Элли Эббот
Гранатовый раф. Закрыто на убийство

«Нет ничего опаснее

слепой веры того, кто любит.

Она заставляет закрывать глаза на

улики, оправдывать ложь и искать

спасение в объятиях палача.».

Элли Эббот

Глава1. Рейс до Баку.

Турбины самолета оглушительно взвыли, закладывая уши, и тяжелый лайнер плавно покатился по взлетно-посадочной полосе аэропорта Гейдар Алиев. Елена судорожно выдохнула и наконец разжала пальцы, которыми весь полет намертво цеплялась в подлокотники кресла. Суставы побелели. Но больше всего её пугала не посадка, а мысль о том, как там, в багажном отделении, перенес этот многочасовой кошмар её пес. Марли был псом японской породы сиба-ину. Из-за средних размеров и веса почти в двенадцать килограмм правила авиакомпании были непреклонны: только жесткий пластиковый бокс и полет в специальном отапливаемом отсеке багажного отделения с другими такими же питомцами. Все три часа в воздухе Елена изнывала от чувства вины, представляя, как Марли пугался шума двигателей, вибрации и глухой темноты. Ведь даже шум от колес самоката мог напугать его до чертиков… Впрочем, этот полет был лишь финальной точкой в затяжном пике, в которое превратилась её жизнь.

Всего полгода назад у них с Эмином было всё. Два года изнурительного, но вдохновляющего труда, бессонных ночей и бесконечных трудов привели к созданию успешной компании по продаже различных товаров. Они строили этот бизнес по кирпичику, деля на двоих каждую маленькую победу и каждую крупную проблему. А потом случилась та роковая ночь. Пожар.

Елена до сих пор помнила этот удушливый, страшный звонок от начальника охраны. Пламя уничтожило центральный склад за считанные часы, превратив миллионные партии товара, контракты и их общее будущее в кучу обугленного пепла. Страховки едва хватило, чтобы закрыть обязательства перед клиентами и избежать судов. Бизнес, который должен был стать их билетом в безбедную жизнь, выгорел до основания в прямом смысле. После этого Эмин принял волевое решение. Он улетел на свою родину, в Азербайджан, где от дедушки ему досталось старинное каменное помещение в самом сердце Баку. Все эти месяцы он обустраивал кофейню, утопая в бумажной волоките, закупках оборудования и ремонте. Они созванивались каждый вечер. Вместе придумывали название, дизайн, логотипы и концепции. Елена составляла меню, а Эмин был по ту сторону и воплощал их идеи в жизнь. Ежедневно Эмин часами рассказывал ей про запах каспийского ветра, про то, как солнце ложится на древнюю брусчатку, и всегда повторял одну и ту же фразу: «Эта черная полоса закончится. Мы начнем заново. Здесь наше будущее». Он безумно скучал по ней — Елена слышала это в каждом его выдохе, в каждой заминке между словами. Он любил её. Безусловно, глубоко и бережно, хотя за два года партнерства они так и не перешагнули черту, боясь разрушить то хрупкое доверие, что держало их вместе. И сейчас он делал всё, чтобы вытащить её из депрессии и подарить им обоим новую жизнь.

Когда двери терминала разъехались, Елену оглушил чужой город. Вокруг звенела быстрая, гортанная, абсолютно непонятная для нее азербайджанская речь. Мужчины в строгих костюмах эмоционально жестикулировали, а указатели на стенах казались сложными ребусами. Кое-как получив свой огромный чемодан, Елена бросилась к зоне выдачи негабаритного багажа. Там, на специальной платформе, уже стоял большой пластиковый бокс. Сквозь металлическую решетчатую дверцу виднелся пушистый хвост ее собаки.

— Марли! Малыш! — Елена бросила чемодан и упала на колени перед клеткой. Пёс внутри закрутился волчком, издавая прерывистый, преданный скулёж. Она торопливо отщелкнула тяжелые замки и распахнула дверцу. Сиба буквально вывалился наружу, уткнувшись пушистой мордой ей в шею, шумно дыша и пытаясь облизать всё её лицо сразу. Елена обняла его за шею, чувствуя, как к глазам подступают слезы от пережитого стресса и глухого одиночества, которое накрыло её в чужом аэропорту.

