Budda Larin
Под кожей

Авентус жил в симбиозе со своей кожей. Для него она была не просто оболочкой, а холстом, который требовал бесконечного заполнения, своеобразным личным дневником, летописью его жизни. Каждая новая татуировка была настоящим экстазом: жужжание машинки, игла, проникающая в дерму, запах антисептика, смешанный с металлическим привкусом крови, и то ни с чем несравнимое чувство, когда под кожей рождается новый образ.

К тридцати годам на теле Авентуса не осталось практически ни одного участка кожи, не покрытого рисунками. Его спину украшал многоглазый Асмодей, а под ним корчился в муках целый легион грешников. На груди расправил крылья летучий демон с оскалом, полным игольчатых зубов - Люцифер. А руки были плотно забиты переплетением змей, черепов, щупалец и когтистых лап, которые казались живыми. Авентус смотрел в зеркало и чувствовал себя мелким богом. Он любил их. Он гладил чернильные контуры, разговаривал с ними по ночам, и ему казалось, что они отвечают ему едва уловимым теплом.

Он обожал демонов. Не тех, что из детских сказок, которые казались ему смешными и нелепыми, а настоящих - с вывернутыми суставами, оскаленными пастями, полными игольчатых зубов, и глазами, в которых застыла вечная агония, тех, которые наводили ужас, страх и треп одновременно. Авентус знал каждый штрих, каждую тень на своем теле. Он считал их своими хранителями.

***

В ту ночь воздух в его спальне был тяжелым, пропитанным запахом жженой резины и старой краски. Авентус лежал в темноте, чувствуя, как его кожа странно зудит. Это была не обычная процедура заживления. Было такое ощущение, будто под кожей что-то ворочается, словно тысячи муравьев прокладывают ходы в его плоти.

Он попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Он словно был прикован к кровати невидимыми путами. Авентус открыл глаза и замер. В комнате было темно, но он отчетливо видел, как от его предплечья отделилась тонкая черная тень. Она отклеилась от кожи, словно наклейка, и, извиваясь, как живая змея, соскользнула на пол. Мороз пробежал по коже в том месте, откуда только что соскользнула странная тень. Но разум подсказывал, что такого не может быть, ему просто померещилось.