Мария Ким
Жил-был Писатель

Жил-был один известный в своём городе Писатель. Его книги хорошо печатались и покупались, хотя писал он о пугающих вещах. Неблагородные из-под его пера маршировали книги: о нашествии безглавых монстров, порабощении людей и воплощении кошмарных снов. В них всё заканчивалось плохо.

А город, где Писатель жил, был неприветливым и неухоженным. Улицы копили брошенный с балконов мусор — крышки, жвачки и бумажки; горевали от надписей стены, рыдали в ливень крыши и захлёбывались арыки. Город будто бы схватил худой недуг и уже десятый год как выздоравливал с худым успехом.

Лишь гонорар Писателя был жирным и крепчавшим. Ему платили хорошо: люди в городе могли отдать последние гроши за новые, насыщенные страхом книги. Стоило одной такой попасть на полки магазинов, как её раскупали в тот же день.

В какой-то степени Писатель был богат. В его квартире были старые и дорогие вещи. В ней был английский потолок, французский габардин, индийский шёлковый ковёр, а стол Писателя был крепким, деревянным. По вечерам он обожал открыть окно и посидеть, любуясь видом города. Писательская его жизнь шла хорошо, она шла в гору.

Однако сам он, несмотря на это, чувствовал себя несчастным. Он просто не хотел писать ужасные истории. В душе его тянуло к сказкам. Хотелось сочинить живую, сказочную повесть, что пролила бы свет и помогла случиться чуду…

И, как назло, такая светлая история никак не получалась. Не складывались мысли в сказочные, не завивалась нить. Хотя ложился слог, да и фантазия Писателя работала отлично.

А сказка не писалась.

Оттого Писатель был несчастен. Садясь за стол, он безрадостно стучал по пишущей машинке. И даже унывал порою, как ребёнок, скривив лицо и шмыгая с досады носом. Ему хотелось получить заветную игрушку — не ту, что предлагали, а предлагали разные: железную дорогу, светофор, конструктор, говорящую макаку, спортивный заводной автомобиль… А нужен был мишка — плюшевый, с пуговицами вместо глаз и ниткой вместо рта; зато он улыбается, он добрый, мягкий, свой...