Арден «лезет куда не надо». Где он мог лезть?

— Семейные дела.

— Какие?

— Дом Вейр владеет несколькими землями на севере. После смерти вашего отца Арден пытался сам участвовать в управлении.

— Отец умер?

— Три года назад.

Я запомнила.

— Мать?

Лиора замолчала.

— Пять лет назад.

— Причина?

— Несчастный случай во время путешествия.

На лице Лиоры появилось что-то, из-за чего я не стала уточнять сейчас.

— Значит, Селеста фактически глава семьи?

— Да.

Это объясняло её влияние. И возможно, доступ к информации.

— Арден хотел самостоятельности.

— Очень.

— А она контролировала.

— Очень.

— Отличная основа для семейного счастья.

Лиора усмехнулась.

— Именно.

Я пролистала тетрадь ещё раз. На последней заполненной странице обнаружилась запись, которую раньше не заметила:

А. получил то же имя, что и я. Если он догадается — будет поздно.

Я показала Лиоре.

— Что значит «то же имя»?

— Не знаю.

— Человек? Место?

— Возможно и то и другое.

— Она часто сокращала имена до одной буквы?

— Когда хотела скрыть даже от себя.

— Очень удобно.

Я перевернула страницу. Пусто. Ещё одну. Пусто.

На следующей в самом нижнем углу был нарисован маленький знак.

Похожий на две пересекающиеся дуги внутри круга.

— Это что?

Лиора наклонилась.

— Не знаю.

— Герб?

— Не похож.

— Магический знак?

— Я не специалист.

Я провела пальцем рядом, не касаясь рисунка. Что-то в нём показалось знакомым.

Но я точно не видела его сегодня. И всё же ощущение осталось.

Будто чужая память внутри тела Селесты едва шевельнулась, не превращаясь в настоящий образ. Я убрала руку.

— У неё были старые портреты семьи?

— В спальне один.

— Покажи.

Портрет висел не в спальне, а в небольшой комнате между спальней и гардеробной, куда я раньше заглянула лишь на секунду. На полотне были четверо.

Мужчина около пятидесяти с такими же светлыми волосами, как у нынешнего тела.

Женщина рядом — темноволосая, очень красивая и почему-то удивительно серьёзная. Девушка лет шестнадцати.

Селеста.

И мальчик рядом. Арден. Я подошла ближе.

Нынешнее лицо в зеркале и лицо девушки на портрете совпадали почти полностью, только здесь Селеста была моложе и смотрела на художника без той холодности, которую я успела представить по рассказам окружающих. Она даже улыбалась. Едва заметно.

Арден стоял вплотную к сестре и держался за её руку. Я долго смотрела на изображение.

— Они были близки.

Лиора остановилась за спиной.

— Раньше.

— До смерти родителей?

— После смерти матери Селеста практически вырастила его сама. Отец почти постоянно находился в делах дома.

— Потом что произошло?

— Они оба повзрослели.

Ответ был слишком простой.

— И?

— Арден устал, что сестра решает за него. Селеста не умела перестать.

На портрете они ещё не знали будущего. Не знали о ссорах. О заговоре.

О том, что однажды Арден окажется под подозрением, а женщина с лицом его сестры будет смотреть на картину, не узнавая никого. Странное чувство сдавило грудь.

Я не имела права на эти воспоминания. Но тело будто знало больше меня. Не картинки. Не мысли. Скорее реакции.

При взгляде на мать Селесты пальцы невольно сжались.

При взгляде на Ардена возникла тяжесть, которая не была моей. Я отступила.

— Что?

Лиора заметила.

— Ничего.

Она подняла бровь.

— Теперь вы.

— Плохое влияние.

Я ещё раз посмотрела на портрет.

— Его снимали со стены после смерти родителей?

— Нет.

— Никогда?

— Селеста не позволяла.

В нижней части рамы я заметила тонкую царапину. Слишком ровную. Провела пальцем. Край дерева чуть поддался.

— Лиора.

— Что?

— Рама открывается?

Она приблизилась.

— Не должна.

Я надавила сильнее. Тихий щелчок. Портрет слегка отошёл от стены. Мы переглянулись.

— Ты знала?

— Нет.

Я просунула пальцы между рамой и камнем.

— Подожди, — сказала Лиора. — Может, позвать Риана?

— Чтобы он сразу забрал всё, что найдём?

— Он расследует заговор.

— А я обвиняюсь в нём.

— Справедливо.

Мы осторожно отодвинули нижний край. За картиной находилась неглубокая ниша. Пустая. Почти.

На задней стенке был тот же символ, который я видела в тетради. Круг. Две пересекающиеся дуги. И ещё несколько тонких линий вокруг.

— Вот он.

Лиора наклонилась.

— Я такого не видела.

— Уверена?

— Да.

Я посмотрела ближе. Линии были нанесены не краской. Они словно существовали внутри самого камня.

— Не трогайте, — сказала Лиора.

— Почему?

— Потому что это неизвестный знак, спрятанный за семейным портретом женщины, обвиняемой в государственном заговоре.

— Очень убедительный аргумент.

— Спасибо.

Я всё равно протянула руку. Лиора схватила меня за запястье.

— Мира.

Собственное имя остановило сильнее её пальцев. Я посмотрела на неё.

— Если это опасно, мы ничего не узнаем, просто глядя.

— А если прикосновение активирует что-нибудь?

— Что именно?

— Вы сегодня видели дракона и всё ещё спрашиваете, что именно?

Я вынуждена была признать: логика железная.

— Хорошо. Чем проверить?

Мы осмотрели нишу. Никаких механизмов. Я взяла с туалетного столика длинную металлическую шпильку.

— Этим.

Коснулась центра символа. Ничего. Провела по дуге. Ничего.

— Значит, не реагирует на металл.

— Или вообще не работает.

Я убрала шпильку. На секунду появилось совершенно необъяснимое ощущение. Не мысль. Не желание. Уверенность. Нужно коснуться. Чем? Рукой. Я нахмурилась.

— Что случилось?

— Не знаю.

Снова это странное внутреннее движение. Будто тело Селесты помнило действие, которое разум Миры никогда не выполнял. Я подняла ладонь.

— Подожди, — снова хотела остановить, но я сказала Лиора.

Коснулась центра круга указательным пальцем. Камень оказался тёплым. Я резко отдёрнула руку.

— Что?

— Он тёплый.

— Стена?

Лиора приложила ладонь рядом.

— Холодная.

Мы посмотрели на символ. Одна из линий засветилась. Очень слабо. Серебристым светом. Потом вторая. Лиора отступила.

— Мира.

— Вижу.

Свечение растекалось по знаку медленно, заполняя контуры. Круг. Дуги. Тонкие линии.

Когда последняя загорелась, из центра раздался тихий щелчок.

Каменная пластина под символом сдвинулась на толщину пальца. Сердце забилось быстрее.

— Это тайник.

— Очень похоже.

— Риан будет в восторге.

— Поэтому, может быть, всё-таки позвать?

Я взялась за край пластины.

— Сначала посмотрим.

