TaGri
НЕДОЧЕЛОВЕК С БЕРЕГОВ ДЕНЖЕР

Глава

Рай шел по льду босиком, ощущая только лёгкую прохладу, его голые ноги не чувствовали всю ярость зимней погоды, ни покалывания, ни сужения сосудов от прикосновения с ледяной влагой, образующейся от его горячих пяток. Он уже прекрасно разбирался, где реальность, а где состояние подобное людским снам. То, что он в одной футболке и трусах прогуливается по заледеневшему пространству, размером почти с океан, не пугало его, страх пронизывал его каждый раз, стоило ему только взглянуть на то, что скрывает лёд.

Сотни замороженных людей, застывших в позах ужаса и отчаянья, всех полов и возрастов, боровшихся за жизнь до конца. Мужчина с разбитой головой, у которого среди волос показалась белая кость черепа, до последнего пытался проломить лёд головой. Женщина с открытым ртом, она не просто кричала, вопила, с почти выпавшими от ужаса глазами, царапала прозрачную преграду к жизни ногтями так, что почти осталась без пальцев. Девочка похожая на куклу в упаковке изо льда, совсем кроха, только начавшая жить. Что уж говорить о младенцах, их здесь по округе, тоже замерзло не мало. Кого-то из людей он знал, кого-то видел впервые. Но над каждым из них, если бы он мог, то пролил бы не меньше чем этот океан - смерти слез. Хотя во сне, он мог делать все, что не мог делать в реальности, но рыдать он пока нигде не научился. Тем более что это уже хоть и было пугающим зрелищем, но не настолько ошеломляющим, как увиденное в первый раз.

Первое, что он научился делать, это испытывать страх, возможно, он всегда имел это чувство, но никогда ранее не использовал. Их существование на Рае, спокойное и безмятежное, несравнимое с тем, что он испытывал при падении корабля на землю. Его мысли вернули его в тот момент, и он буквально подпрыгнул на койке.

Теперь он почти человек и должен смериться с этим, ведь возможности вернуться домой у них попусту нет, так же как и достать детали для починки корабля.

Вообще, все это пребывание на земле, сопровождалось той или иной степенью страха, самым большим являлся - страх прекращения существования, он залёг глубоко в нем, хотя он никогда за свое существование в Раю, даже не задумывался об этом, он просто был, и не могло быть иначе.

Разве никто не мечтает о месте, где нужно только существовать, потреблять, создавать и ничего больше. Спокойствие и безмятежность. Получаешь, сколько и отдаешь и ничего больше. Ни каких волнений о будущим, сбережениях и здоровье, всего того о чем так печалятся люди. Если задуматься их существование чем-то напоминало жизнь земных диких животных. И об этом он мог размышлять ещё слишком долго, но впереди было слишком много дел.

Нужно было отключить маяк, проверить 3ий экземпляр и идти на работу, его тело нуждалось в пище. В отличие от его собратьев ему нужно было поддерживать свое тело в порядке и уважать его потребности. Хорошо, что он перестал мочиться в штаны, а то это было ужасно не уместно. Пока люди привыкали к его новому амплуа, это ещё никуда не шло, но теперь, когда он адаптировался, ему нужно было, как можно меньше привлекать к себе внимание. Его кровь ещё имела отрицательные признаки, тем более ему уже можно было считать это тело своим, ведь покинуть его он уже не мог. Попасть в него было и так слишком сложно и опасно, и, проникая в него, он понимал, что обратного пути нет, и не будет. Как жаль. Но тогда он не мог прекратить свое существование, ему было слишком страшно.

***

Милинда каждый раз впадала в ступор, стоило ей столкнуться с ее бывшим мужем Коллином, хотя если можно было его теперь так называть.

Ей бы и не верилось во всю эту чушь про раздвоение личности, но они прожили бок о бок пять лет. Она бы и дальше называла это полной брехней, сказкой для тех, кто просто решил отдохнуть от семьи и ответственности, всех, что после долгого отсутствия в поисках себя, прожигания жизни, вдруг вспоминают, кто они есть и просятся домой. Для тех, кто творит разные дела, а потом ссылаются на второе я и голоса в голове. Но когда ее мужа привели домой, по одному только отрешённому взгляду, она поняла, что он не тот, что прежде. И когда он представился Раем, она тогда уже видела совершенно другого человека. Даже если это одно тело, одно лицо, но вот повадки, движения и даже запах, отталкивали ее от него. Даже манера говорить, похожая на ту, что используется у марионеток, когда челюсть неестественно двигается вверх вниз и этот жуткий взгляд. Хорошо, что их сын Мартин, слишком мал, чтобы понимать, что папы больше нет.