— Салам, Марли! Салам, брат! — раздался над головой знакомый, бархатный голос с легким, едва уловимым южным акцентом. Сквозь толпу к ним быстро шел Эмин. В просторном кашемировом пальто, со слегка растрепанными темными волосами и неизменной теплой улыбкой. За эти месяцы разлуки он, кажется, еще больше возмужал, а его карие глаза светились такой искренней, неподдельной радостью, что у Елены перехватило дыхание. Эмин опустился рядом с ней на корточки и крепко прижал Елену к себе, одновременно трепля Марли по густой шерсти. От Эмина пахло дорогим парфюмом, бакинским ветром и свежеобжаренным кофе. Этот родной запах мгновенно подействовал на неё как успокоительное. Дрожь в коленях начала утихать.

— С приездом, партнер, — Эмин отстранился, но продолжал держать её за плечи, внимательно всматриваясь в уставшее лицо.

— Ты бледная. Очень перенервничала?

— Мне страшно, Эмин, — честно призналась она, пока пёс преданно крутился между ними, приходя в себя после полета.

— Я шла по терминалу и поняла, что я здесь абсолютно чужая. Я не знаю языка, не знаю правил. Наш прошлый бизнес сгорел дотла, а что, если и тут всё пойдет прахом? Если эта кофейня — огромная ошибка?

Эмин мягко улыбнулся, и в его взгляде мелькнуло то самое упрямое обещание счастья, ради которого она и прилетела. Он поднялся, легко перехватил её тяжелый чемодан и пустой бокс Марли одной рукой, а второй аккуратно взял Елену за ладонь. Его пальцы были теплыми и надежными.

— Посмотри на меня, — негромко попросил он. Елена подняла глаза.

— Ты — лучший сотрудник, которого я знаю. Без твоего таланта этот бизнес не взлетит. Язык — это просто набор звуков, ты выучишь базу за неделю. А со всем остальным справлюсь я. Я знаю этот город. И я не дам вас в обиду — ни тебя, ни этого пушистого парня. Мы пройдем это вместе, слышишь? Черная полоса осталась в Москве. Здесь начнется наша история.

Через полчаса такси привезло их к крепостным воротам Ичери-шехер — Старого города. Они шли пешком по узким, петляющим мощеным улочкам, а Марли на натянутом поводке с любопытством крутил головой, жадно впитывая новые запахи древнего известняка и близкого моря. Город дышал историей, солнцем и уютом.

— Пришли, — Эмин остановился перед массивной дубовой дверью и достал ключи.

— Тадам… Наша кофейня «Гранатовый раф».

Внутри кофейни вовсю шел ремонт, но концепт уже угадывался. Обнаженная каменная кладка стен девятнадцатого века идеально сочеталась с современными минималистичными стеллажами. В углу, укутанная в защитную пленку, высилась сияющая сталью двухгруппная итальянская кофемашина — их главная гордость. Из окон открывался потрясающий вид на Девичью башню. Марли сразу же принялся по-хозяйски обходить залу, цокая когтями по старинным плитам пола и заглядывая за коробки.

— Завтра открываем вакансии бариста, — Эмин с гордостью обвел руками зал, заглядывая Елене в глаза. — Пригласим людей на собеседования. Ты будешь главным судьей, Лен. Твой строгий взгляд на стандарты сервиса — это то, что сделает нас лучшими в Баку.

Елена подошла к окну, обняв себя за плечи, а Марли уткнулся носом в её лодыжку. Страх внутри неё постепенно сменялся робким азартом и долгожданным теплом. Ей действительно показалось, что кошмары прошлого отступили. Она еще не знала, что старинные стены этого здания станут свидетелями мрачных тайн. Что это место превратит их долгожданную