— Вы очень быстро перенимаете худшие привычки Селесты.

— Какие?

— Делать то, что уже решили, пока спрашиваете чужое мнение.

— Это не худшая.

— Вы не знаете остальные.

Пластина открылась. За ней оказалось пространство размером с ладонь. Внутри лежал один сложенный лист. Только один. Я осторожно вынула его. Бумага была плотной. Без печати. Без подписи снаружи.

— Почерк Селесты? — спросила я.

— Откройте.

Развернула. Лист оказался почти пустым. В центре — ещё один небольшой символ. Под ним ничего.

— Очень содержательно.

Лиора забрала бумагу.

— Здесь вообще нет текста.

— Возможно, нужно сделать то же.

— Коснуться?

— Да.

— Не нравится мне ваш метод исследования.

— Другого пока нет.

Я положила лист на столик возле портрета. Прикоснулась к символу. На этот раз реакция была мгновенной. Линии вспыхнули серебром. По бумаге словно пробежала рябь. Лиора резко втянула воздух. Я не двигалась. Ни одного звука. Ни тепла. Только белая поверхность постепенно менялась.

В верхней части начала проступать первая буква. Потом вторая.

Слова появлялись одно за другим, будто невидимая рука писала их прямо сейчас. Я прочитала первую строку. И перестала дышать. Лиора наклонилась через плечо. Слова продолжали проявляться. Короткая фраза.

Написанная рукой женщины, чьё лицо я видела каждый раз, когда подходила к зеркалу.

Если ты это читаешь, значит, я успела тебя вызвать.

Глава 3. Письмо от самой себя

Если ты это читаешь, значит, я успела тебя вызвать.

Я перечитала фразу трижды, хотя от этого она не становилась понятнее.

Лиора стояла почти вплотную к моему плечу. Серебристые буквы медленно темнели, превращаясь в обычные чернильные линии, и теперь послание выглядело так, словно всегда находилось на бумаге. Только мы обе видели, что несколько мгновений назад лист был пуст.

— Чей это почерк? — спросила я.

Лиора не ответила.

— Лиора?

Она наконец подняла на меня глаза.

— Её.

— Селесты?

— Да.

— Уверена?

— Я разбирала вашу переписку много лет. Даже когда вы запрещали мне читать содержание, я видела подписи, пометки, списки. У неё была привычка слишком сильно выводить первую букву в начале строки и почти не соединять последние две.

Я посмотрела на фразу.

Теперь, когда Лиора указала, различия стали заметнее. Первое «Е» действительно оказалось вытянуто вверх, а последнее слово словно торопилось закончиться.

— Значит, настоящая Селеста оставила письмо человеку, которого собиралась вызвать.

— Если правильно понимать написанное.

— А как ещё это понимать?

Лиора провела пальцами над листом, не прикасаясь.

— Я уже давно перестала угадывать, что именно Селеста подразумевает под очевидными словами.

— Полезная привычка.

Я отпустила бумагу. И текст исчез. Мы обе замерли.

Не побледнел постепенно, не растворился по одной букве. Просто пропал, будто кто-то стёр написанное одним движением.

Перед нами снова лежал чистый лист с небольшим символом в центре.

— Нет, — сказала Лиора.

— Очень содержательный комментарий.

— Не трогайте.

— Я уже трогала.

— Вот именно.

Она схватила бумагу за край и подняла. Ничего. Перевернула. Пусто. Поднесла ближе к окну. Никаких скрытых строк.

— Попробуйте вы, — сказала она.

— Я как раз собиралась.

— Поэтому и сказала раньше.

Я положила ладонь на бумагу. Сначала ничего не произошло.

Потом под кожей пальцев возникло слабое тепло. Символ серебристо вспыхнул. Первая строка появилась снова.

Если ты это читаешь, значит, я успела тебя вызвать.

Лиора медленно опустилась на стул.

— Значит, это действительно для вас.

— Или для тела Селесты.

— Какая разница?

— Огромная. Я пока не знаю, что именно реагирует на письмо. Я как Мира или руки Селесты.

Я убрала ладонь. Фраза исчезла. Прижала палец к верхнему углу. Ничего. Переместила к символу. Буквы вернулись.

— Похоже, нужен контакт со знаком.

— Тогда, возможно, это обычная родовая защита.

— Обычная?

Лиора чуть поморщилась.

— Понятие «обычная» сегодня действительно лучше не использовать.

— Что такое родовая защита?

— Иногда документы связывают с кровью определённой семьи. Чужой человек не сможет прочитать содержимое.

Это было первое объяснение, которое звучало хотя бы относительно понятно. И одновременно создавалось новое противоречие.

— Если письмо открывается только крови Вейров, почему Селеста пишет «я успела тебя вызвать»? Она ведь не могла вызвать саму себя.

Лиора замолчала. Я снова коснулась символа. Фраза проявилась.

— Может быть, она писала Ардену?

— Тогда почему спрятала письмо в собственных покоях?

— Может быть, ожидала, что он найдёт.

— Арден не знал о тайнике. И судя по всему, даже ты не знала.

— Верно.

Я провела пальцем ниже первой строки. На мгновение мне показалось, что бумага стала теплее. Вторая строка не появилась.

— Возможно, это всё.

— Одно предложение?

— Очень в духе Селесты, если она хотела окончательно вывести человека из себя.

Лиора поднялась и подошла ближе.

— Попробуйте ещё раз.

— Что именно?

— Вы провели рукой по верхней части.

Я повторила движение. Ничего.

— Медленнее.

Провела ладонью слева направо. За пальцами словно потянулся едва заметный серебристый след.

Он исчез прежде, чем я успела рассмотреть.

— Видела?

— Да.

Я вернула руку к началу строки и повела медленнее. Первая фраза появилась под ладонью.

Но теперь ниже проступило ещё несколько бледных линий.

— Есть продолжение.

Лиора наклонилась. Я убрала руку. Все исчезло.

— Нужно держать ладонь на листе?

— Похоже.

Мы перенесли бумагу на письменный стол. Я села так, чтобы не приходилось тянуться, положила левую ладонь на символ, а правой осторожно разгладила лист. Серебряные линии снова проступили.

На этот раз они растянулись почти на половину страницы. Но большая часть букв оставалась размытой. Я попыталась прочитать.

— «Если ты…»

— Первое мы уже знаем.

— Спасибо.

Провела пальцами ниже. Следующая строка стала чётче. Потом снова исчезла.

— Это какая-то издевательская система хранения.

— Возможно, Селеста не рассчитывала, что получатель будет настолько нетерпелив.

Я взглянула на Лиору.

— Ты говоришь о женщине, которая трижды переставляла мебель из-за освещения.

— Справедливо.

Мы пробовали всё, что не казалось откровенно безрассудным.

Лиора касалась символа одновременно со мной — ничего не менялось.

Я прикладывала ладонь полностью — текст проявлялся сильнее. Убирала один палец — часть строк исчезала.

Попробовала держать письмо через ткань рукава — никакой реакции.

— Кожа, — сказала я.

— Или кровь рода.