И все эти повадки и происшествия, указывали на то, что он явно не в себе и останется с ними бок о бок, как и прежде, показалось уже ей опасным. И хотя по документам это был ещё Колин Пероу, это был уже точно не он.

И вот столкнувшись с ним в супермаркете, она застыла, чувствуя себя жутко неудобно, словно она сделала, что-то не так. Может это из-за того, что находились те, кто считал ее недостойной женой, бросившей мужа в трудный час. Но она просто не могла терпеть и забыть, что она в первую очередь мать. И она не могла оставить с этим человеком, свое дитя, то, как он смотрел на ребенка, заставляло ее каждый раз, брать малыша на руки прижимать к себе и уносить прочь. Холодный, сверлящий и оценивающий взгляд ученого склонившегося над экспериментальным подопытным кроликом. А теперь смотреть на этого человека, спокойно выбирающего продукты, было немного волнительно. И это не из-за тех пяти лет брака, ведь она выходила замуж не за этого человека.

Хотя ещё находились те, кто по привычке рассказывал ей про бывшего мужа, хотя ей не было до этого никакого дела. Она все-таки слушала из вежливости. Так она нехотя следила за его жизнью. Что он уволился из полиции и устроился электриком по обслуживанию частных домов, хотя и раньше муж помогал ей по дому, она не замечала за ним такой тяги к электричеству. Хотя если он получил корочки, способности у него точно были. Он мог починить все, что угодно, если для этого были необходимые детали, инструкция и инструмент. Но зачастую он пользовался услугами ремонтников, что только подтверждало, то, что это не ее Колин. Она знала, практически все, где он был, где его видели, с кем он общался, что теперь он смотритель старого маяка, построенного при таких загадочных обстоятельствах и такой смешной формы, лампы с пузырями. Маяк был только покрашен в полосочку, как положено, но выглядело это нелепо. Говорят его, выкупил какой-то чокнутый богач и отреставрировал, непонятно зачем. Все не знали о нем практически ничего, вечером его ещё не было, а утром он появился как бельмо на глазу.

***

Клод и Тим всегда бегали к этому чуду берега Денжер. Высокий как баобаб, почти гладкий, как будто не из камня, а из металла. Тем более, он только издалека напоминал маяк и то словно его наполнили водой, и он вот-вот лопнет. Или у него четырнадцатимесячный срок беременности. Но это действительно был маяк, у него были окна и дверь, а ночью его свет, подобный лучу лазера прорезал простор в поисках заблудшего корабля.

Мальчики то и дело проникали на частную территорию, в надежде, что чудак Рай забудет запереть дверь. Но каждый раз натыкались на закрытую накрепко преграду, даже с помощью перестроек нельзя было покорить эту неприступную крепость. А когда среди сорванцов оказывался Боб Темсон, у того вообще хватало наглости взять топор и попробовать снести дверь. Но лезвие входило в древесину, и застревало. Стоило ему его вынуть, на двери не оставалось и следа. Дед Тима был плотником и мальчишка всех заверил, что действительно существует, такая плотная и мягкая древесина, что способна на такие чудеса, он сам видел, когда был ещё маленьким.

Так что теперь, подобное посещение маяка было больше традицией, чем основной целью. Как говорится, а вдруг им повезет и Рай, подумав о том, что здесь и так никто не ходит, попусту забьет на закрывание двери. Но он не забывал. Так что ребята, просто отдали дань этому пузану-маяку, подергав за ручку двери.

Даже сейчас Клод шел за Тимом спокойно, он сам знал эти места с самого детства, это взрослые, как ему казалось, знали только дорогу на работу и обратно, в магазин они сворачивали и то не всегда, некоторые ещё ходили или похаживали, на какое-то «лево», туда, где можно отдохнуть и выпить. Но и то, в это «лево» таскали их родителей только дружки, которые не были женаты, так говорила ему мать.