Смена

Смена

I

Мрачные сумерки опустились на город, холодный ветер гонял по пустым улицам мусор. Тяжёлые тучи неслись по закатному небу, а в воздухе пахло холодной сыростью поздней осени. В мегаполисе было непривычно тихо из-за отсутствия людей на улицах, в воздухе витало что-то нехорошее, предчувствие каких-то плохих и грандиозных перемен в укладе привычной жизни. Высотные здания сплошной стеной ограничивали широкий бульвар. Заходящее солнце играло бликами на зеркальных фасадах зданий, но лишь немногие из них достигали мостовой, эти редкие, быстро гаснущие солнечные зайчики провожали короткий осенний день.

Лиз спешила домой. Изредка она поглядывала на своё отражение в тёмных витринах из молекулярной керамики, за которыми не было людей, потому что магазины и рестораны стояли закрытыми. Её путь пролегал через несколько блокпостов национальной гвардии, которые часто попадались на улицах города. Эти передвижные посты в любое время могли быть перемещены на другие улицы в зависимости от эпидемиологической ситуации в городе. Людям без пропусков запрещалось выходить на улицу. Новый вирус стремительно распространялся и, чтобы приостановить его распространение, власти ввели строгий карантин. Человек мог попасть на улицу только после ряда тестов. Замкнутую Лиз напрягало общение с другими людьми, особенно тяжело давались контакты с гвардейцами. Приходилось предъявлять на каждом посту разрешение, которое позволяло ей свободно перемещаться в карантин по улицам города. Как ни странно, девушка не подхватила вирус, хотя все, кого она знала, давно переболели. Все обычно легко переносили новый вирус, как сезонный ОРВИ.

— Ваши документы, мисс!

Лиз протянула пластиковый пропуск.

— Простите, мисс, не знаете, как долго это ещё продлится? — спросил гвардеец.

— Неизвестно, вирус очень заразный, много новых инфицированных.

— Эта карусель уже всех достала, — ответил гвардеец.

— Вирус очень быстро распространяется и непонятно, чем он может быть опасен. Мы ещё не знаем, как сильно он может повлиять в будущем на инфицированных.

— Вроде обычный насморк, а столько проблем из-за этого, — возмутился гвардеец.

— Есть серьёзные последствия у некоторых пациентов, — пояснила девушка.

— Простите, не буду задерживать вас, всего хорошего, — протянул карточку гвардеец.

Девушка подумала, почему вирус в действительности наделал столько шума. Лиз приходили мысли о разумном замысле — слишком сложно для простых мутаций и естественного отбора. Вирус не может иметь воли, и никто не способен им управлять; его мутации — это лишь дело случая, случайные изменения в РНК. Он как будто подчинялся чужой, неведомой воле. Лиз взяла карточку у гвардейца и зашагала дальше.

В окнах домов люди стали зажигать свет. На улице сильно похолодало, и Лиз ускорила шаг. Вскоре показался её дом — стоящее особняком от всех девятиэтажное здание в современном стиле, с рамой из лёгкого и прочного композита на основе графена, покрытой полупрозрачной молекулярной керамикой. Девушка подошла ко входу и поднесла паспорткард к круглой выемке в стене. Дверь открылась, бесшумно скользнув на невидимых шарнирах. В небольшом лифтовом зале было светло и чисто. Лиз поднялась на свой этаж и зашла в квартиру, мгновенно накатила волна усталости. Учёная много работала, изучая природу вирусов. На личную жизнь не было ни времени, ни сил, лишь кот породы русский голубой ждал и каждый день встречал у двери.

— Саймон, — позвала девушка кота.

Кот потёрся о ноги Лиз. Одним грациозным движением он запрыгнул на стол и потянул свою морду к хозяйке.

— Бедный, проголодался, — вздохнула та.

Кот прекрасно знал, что Лиз хотела для него сделать. Он спрыгнул на пол и начал жалобно мяукать. Лиз открыла дверцу холодильника и нашла там пакет с кормом, сняв верхний слой упаковочной плёнки, она поставила коробочку на пол, и кот с жадностью начал глотать кусочки корма.

Немного перекусив вчерашним ужином, девушка достала свой смартфон и положила на панель док-станции мультикомпьютера. На экране монитора в браузере была сохранена статья об исследовании ретровирусов пятилетней давности. В статье рассматривался механизм встраивания РНК вируса в ДНК клеток. Но новый вирус другого свойства. Лиз не могла понять, как один вирус проявляет себя как несколько разных видов. По заразности он не уступал гриппу, атаковал сразу несколько систем организма и оставался с человеком навсегда — встраивая свою РНК в ДНК клеток жертвы. Вирус не убивал жертву, но из осложнений у некоторых носителей появлялись приступы сродни эпилепсии. Это значило, что вирус давал осложнения на нервную систему. Он передавался воздушно-капельным путём и был чрезвычайно заразен, наверное, самый заразный, с каким когда-либо сталкивалась Лиз. Был непонятен биологический путь вируса: как он появился и чем ещё грозит заражение. Многие не понимали, чем же так опасен «бразильский насморк» — так его окрестили в прессе, по провинции Бразилия, входившей в объединённое государство Протоземля. Учёные не сразу забили тревогу, ведь вирус проявлял себя как обычный насморк. Встраиваемая РНК никак не влияла на дальнейшую жизнь человека — никаких изменений, ни симптомов, — и было непонятно, как она проявит себя в будущем. Лишь редкие осложнения выдали новый вирус — эпилептические приступы у таких больных наступали через несколько недель после заражения и были частыми.