— Не произноси это так мрачно.

— Я просто называю вероятную причину.

— В моём мире после такой фразы обычно начиналась очень плохая история.

— В вашем мире нет драконов.

— И я всё больше понимаю, почему.

Наконец я заметила закономерность. Текст открывался не весь сразу. Строки проявлялись в зависимости от того, куда я перемещала руку, словно письмо было разделено на отдельные участки. Селеста не просто спрятала послание.

Она сделала так, чтобы его нельзя было быстро прочитать и переписать.

— Зачем такая сложность? — спросила я.

Лиора посмотрела на дверь.

— Чтобы человек, который нашёл тайник случайно, не успел прочитать всё до прихода хозяина?

— Или чтобы письмо нельзя было просто украсть.

Мы переглянулись. Я убрала руку. Лист снова стал пустым.

Если кто-нибудь войдёт сейчас, увидит только бумагу с непонятным символом. Очень удобно.

И очень похоже на женщину, которая, судя по найденным записям, последние недели ожидала неприятностей.

— Закрой дверь спальни тоже, — сказала я.

— Она и так закрыта.

— Проверь.

Лиора не стала спорить. Пока она проверяла дверь и окна, я снова положила ладонь на лист. Первая строка возникла сразу.

Если ты это читаешь, значит, я успела тебя вызвать.

Меня беспокоило именно последнее слово.

Не «найти».

Не «предупредить».

Не «позвать».

Вызвать.

Как будто Селеста заранее знала, что я существую.

И каким-то образом рассчитывала привести меня сюда.

Но если так, то произошедшее переставало быть случайностью. Лиора вернулась.

— Никого.

— Хорошо.

— Вы побледнели.

— Просто думаю.

— О чём?

Я постучала пальцем рядом с первой строкой.

— Если это буквально, Селеста знала, что кто-то должен оказаться на её месте.

Лиора опустилась напротив.

— Возможно.

— Не «возможно». Она написала письмо заранее.

— Мы не знаем когда.

— До моего появления.

— Это очевидно.

— Значит, она ожидала меня.

— Или кого-то похожего на вас.

— Чем я могу быть похожа на человека этого мира?

Лиора не ответила. У меня самой ответа тоже не было. Я вернула ладонь к символу.

— Читаем дальше.

Вторая строка проявилась значительно быстрее, будто письмо наконец признало во мне подходящего читателя.

Не доверяй доказательствам.

Я прочитала вслух. Лиора нахмурилась.

— Очень полезно после того, как вас уже судили на основании доказательств.

— По крайней мере подтверждает, что Селеста знала: против неё что-то готовят.

Я повела пальцами ниже. Третья строка оказалась короче.

Не отдавай им Печать.

Мы одновременно замолчали. Я посмотрела на Лиору. Она — на меня.

— Родовую? — спросила я.

— Не знаю.

— Почему с большой буквы?

— Вы видите регистр?

— Почерк отличается. Это слово написано отдельно и с подчёркиванием.

Лиора наклонилась.

— Тогда, возможно, речь не о родовой печати дома.

— А о чём?

— Не знаю.

— Отлично.

Я вспомнила слова Селесты из тетради:

Почерк можно повторить. Печать — сложнее. Кто имел доступ?

Там я воспринимала слово буквально. Родовая печать, которой заверили приказ. Теперь уверенности стало меньше.

— Подожди.

Я поднялась, не убирая руку с листа, и потянула к себе тёмно-зелёную тетрадь.

Как только ладонь сместилась, текст начал исчезать.

— Лиора.

Она поняла и сама открыла нужную страницу.

— Вот.

Я сравнила.

В тетради слово «печать» действительно было написано с заглавной буквы.

До этого я не придала значения.

— Значит, она имела в виду не обычный оттиск.

— Похоже.

— И никто не знает, что такое Печать?

— Я не знаю.

— Арден?

— Возможно.

— Кайрен?

Лиора немного поколебалась.

— Возможно.

— Кассель?

— Вы собираетесь перечислить весь двор?

— Пока кто-нибудь не начнёт выглядеть виновато.

— Тогда времени понадобится много.

Я снова коснулась символа. Ещё одна строка.

Император не главный враг.

Я перечитала. Потом ещё раз.

— Очень обнадёживает.

Лиора села прямее.

— Почему?

— Потому что если император не главный враг, значит, какой-то враг всё-таки есть.

— Это мы уже подозревали.

— Теперь подозревала и Селеста.

Я смотрела на слова.

Император не главный враг.

Формулировка мне не нравилась.

Если бы Селеста считала Кайрена союзником, могла написать: «Доверься императору».

Не написала.

Если бы считала его невиновным, могла написать: «Он не враг».

Тоже нет.

Не главный.

То есть врагом он всё-таки мог быть. Просто не самым опасным.

— Очень в её стиле, — сказала Лиора.

— Что?

— Не дать человеку лишней надежды.

— Ты уверена, что она готовила письмо не специально, чтобы раздражать меня?

— Если сумела вызвать человека из другого мира только ради этого, уровень её злости действительно недооценивали.

Уголок моего рта дрогнул. Почти. Потому что под третьей строкой начала проступать ещё одна.

На мгновение я решила, что сейчас получу имя. Кассель. Меррен. Кто угодно. Но проявились только несколько слов.

Если он предложит выбор, заставь его назвать цену.

— Кто «он»? — спросила Лиора.

— Император?

— Возможно.

— Кассель?

— Возможно.

— Какой-нибудь совершенно неизвестный нам человек?

— С нашим везением — вероятнее всего.

Я провела пальцами дальше. Следующая часть была повреждена.

Не физически. Бумага оставалась целой, но серебряные буквы появлялись обрывками.

…Арден…

Потом пустота.

…не виноват…

Снова пробел. Я замерла.

— Там Арден.

Лиора подалась ближе. Я попыталась вернуть руку немного выше. Текст исчез. Ниже. Появились только два фрагмента.

Арден…

…не виноват…

— Это может значить что угодно, — сказала Лиора. — «Арден не виноват». Или «если Арден утверждает, что не виноват». Или…

— Знаю.

Но сердце уже билось сильнее. Мне хотелось увидеть в этих словах оправдание брата. Именно поэтому нельзя было этого делать.

— Дальше.

Последняя часть проявлялась хуже всех. Я несколько раз меняла положение ладони. Одна короткая строка.

Не повторяй мою ошибку.

И всё. Я ждала. Ничего. Провела рукой ниже. Белая бумага.

— Это конец? — спросила Лиора.

— Похоже.

— Очень коротко.

— Человек, который оставляет предупреждение из пяти загадочных фраз вместо нормального объяснения, явно не рассчитывает на мою благодарность.

— Возможно, у неё не было времени.

Эта мысль отрезвила. Я посмотрела на послание иначе.

Если Селеста действительно готовилась исчезнуть или провести какой-то опасный обряд, она могла оставить только самое важное. Не доверяй доказательствам. Не отдавай Печать. Император не главный враг. Арден… Не виноват… Не повторяй ошибку. И первая фраза.

