Сергей Серебрянников
Стычка

Глава 1

Привычный нам мир канул в Лету уже невероятно давно. Точное количество минувших лет могли назвать лишь редкие хранители календарей. Для большинства уцелевших людей, и тем более для вечных странников, это казалось сущим пустяком в суете их борьбы за выживание. Осколки человечества после масштабного глобального кризиса, за которым последовала разрушительная война, сплотились вокруг зон с мягким климатом и доступом к жизненно важным ресурсам — чистой воде, пропитанию и источникам энергии. Земель, обладающих всем этим набором благ, уцелело немного, и располагались они на огромном удалении друг от друга. Между ними простирались бескрайние степи и опасные пустоши — прибежище для безумных храбрецов или коварных подлецов.

Кай отбросил рекламный буклет некогда популярного здесь проповедника, грезившего о возвращении равенства и справедливости для всего человечества. Сейчас это чтиво казалось лишь памятником чьей-то мудрости либо наивной глупости. Кончина проповедника выдалась крайне тяжелой. Скорее даже мученической, промелькнуло в голове Кая, и он усмехнулся. Проведя ладонью по густой бороде, он вновь надвинул на глаза защитные очки, резко крутанул ручку газа и с мощным урчанием помчался на снегоходе по укатанной колее сквозь чащу берез.

Таймыр сберег свое историческое имя и даже заслужил звание настоящего «Эдема» в глазах каждого, кто стремился обрести здесь новую гавань. Край оставался суровым, хотя апокалипсис заметно смягчил здешние погодные условия. Вековые льды растаяли, топи высохли, а местная тайга превратилась в надежный дом для бесчисленных стай птиц и зверей, мигрировавших с южного направления. К тому же радиационный фон затронул эти территории сравнительно слабо, пускай упрямые ветра и грязные осадки все же напоминали о себе.

Позади снегохода, который фонтанами разбрасывал мокрый снег и уверенно пробивался вперед по глубокой колее, на буксире покачивались сани, подпрыгивая на каждой кочке. Тщательно укутанный брезентом груз был надежно закреплен толстыми канатами и затянут тугими морскими узлами. Эта ноша представляла огромную ценность. Согласно любимому принципу Кая — «живым или мертвым». Чаще, конечно, мертвым, но его вины в этом не было. По крайней мере, ему так хотелось думать.