Было понятно, что вирус как-то влияет на мозг и другие жизненно важные органы человека-носителя — и ещё более странно, что он действовал именно на одарённых людей, учёных и величайшие умы поколения. Но механизм и последствия этого оставались неизвестны. Вначале власти решили, что это диверсия и биологическое оружие.

На улице совсем стемнело, Лиз прилагала значительные усилия, чтобы не уснуть прямо за клавиатурой, часто зевая, девушка вчитывалась в строчки на мониторе, а Саймон тихо урчал у ног. Девушка явно проигрывала борьбу со сном, но всё-таки осилила научную статью, прежде чем отправилась спать.

За окном из молекулярной керамики гудел ветер. Начинался дождь. Крупные капли падали на дорогу. Погода не располагала к прогулкам, да и комендантский час делал их невозможными. Люди у себя в квартирах не торопились ложиться спать — им больше не надо тратить время на дорогу до работы. Гвардейцы с блокпоста зашли в своё укрытие, и на улице не осталось ни души. Дождь усилился, ручейки воды потекли по мостовой, звук падающих капель и журчание воды действовали успокаивающе. Тяжёлые, напитанные влагой рваные тучи проплывали между небоскрёбов, оседая конденсатом на гладких панелях. На город опустилась ночь.

II

Как давно вирусы появились на Земле? Ни один учёный не мог ответить на этот вопрос, ясно одно — они всегда были рядом с человеком на протяжении всей истории. Самым древним из найденных в вечной мерзлоте на севере Сибири живым вирусам — пятьдесят тысяч лет, что говорит об их выживаемости в условиях, невыносимых для живых существ. Более того, вирусы появились одновременно с зарождением жизни: они уже паразитировали на первых одноклеточных организмах в древнем океане. Вирусы развивались со всем живым на земле и именно благодаря им ход эволюции шёл тем путём, который мы знаем. Возможно, они появились раньше первых живых организмов, возможно, именно они и создали жизнь, которую мы знаем. Никто даже не подозревал, что таится в этих крошечных частицах материи. А скрывать было что. Впрочем, об этом позже.

В древности люди часто списывали болезни на злого духа, у которого есть умысел навредить, — и в этом они отчасти были правы. Человечество научилось бороться со многими болезнями, вызванными деятельностью вирусов, но от многих так и не придумало лекарств. В 2194 году, когда появился вирус «бразильского насморка», ещё не знали, что в большинстве своём жизнь на других планетах тоже имеет клеточную структуру и что это связано с вирусами. Все известные существа в нашей галактике имеют клеточную структуру, с оболочкой клетки и ядром, которое разделяется надвое при делении. В этом ядре содержатся хромосомы с закодированной в ДНК информацией. Учёные говорят, что десять процентов в ДНК человека привнесли вирусы. На самом деле это не так: полностью наши ДНК создали вирусы. Все мутации не случайны — каждый атом в ДНК не случайно находится на своём месте. На самом деле вирусы — это миниатюрные квантовые компьютеры, связанные в одну сеть. Они хранят и считывают информацию с живых существ, а также используют их для других, ведомых только их создателям, целей. Они не только управляют эволюцией — вообще всем на нашей и на многих других планетах. Это семя жизни как разумной, так и не очень. Вирусы — это квантовые машины для создания условий для разумной жизни, на несколько порядков опережающей нас в развитии. Планеты терраформируются для создания сырьевых баз, а затем колонизируются. Разумная жизнь должна быть максимально подготовлена к существованию на разных планетах в разных звёздных системах, поэтому сначала нужно вырастить разумную жизнь на планете, и только потом подчинить её своей воле, встроить свой коллективный разум в сознание. Так было в тысячах миров.

Именно вирусы меняли ход эволюции и истории. Войны и эпидемии всегда шли рука об руку, вирусы всегда контролировали численность и качество биологического материала. Они не давали населению слишком вырасти и умереть с голоду — выживали сильнейшие и наиболее приспособленные, а впоследствии и более сообразительные особи. Вирусы — это удивительные наномашины, о происхождении которых человек слишком поздно начал задумываться. Но об этом немного позже, пока что люди только начинают на практике использовать квантовую механику, или же им позволяют это делать. Те, кто создал вирусы, владеют знаниями, ещё не ведомыми на Земле.

Никто и не подозревал, что именно вирусы служили толчком для эволюции клеточной жизни во всех мирах, где появилась жизнь с клеточной структурой, — и в некоторых мирах, где клеточная жизнь перешла в кибернетическую, неживую, там, где условия существования для живых существ становились слишком экстремальными. Во многих мирах машины служили вирусам или тем, кто их создал. Именно вирусы инициировали эволюцию на этих планетах, именно они запустили эволюцию. Эти нанобиороботы сыграли важнейшую роль в развитии жизни на Земле, они привнесли структуру в «первичный бульон»: из аминокислот, полипептидов, азотистых оснований, нуклеотидов. Эти мини-фабрики сгруппировали атомы в различные сложные молекулы, сначала бактерий, а затем клетки, создали оболочки, органоиды, ядерные структуры, сгруппировали молекулы так, чтобы они могли самовоспроизводиться. И именно они создали первую генетическую информацию и редактировали её, если это нужно было, для их нужд ведомых только их создателям. Вирусы на самом деле — очень сложные машины, с механизмом работы которых люди только начали разбираться в конце двадцать второго столетия. Но даже тогда люди не понимали, что они — целиком и полностью плод вирусов, такое не укладывалось в голове. Вирусы своим незримым участием влияли на процессы эволюции и на ход истории — всё было под контролем этих молекулярных структур. Они всегда были с нами, но мы никогда не подозревали, в чём их истинная роль.