Я успела тебя вызвать.

— Лиора.

— Да?

— Если она вызвала меня намеренно, куда делась сама?

Лиора не ответила. Мы обе знали очевидные варианты. Ни один мне не нравился. Я убрала руку. Послание исчезло.

— Никому, — сказала я.

— Даже Риану?

— Пока никому.

— А императору?

Я вспомнила золотые глаза и вопрос:

Кто вы?

Кайрен уже понимал, что со мной произошло нечто гораздо серьёзнее обычной потери памяти.

Но Селеста написала: император не главный враг.

Не «доверяй».

Не «расскажи».

— Особенно пока не ему.

Лиора нахмурилась.

— Почему?

— Потому что Селеста сама не сказала доверять ему.

— Но написала, что он не главный враг.

— Именно. Слишком точная формулировка.

Лиора немного подумала.

— Иногда вы действительно рассуждаете похоже.

— На Селесту?

— Да.

Мне это неожиданно не понравилось. Я сложила письмо.

— Где спрятать?

— Обратно.

— Слишком очевидно.

— Очевидно только для тех, кто знает о тайнике.

— А если кто-то знает?

Лиора оглядела комнату.

— Тогда при вас.

— Меня могут снова обыскать.

— Верно.

Мы молчали. Наконец я посмотрела на чёрное кольцо на правой руке.

— Это снимается?

— Конечно.

Я попробовала. Кольцо не сдвинулось.

— Очень «конечно».

Лиора подошла.

— Вы носите его несколько лет.

— Что это?

— Фамильное кольцо Вейров.

— Печать?

— Нет. Родовую печать хранили отдельно.

— Где она сейчас?

Лиора замолчала.

— Риан забрал после ареста.

Это было логично. И неприятно.

— Значит, если письмо говорит «не отдавай им Печать», обычную родовую я уже отдала.

— Не вы. Селеста.

— Для результата разницы мало.

Я посмотрела на кольцо.

— Может, эта Печать вообще не вещь.

— Тогда что?

— Понятия не имею.

Я сложила лист вчетверо и спрятала его обратно за портрет. Не идеально.

Но пока безопаснее любого места, которое я знала.

Символ на стене погас сразу после закрытия пластины. Мы вернули портрет.

Со стороны ничего не указывало на тайник.

— Теперь, — сказала я, — мне нужна правда о последних месяцах Селесты.

Лиора устало посмотрела на меня.

— Я уже рассказала.

— Нет.

— Что значит «нет»?

— Ты рассказала безопасную версию.

Её лицо изменилось. Совсем немного. Но теперь я уже научилась замечать.

— Мира…

— Настоящую.

Лиора отошла от портрета и долго поправляла край покрывала на кресле, хотя тот и без неё лежал совершенно ровно. Я не торопила. Иногда молчание работало лучше вопросов. Наконец она произнесла:

— Что именно вы хотите узнать?

— Почему ты боялась рассказывать.

Она повернулась.

— Я не боялась.

— Боялась.

— Вы слишком уверены.

— Ты каждый раз меняешь тему, когда разговор подходит к последним неделям перед заговором. Говоришь, что Селеста стала осторожнее, но не объясняешь насколько. Рассказываешь о сожжённых письмах, но не говоришь, что происходило после. И когда я спрашиваю, кого она боялась, ты отвечаешь «если боялась».

Лиора скрестила руки.

— Может быть, мне просто нечего добавить.

— Есть.

— Откуда знаете?

— Потому что сейчас ты снова стоишь ближе к двери.

Она посмотрела на свои ноги. Потом неожиданно рассмеялась. Не весело.

— Начинаю понимать, почему вы работали с людьми.

— Они обычно сами всё показывают.

— А если я скажу, что не хочу отвечать?

— Не заставлю.

Она явно не ожидала.

— И всё?

— У нас сделка. Не рабство.

Лиора посмотрела на меня долго.

— Селеста заставила бы.

— Я не Селеста.

— Я знаю.

Впервые эти слова прозвучали без вопроса. Лиора подошла к окну.

Снаружи день медленно клонился к вечеру. Свет становился мягче, крыши Астэра постепенно приобретали золотистый оттенок.

— Примерно два месяца назад, — начала она, — Селеста впервые спросила меня, замечала ли я человека, который несколько раз стоял возле нашего крыла.

— Кто?

— Не знаю.

— Мужчина?

— Да. Я видела его только издалека. Обычная дворцовая одежда. Никаких знаков Дома.

— Слуга?

— Возможно.

— Что делал?

— Ничего. Просто стоял.

— И Селеста решила, что следит?

— Она ничего не решила вслух. На следующий день потребовала заменить замки.

Это совпадало.

— Дальше.

— Потом начались письма.

— Те, что мы нашли?

— Я не знала содержания. Но несколько раз видела, что после них она запиралась одна.

— Селеста часто запиралась?

— Нет. Она вообще ненавидела закрытые двери. Говорила, что за ними люди слишком легко начинают считать себя хозяевами положения.

Странная фраза. Но вполне похожая на Селесту из её заметок.

— Что ещё изменилось?

— Она перестала оставлять родовую печать в обычном ящике.

Я напряглась.

— Где хранила?

— Не знаю.

— Но после ареста её нашли в комнате.

— Да.

— Кто вернул?

— Не знаю.

Вот это было новым.

— Подожди. Ты сказала, что обычно она лежала в ящике, потом Селеста перестала там хранить. А Риан после ареста нашёл её снова в комнате?

— Да.

— Где именно?

— Кажется, в запертом ящике письменного стола.

— Том самом?

— Да.

Я посмотрела на стол. Четыре ящика всё ещё оставались запертыми.

— И это никого не удивило?

— Почему должно?

— Потому что если Селеста специально перестала хранить её там, странно, что перед заговором решила вернуть.

Лиора замолчала.

— Может быть, решила.

— Может.

Но теперь родовая печать переставала быть просто уликой. Она сама становилась противоречием.

— Ты говорила об этом Риану?

— Нет.

— Почему?

— Потому что тогда не считала важным. Селеста могла менять места хранения постоянно.

— Могла?

— Да.

— Часто?

Лиора помедлила.

— Не так часто.

Я кивнула.

— Дальше.

Она снова отвернулась к окну.

— За три недели до нападения Селеста проснулась среди ночи и приказала мне собрать самые необходимые вещи.

— Для поездки?

— Я спросила. Она ответила, что возможно.

— Куда?

— Не сказала.

— Уехала?

— Нет. Через час велела всё вернуть.

— Почему?

— Тоже не объяснила.

— Она выглядела испуганной?

Лиора долго молчала.

— Да.

Первый прямой ответ. Я не перебивала.

— Я никогда раньше не видела её такой, — продолжила она. — Селеста могла злиться, кричать, ломать что-нибудь, если считала нужным. Могла идти к человеку, которого боялся весь двор, и спорить с ним просто потому, что была уверена в своей правоте. Но той ночью она несколько раз подходила к окну и проверяла двор. Потом спросила, закрыт ли служебный вход.

— За ней кто-то шёл?

— Я не знаю.

— Она объяснила?

— Сказала только: «Если кто-нибудь спросит, меня сегодня не было во дворце».

— Но она была?

— Всю ночь.

Я запомнила.

— Кому могла понадобиться ложная версия её местонахождения?

— Не знаю.

— Что произошло на следующий день?

— Она отправилась к Касселю?

— Да.

— Через сколько вернулась и как выглядела?

— Через два часа. Очень спокойной.

— Это хорошо или плохо?

Лиора горько усмехнулась.

— С Селестой хуже всего было, когда она становилась слишком спокойной.

— Почему?

— Обычно после этого кому-нибудь приходилось жалеть о разговоре.

— Что она сделала?

— Ничего. Заперлась в кабинете и написала несколько писем.

— Одно Ардену?

— Возможно.

— Потом?

— Начала с ним ссориться чаще.

— То есть угроза брату уже могла быть.

— Да.

Я ненадолго замолчала.

— Почему ты не рассказала это Совету?

Лиора резко повернулась.

— Потому что меня не спрашивали.

— Совсем?

— Спрашивали, видела ли я Селесту в ночь нападения, брала ли она печать, приходил ли кто-нибудь. Я отвечала.

— Ты не сказала, что за два месяца до этого за ней следили?

— У меня нет доказательств, что следили.

— И про попытку внезапно уехать?

— Это могло быть связано с чем угодно.

— Про Касселя?

— Она встречалась с первым канцлером постоянно.

Аргументы были разумными. Поэтому я не могла обвинять Лиору. По отдельности каждая деталь выглядела мелкой.

Только сейчас, когда их собрали вместе, картина менялась.

— Есть ещё что-то.

Это был не вопрос. Лиора сжала губы.

— За четыре дня до нападения.

— Когда она встречалась с Мерреном.

— Да.

— Что?

— Она вернулась поздно. Я помогала ей снять плащ.

Лиора остановилась.

— И?

— Селеста спросила меня, верю ли я в возможность прожить чужую жизнь.

У меня похолодели пальцы.

— Точные слова.

— «Лиора, как думаешь, человек способен проснуться однажды и обнаружить, что ему досталась чужая жизнь?»

Я смотрела на неё.

— Что ты ответила?

— Решила, что она надо мной издевается. Сказала, что если речь опять о замужестве, лучше сразу предупредить жениха.

— И она?

— Рассмеялась.

— Всё?

— Потом сказала: «Наверное, это будет нечестно по отношению к ней».

Комната словно отдалилась. Я слышала собственное дыхание, шум города за окнами, тихий треск дерева где-то в стене.

По отношению к ней.

Селеста знала. Не абстрактно. Не гадала. Она думала о женщине.

Обо мне или о ком-то, кого собиралась вызвать.

— Почему ты не рассказывала раньше?

Лиора посмотрела прямо на меня.

— Потому что до сегодняшнего дня эта фраза ничего не значила.

Справедливо.

— А теперь?

— Теперь я начинаю верить вам, и мне это совершенно не нравится.

— Мне тоже.

Она подошла ближе.

— Если Селеста действительно сделала это намеренно…

— Значит, она знала, что исчезнет.

— Или собиралась.

— И оставила мне предупреждение.

— Да.

— Почему мне?

— Может быть, потому что вы можете то, чего не могла она.

Вопрос возник мгновенно:

— Что?

— Этого я не знаю.

В дверь постучали. Мы обе вздрогнули. Лиора посмотрела на портрет. Тайник был закрыт. Письмо спрятано.

— Кто? — спросила она.

— Командующий Торв.

Я сдержала усталый вздох.

— Он сегодня решил поселиться возле моих дверей?

Риан услышал.

— Если продолжите находить причины для новых запросов, возможно.

Лиора посмотрела на меня.

— Арден.

Я сразу поняла. Мы отправили просьбу о встрече почти час назад через стражника.

Я открыла дверь спальни и вышла в гостиную.

— Входите.

Риан появился с привычным невозмутимым выражением.

— Император разрешил встречу.

— Быстро.

— Он сначала отказал.

— А потом?

— Я объяснил, что если не разрешить сейчас, вы начнёте искать другой способ.

— Он так хорошо меня знает?

— Прежнюю вас — да.

Это неприятно напомнило, что Кайрен действительно много лет знал лицо, которое я носила.

— Условия?

— Здесь. В моём присутствии. Никаких закрытых документов ему не передаёте. Он ничего не уносит из ваших комнат.

— А если я захочу поговорить без вас?

— Не захотите.

— Очень уверенно.

— Потому что тогда встречи не будет.

Я вздохнула.

— Когда?

Риан посмотрел на дверь.

— Сейчас.

И отступил. В коридоре стоял молодой мужчина. Светлые волосы. Серо-голубые глаза.

И лицо, в котором я без труда узнала что-то от собственного отражения.

Арден Вейр смотрел на меня так, словно последние несколько дней готовился к этой встрече и всё равно не был готов.

Первым желанием было назвать его по имени. Я удержалась.

На семейном портрете Арден был мальчиком, державшим сестру за руку. Передо мной стоял взрослый молодой человек, который не разговаривал с Селестой нормально почти две недели, оказался под подозрением Совета и, судя по выражению лица, не собирался облегчать мне задачу. Он вошёл. Риан закрыл дверь. Лиора осталась возле окна.

Несколько секунд никто не говорил. Арден смотрел только на меня. Потом произнёс:

— Значит, тебя действительно не осудили.

Никаких приветствий. Никакого облегчения.

— Отложили решение на семь дней.

— Знаю.

— Быстро распространяются новости.

— Когда судят главу дома Вейр за государственную измену, новости обычно не ждут приглашения.

Голос был холодным. Но под холодом чувствовалось что-то ещё. Обида. Усталость. Возможно, страх.

Я напомнила себе, что передо мной не очередной свидетель. Это брат Селесты.

И он не обязан относиться ко мне хорошо.

— Садись, — сказала я.

Он нахмурился.

— Что?

Я мысленно выругалась. Слишком просто. Слишком непривычно для их отношений.

— Если собираемся ругаться, лучше делать это сидя.

Арден посмотрел на Риана.

— Что с ней?

— Именно это я пытаюсь выяснить второй день, — ответил командующий.

— Очень смешно.

— Я не шутил.

Арден снова посмотрел на меня.

— Ты действительно ничего не помнишь?

Риан сразу напрягся. Я заметила. Значит, Арден уже слышал слухи.

— Кто сказал?

— Половина дворца.

— Очень точный источник.

— Говорят, на суде ты переспрашивала вещи, которые знала с детства.

— Люди любят преувеличивать.

— А командующего поблагодарила?

— Почему именно это всех впечатлило больше найденной ошибки в показаниях? — негромко сказал Риан.

— Потому что ошибку от Селесты ещё можно ожидать, — ответил Арден. — Благодарность — уже тревожный признак.

Лиора отвернулась, скрывая улыбку. Я посмотрела на троих людей вокруг.

— Начинаю думать, что мне было бы проще действительно оказаться преступницей.

Арден перестал усмехаться.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что двадцать семь человек мертвы.

Удар был точным. Я уже знала число от Риана.

Но услышать его от брата Селесты оказалось иначе.

— Знаю.

— Ты вчера не выглядела человеком, которого это волнует.

— Вчера…

Я остановилась. Вчера здесь была Селеста. Настоящая.

Но сказать это при Риане я не могла.

— Вчера я вела себя иначе.

— Вот именно.

Он сел напротив.

— Что ты от меня хочешь?

— Понять, почему мы поссорились.

Арден рассмеялся без веселья.

— Серьёзно?

— Да.

— Тогда начни с того, что перестань делать вид, будто ничего не знаешь.

— Если бы я знала, не спрашивала бы.

Он резко подался вперёд.

— Ты сама сказала, чтобы я больше не приходил. Сама заявила, что мои дела больше не касаются дома Вейр. Потом через три дня отправила письмо, в котором потребовала сделать ровно обратное. А теперь спрашиваешь, из-за чего мы поссорились?

Письмо. Я внутренне собралась.

— Какое письмо?

Арден смотрел несколько секунд. Потом перевёл взгляд на Риана.

— Она действительно ничего не помнит.

— Мы не установили причину, — ответил тот.

— Причину чего?

— Изменений.

Арден встал и прошёл к окну.

— Отлично.

Я не торопила.

— Арден.

Он резко обернулся. На лице появилось раздражение.

— Не называй меня так.

Я застыла.

— Почему?

На мгновение всё стихло.

Лиора закрыла глаза. Ещё одна ошибка.

— Ты сейчас серьёзно? — медленно спросил Арден.

Я посмотрела на Лиору.

— Рен, — едва заметно произнесла она.

Прозвище. Конечно.

— Извини.

Арден словно получил удар.

— Ты никогда не извиняешься за это.

— Сегодня уже выяснилось, что у меня появились новые недостатки.

Он не улыбнулся. Подошёл ближе.

— Как ты называла меня, когда мне было семь и я разбил окно в старой библиотеке?

У меня не было ответа.

— Рен?

— Нет.

— Я не помню.

— Что сказала мама, когда узнала?

— Не помню.

— Как назывался наш пёс?

— Не знаю.

— Где отец прятал подарки перед зимним праздником?

Каждый вопрос становился тише. От этого было хуже. Я посмотрела на него.

— Я действительно не знаю.

Арден побледнел.

— Достаточно, — вмешался Риан.

— Нет.

— Арден.

— Вы не понимаете.

Он не отрывал от меня глаз.

— Она может забыть заседание. Может притворяться. Может изображать что угодно. Но не это.

Я медленно поднялась.

— Рен…

— Не называй меня так.

В его голосе теперь была не злость. Страх.

Тот же самый, который я видела у Лиоры возле зеркала. Он сделал ещё один шаг.

— Ты действительно моя сестра?

Вопрос ударил почти так же, как вчерашний вопрос Кайрена. Но там была проверка.

Здесь — надежда, что я скажу «да» достаточно убедительно.

Я не могла.

— Я не знаю, как ответить так, чтобы не солгать.

Арден отступил. Риан смотрел на меня совершенно неподвижно.

Лиора была единственным человеком в комнате, который уже понимал смысл моих слов.

— Что значит «не солгать»? — спросил Арден.

Я перевела взгляд на Риана. Если расскажу сейчас всё, тайна перестанет принадлежать мне. Кайрен узнает. Совет, возможно, позже тоже. Селеста оставила предупреждение.

Император не главный враг.

Но не дала разрешения раскрывать произошедшее.

— Это значит, что часть моей памяти отсутствует.

— Ты только что сказала, что не знаешь, моя ли ты сестра.

— Потому что я не помню ничего, что должна помнить сестра.

— Но знаешь меня?

— Имя.

— И всё?

Я не ответила. Арден закрыл лицо ладонью, потом резко провёл пальцами по волосам.

— Я знал.

Риан нахмурился.

— Что именно?

— Что с ней что-то не так.

— До суда?

Арден повернулся.

— После письма.

Мы с Лиорой переглянулись.

— Покажи, — сказала я.

— Оно у стражи.

Риан выпрямился.

— Какое письмо?

Арден посмотрел на него.

— То, которое вы забрали при обыске.

На секунду лицо командующего изменилось.

— Письмо Селесты?

— Да.

Я вспомнила: Риан действительно изъял письмо, полученное Арденом в день нападения.

— Ты говорил, что оно по личному делу.

— Потому что так и было.

— Что в нём?

Арден посмотрел на меня.

— Ты попросила сделать то, чего никогда бы не попросила.

— Что именно?

— Встретиться с человеком из Северной башни.

Комната стала тише.

— Мерреном?

— Нет. Другим.

— Имя?

— Не было.

— Что нужно было сделать?

Арден сжал челюсть.

— Передать ему копию старого соглашения дома Вейр.

Я вспомнила записи Селесты. Старые архивы. Северные земли. Угроза Ардену.

— Ты передал?

— Нет.

— Почему?

— Потому что мы не разговаривали. Потому что три дня до этого ты запретила мне вообще вмешиваться в дела севера. А потом внезапно прислала приказ делать ровно обратное.

Вот оно. Противоречие. Не доказательство. Но достаточно, чтобы Арден тоже почувствовал неправильность.

— Где письмо сейчас? — спросила я Риана.

Командующий смотрел на меня.

— В материалах расследования.

— Принеси.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это официальный документ.

— Ты только что разрешил встречу с Арденом, чтобы мы разобрались в противоречиях.

— Я разрешил разговор.

— Риан.

— Нет.

Я подошла ближе.

— В записках Селесты есть фраза о том, что Ардена могут использовать.

Лиора резко посмотрела на меня. Мы не договаривались раскрывать это. Но сейчас нужен был аргумент. Риан тоже изменился в лице.

— Каких записках?

— Личных.

— Я должен их увидеть.

— Потом.

— Это не переговоры.

— Тогда письма не будет.

Он смотрел на меня несколько секунд.

— Вы торгуетесь с командующим стражей материалами расследования?

— Я предлагаю обмен информацией.

— Это называется препятствием следствию.

— А удерживать письмо от человека, которого собираются судить через семь дней?

— Называется процедурой.

— Риан, — неожиданно сказал Арден.

Командующий повернулся.

— Она права.

— Не помогайте.

— Письмо всё равно адресовано мне.

— И изъято законно.

— Тогда принесите копию.

Риан выдохнул через нос. Кажется, впервые мы с Арденом невольно оказались на одной стороне.

— Вы двое слишком быстро вспомнили, что родственники.

Арден посмотрел на меня. Взгляд снова стал тяжёлым.

— В этом я пока не уверен.

Фраза больно задела, хотя не должна была. Не меня. Селесту. Но тело опять отреагировало раньше мыслей. Я сжала пальцы. Риан заметил.

— Хорошо. Копию принесут.

— Когда?

— Сейчас.

Он подошёл к двери и приказал одному из стражников принести документ из канцелярии расследования. Потом вернулся.

— А теперь ваши записи.

Я достала тёмно-зелёную тетрадь. Не скрытое письмо. Только то, что можно было показать. Открыла нужную страницу.

Арден опять лезет куда не надо. Если не остановлю — его используют.

Арден прочитал. Его лицо изменилось.

— Когда она это написала?

Лиора назвала приблизительную дату.

— До нашего последнего разговора, — тихо сказал он.

— Да.

Он перевёл страницу. Увидел записи о Касселе, Меррене, четвёртом экземпляре приказов.

— Я этого никогда не видел.

— Я тоже до сегодняшнего дня.

Риан взял тетрадь. Читал молча.

— Почему вы не отдали это сразу?

— Потому что сама нашла несколько часов назад.

— Это материалы дела.

— Это мои личные записи.

— Селесты.

— Для Совета я Селеста.

Он поднял на меня глаза. Удар попал.

— Вы очень быстро научились пользоваться этим, когда удобно.

— А вы очень быстро перестаёте сомневаться, что я Селеста, когда хотите забрать её вещи.

Арден посмотрел между нами.

— Вы всегда так разговариваете?

— Второй день, — ответил Риан.

— Кажется, намного дольше, — сказала я.

Стражник вернулся примерно через четверть часа. В руках — один лист. Риан проверил, затем передал Ардену. Тот не взял.

— Ей.

Командующий протянул мне.

— Это копия. Оригинал остаётся у дела.

Я взяла бумагу. И почувствовала странное спокойствие.

Потому что теперь у меня наконец было то, что можно проверить. Не слух. Не догадка. Не чужая память. Документ. Письмо начиналось без обращения.

Отправляйся сегодня к старому северному двору. После второй стражи тебя будет ждать человек с серебряной застёжкой. Передай ему копию соглашения семьдесят третьего года. Ни с кем это не обсуждай. Особенно со мной.

Ниже:

Если спросят, скажешь, что действовал по собственной инициативе.

И подпись.

Селеста.

Я перечитала.

— Ты действительно получил это в день нападения?

Арден кивнул.

— Утром.

— Кто принёс?

— Посыльный дома.

— Имя?

— Корн.

— Его уже допрашивали. Он получил закрытый конверт от человека возле западной конторы Вейров, — вмешался Риан.

— Кого?

— Не знает.

— Описание?

— Мужчина. Плащ. Ничего полезного.

— Серый?

Риан посмотрел внимательнее.

— Тёмно-серый.

Арден нахмурился.

— Почему это важно?

Я рассказала коротко о мужчине, которого Элвин видел возле Селесты в Старой галерее.

Арден выругался вполголоса, но без запрещённой лексики.

— Значит, один и тот же человек?

— Не обязательно, — сказала я.

— Сколько ещё мужчин в серых плащах должно появиться, чтобы это перестало быть совпадением?

— Пока мы даже не знаем, был ли плащ одинаковым.

Он раздражённо отвернулся. Я понимала. Но если начать соединять каждую похожую деталь, через день мы получим красивую теорию вместо правды.

— Почему ты не выполнил просьбу? — спросила я.

Арден посмотрел на письмо.

— Из-за второй строки.

— Какой?

— «Особенно со мной».

— Почему?

— Ты никогда не писала так.

— Никогда?

— Если хотела тайны, писала «не говори никому». Если хотела, чтобы я не возвращался с вопросами, писала «сделай и забудь». Но приказать не обсуждать что-то с тобой самой?

Он покачал головой.

— Это было странно.

Мира внутри меня одобрила. Селеста, судя по всему, действительно разговаривала иначе.

— Что ты сделал?

— Ничего. Решил прийти к тебе утром.

— И мы поссорились?

— Нет. Это было позже.

Я нахмурилась.

— Лиора говорила, что ты приходил утром в день нападения.

— Верно.

— С этим письмом?

— Да.

— Показал?

Арден помолчал.

— Нет.

— Почему?

— Ты сразу начала кричать, что я должен держаться подальше от северных дел. Я решил, что письмо было твоим способом проверить, послушаюсь ли.

— Проверить?

— Ты иногда так делала.

Я посмотрела на Лиору. Та пожала плечами.

— К сожалению.

Селеста снова демонстрировала удивительно неудобный характер даже после собственного исчезновения.

— Значит, утром она говорит тебе не лезть на север, а письмо якобы от неё требует туда идти.

— Поэтому я и не пошёл.

— А потом?

— Вечером хотел снова поговорить. Но началась тревога.

— И письмо осталось у тебя.

— Да.

— Совет считает его доказательством связи?

— Косвенным, — ответил Риан.

— Потому что Селеста поручает Ардену встречу, связанную с северными документами в тот же день, когда Северные ворота открывают заговорщикам.

— Да.

— А соглашение семьдесят третьего года касается старых прав дома Вейр на часть земли возле северной дороги, — добавил Арден.

— Что в нём важного?

— Не знаю. Я прочитал. Обычные границы владений, обязательства по охране дороги, старые подписи.

— Кто имел копии?

— Архив Вейров. Государственный архив. Возможно, ещё несколько домов.

Я положила письмо на стол.

— Лиора, тетрадь.

Она принесла. Я открыла страницу с записью Селесты о Меррене. Положила рядом. Арден подошёл. Риан тоже.

— Почерк одинаковый, — сказал командующий.

На первый взгляд да. Тот же наклон. Та же вытянутая первая буква. Те же быстрые окончания.

Три свидетеля на суде признали почерк Селесты поэтому. Я не была экспертом. И собиралась помнить об этом.

— На первый взгляд.

Риан поднял бровь.

— Вы сомневаетесь?

— Я сомневаюсь почти во всём.

— Это я уже заметил.

Я взяла ещё одно старое письмо Селесты из стопки. Потом приглашение с её пометками. Три образца. Сравнила. Сначала ничего.

— Что ты ищешь? — нетерпеливо произнёс Арден.

— Не знаю.

— Очень убедительно.

— Если знаешь лучше, помогай.

Он замолчал. Я смотрела не на отдельные буквы, а на привычки. Человек может копировать форму. Гораздо сложнее копировать автоматическое движение.

В моей работе приходилось видеть поддельные заявления, фальшивые письма руководителей, попытки воспроизвести чужую манеру письма. Я не занималась графологической экспертизой и не собиралась изображать специалиста. Но иногда подделку выдаёт не буква. Ритм.

— Лиора, ты говорила, что Селеста почти не соединяет последние две буквы слова.

— Да.

Мы посмотрели. В письме Ардену соединения были. Не везде. Но чаще.

— Это доказательство? — спросил Риан.

— Нет.

— Тогда?

— Несоответствие.

Взяла ещё один лист.

У Селесты заглавная «А» в имени Ардена была резкой, почти треугольной.

В письме — более округлой.

— Может зависеть от спешки, — сказал Риан.

— Может.

Арден нервно ходил возле стола.

— Есть что-то точнее?

Я перечитала текст.

соглашения семьдесят третьего года

В тетради Селесты была дата старого документа.

Она писала числа особым способом: не полностью словами, а цифрами с короткой чертой сверху.

— Здесь.

Риан наклонился.

— Что?

— В записках Селеста пишет даты числами.

— И?

— Здесь «семьдесят третьего» написано полностью.

Арден пожал плечами.

— Может быть, чтобы письмо выглядело официальнее.

— Может.

Мне не нравилось, что всё оставалось на уровне «может».

Нужно было что-то сильнее. Я взяла письмо обеими руками. Посмотрела на подпись.

Селеста.

Потом на старое письмо настоящей Селесты. Подпись там была совсем другая.

— Подождите.

Лиора сразу поняла.

— Да.

— Что?

Арден подошёл ближе. Я положила листы рядом.

На официальных приглашениях Селеста подписывалась полной фамилией:

Селеста Вейр.

На личных записках Лиоре — только буквой С.

В нескольких письмах Ардену, которые нашли в открытом ящике, подписи вообще не было.

— Ты получал от неё личные письма раньше? — спросила я.

— Конечно.

— Как подписывала?

Арден посмотрел. Лицо медленно изменилось.

— Никак.

— Никогда?

— Если письмо передавали внутри дома — никогда. Я и так знал почерк.

— А если официальный посыльный?

— «С. В.»

Мы все посмотрели на слово Селеста.

Слишком аккуратное. Слишком объясняющее, кто автор. Как будто человек, который подделывал письмо, боялся, что без подписи адресат не поймёт. Но этого всё ещё мало.

— Лиора. Скрытое…

Я замолчала. Чуть не сказала. Риан заметил.

— Что?

— Ничего.

Он посмотрел с подозрением.

— Очень неубедительно.

Мне нужен был настоящий образец, который точно написала Селеста непосредственно перед исчезновением.

Тетрадь подходила, но её записи могли быть сделаны в разное время. Скрытое послание — другое дело.

Если оно действительно оставлено для меня, вероятнее всего, создано совсем незадолго до произошедшего.

Но показать его Риану означало раскрыть тайник. Я не хотела. Пока.

— Лиора, принеси лист с угрозой Ардену.

Она поняла. Открыла стопку.

Север не имеет отношения к тому, что вы ищете. Если продолжите проверять старые записи, пострадает Арден.

— Это не почерк Селесты, — сказал Риан.

— Знаю. Смотрю не на почерк.

Я положила угрозу рядом с письмом Ардену. Обе бумаги были похожей плотности. Цвет почти одинаковый. Края обработаны одинаково.

— Где делают такую бумагу?

Лиора пожала плечами.

— Во многих местах.

Арден взял лист.

— Подождите.

— Что?

Он провёл пальцем по краю.

— Это бумага канцелярского склада.

Риан посмотрел резко.

— Уверен?

— Дом Вейр покупает другую. Здесь волокно жёстче. Я заказывал такую для копий архивных соглашений.

— Кто имеет доступ?

— Половина Совета.

— Очень сужает круг, — пробормотала я.

Но теперь появилась ещё одна нитка. Риан взял оба листа.

— Это нужно проверить.

— Согласна.

Он удивился.

— Просто согласны?

— Не привыкните.

Арден всё ещё смотрел на письмо. Я снова вернулась к почерку.

Теперь, зная, что искать, заметила ещё одну мелочь.

В тетради Селеста несколько раз писала имя брата.

Арден.

Каждый раз последняя буква уходила чуть ниже строки. В поддельном письме — ровно. Я показала. Лиора сравнила.

Потом достала из ящика ещё одну старую записку. Тот же провал последней буквы.

Арден принёс из кармана маленький сложенный лист.

— Это настоящее.

Риан нахмурился.

— Откуда?

— Старое. Вы его не забрали, потому что оно было в бумажнике.

Он положил перед нами. Короткая записка Селесты двухлетней давности.

Рен, если опять возьмёшь моего коня без разрешения, хотя бы верни его до того, как я замечу.

Подписи не было. Арден смотрел на строку и впервые за весь разговор почти улыбнулся.

— Она заметила через пять минут.

Я невольно улыбнулась тоже. Потом положила старую записку рядом с письмом дня нападения. И увидела. Не последнюю букву. Первую.

Селеста никогда не писала Ардену «Арден».

Ни в одном личном письме.

Только Рен.

Даже в тетради, когда речь шла о нём как о части расследования, иногда использовала «А.».

Но в личных записках — Рен. В письме, которое якобы отправила брату в день, когда пыталась защитить его от северных дел:

Арден.

Я взглянула на него.

— Она могла написать тебе полным именем, когда была зла?

Он покачал головой.

— Когда была очень зла, называла Арденом вслух. В письмах — никогда.

— Уверен?

— Да.

Лиора тоже кивнула.

— Я сортировала их годами. Всегда «Рен».

Риан молчал. Я снова посмотрела на форму букв. На непривычную подпись. На полное числительное.

На соединения, которых настоящая Селеста почти не делала.

Каждая деталь по отдельности ничего не доказывала. Вместе они создавали систему.

И главное — содержание противоречило тому, что Селеста говорила брату лично в то же утро. Я медленно подняла глаза.

— Это письмо писала не Селеста.

Арден застыл.

— Ты уверена?

— Я не эксперт по почерку. Поэтому не скажу, что доказала подделку окончательно. Но человек, который его писал, копировал её буквы и не знал её привычек.

Риан посмотрел на письмо уже иначе.

— Почерк признали трое свидетелей.

— Они проверяли форму букв.

— Вероятно.

— А тот, кто подделывал, именно форму и копировал.

— Как приказ Северным воротам, — тихо произнесла Лиора.

Все замолчали. Приказ. Письмо Ардену. Два документа. Оба якобы написаны рукой Селесты. Один привёл к открытию ворот.

Другой должен был отправить её брата к неизвестному человеку, связанному с северными архивами. Я посмотрела на Риана. Он понял раньше, чем я произнесла.

— Если письмо Ардену поддельное…

— …то одного совпадения почерка недостаточно, чтобы считать настоящим приказ воротам.

Командующий взял документ. На лице больше не было иронии.

— Мне нужно забрать копию и старую записку для сравнения.

Арден кивнул. Потом посмотрел на меня. В его взгляде впервые за всё время не было прежней холодности. Только растерянность.

— Значит, она пыталась меня защитить.

Я вспомнила скрытые обрывки.

Арден…

…не виноват…

Но промолчала. Пока. Риан направился к двери.

— Я немедленно подниму все образцы почерка, использованные при проверке приказа.

— Риан.

Он обернулся.

— Проверь не только буквы.

— Уже понял.

Он вышел. Дверь закрылась. Арден остался напротив меня. Несколько секунд молчал. Потом тихо спросил:

— Если ты не моя сестра, где тогда Селеста?

Я посмотрела на семейный портрет, за которым лежало письмо женщины, заранее знавшей о моём появлении.

И впервые у меня появился ответ, который пугал сильнее полного незнания.

— Думаю, — сказала я, — она оставила нас здесь именно для того, чтобы мы это выяснили.