надежда шуляк
Белый город нити судьбы

Глава 1

Родилась она в обычной семье на Земле папа электрик, мама бухгалтер, сестра Катя 25 лет в поисках себя. И Антонина самая младшая в семье 17 лет хотя почти восемнадцать через месяц.

Дождь прогрыз серый октябрьский вечер до костей. В такие дни хочется стать амебой под пледом, залить в себя литр обжигающего чая и уткнуться в книжку, где драконы гарантированно благороднее соседей по лестничной клетке. Именно об этом думала Антонина, когда бежала с остановки домой. Внимание привлек огромный серый кот, сидящий на гаражах и его глаза светились в вечерних сумерках.

«Какой огромный»-подумала тогда Тоня и побежала дальше.

На протяжении целого месяца она везде сталкивалась с этим гигантом. Ей казалось, что она сходит с ума под пристальным взглядом зеленых глаз.

Так спустя месяц Тоня шла с учебы домой где ее ждал торт и семья с подарками. Словно из не откуда выпрыгнул тот самый серый котище. От неожиданности она вздрогнула и отшатнулась, потеряв равновесие.

Очнулась она от холода, лужа приняла ее как родную. Ткань куртки мгновенно стала неподъемной броней изо льда.

— Вставай. «Сюда приближается отряд ловцов», — произнес кот человеческим голосом.

Тоня моргнула. Вода попала в глаза. Голос точно шел от кота. Значит, головой приложилась качественно. Галлюцинации обычно зеленые человечки, а не наглые кошатины.

— Я фамильяр, а не слуховая галлюцинация. Шевелись!

Сидеть в ноябрьской грязи и дискутировать с бредом было глупо. Тоня поднялась, чувствуя, как в левый сапог щедро набралась вода.

Дом встретил запахом жареной картошки и курочки. Праздновать они не собирались только отметить в семейном кругу.

— Дочка, что случилось?! — мама возникла в прихожей бледным призраком.

— И на кой ты притащила слона в дом? — высунулась из кухни Катя, старшая на пять лет.

— Так, я не поняла, это кто?!

— Так получилось. Все в порядке.

— Говно за ним будешь убирать сама! — крикнула сестра уже в спину.

Горячий душ смывал грязь, страх и остатки здравого смысла. Ужин и поздравления прошли быстро был будний день и завтра всем вставать рано.

Теплая пижама с дурацкими овечками казалась лучшей броней в мире. Кайф. На разобранной кровати, картинно задрав лапу, умывался кот. Тот самый. Только теперь в свете ночника стало видно, что шерсть у него цвета грозовой тучи, а глаза желтые, вертикальные.

— А ну брысь отсюда, туша, — машинально шикнула Тоня.

Кот прекратил вылизываться. Медленно повернул голову.

— Но-но. Повежливее, а то могу отправить чистить Авгиевы конюшни. Одной силой мысли.

Тоня медленно сползла по косяку на пол.

— Здравствуй, шизофрения.

— Здравствуй. Вообще-то меня зовут Теон. Но если тебе так угодно общаться с диагнозами — мешать не стану.

Будильник взвыл пожарной сиреной ровно в 06:45. Тоня привычно саданула по нему ладонью, но попала не по кнопке «стоп», а во что-то вязкое и холодное. Сон мгновенно слетел. Она открыла глаза.

Цифры на электронных часах расплывались кислотными кляксами, хотя вчера она протирала их сухой тряпкой. Сфокусировав взгляд сквозь толстые стекла очков-хамелеонов (которые, разумеется, остались мертвенно-прозрачными в утренних сумерках), Тоня поняла, что ударила по Теону. Кот спал прямо на кнопке выключения, обернув морду собственным хвостом. От соприкосновения с его шерстью пластик часов пошел морозным узором.

— Брысь, — просипела Тоня пересохшим горлом. Теон открыл один желтый глаз, медленно мигнул и демонстративно сменил позу, переложив хвост так, чтобы он перекрывал доступ к будильнику со всех сторон. Время продолжало орать.

Тоня свесила ноги с кровати. Простыни под ней тоже были влажными и пахли прелой листвой, хотя окно было плотно закрыто. Пижама с овечками прилипла к спине.

На кухне уже гремела кастрюлями мама.

— Доченька, яичница или кашу?

Кот весил килограммов двадцать чистого высокомерия. В тесной совмещенной ванной Теон занимал собой все пространство от стиральной машины до раковины. Когда Тоня попыталась сдвинуть его за шкирку, кот растекся по кафелю густой чернильной тенью, просочился сквозь трубу слива и материализовался уже на бортике ванны, укоризненно стряхивая с усов мыльную пену.

Чистка зубов превратилась в акробатический этюд. Тоня пыталась прополоскать рот, глядя в зеркало.

Одеваться пришлось в темноте перегорела лампочка. Выбор пал на безразмерный серый свитер, способный скрыть и последствия вчерашнего падения в лужу, и потенциальные божественные атрибуты. Брюки оказались длиннее обычного. Тоня точно знала свои параметры, но штанины собрались гармошкой над полом, словно рассчитанные на человека ростом метр девяносто.

В коридоре висел тяжелый запах озона, как после грозы. На антресолях, куда годами складывали старый хлам, кто-то скребся. Не мышь — звук был такой, будто пенопластом водят по стеклу изнутри черепа. Тоня замерла, сжимая в руке связку ключей. Ключи начали мелко вибрировать, нагреваясь. Металл обжигал пальцы, но когда она разжала кулак, увидела лишь собственные красные отпечатки на холодной стали. Скрежет прекратился.

Из комнаты Кати вылетела пустая чашка из-под йогурта и врезалась в стену рядом с головой Тони.

— Своего мутанта на поводок сажай! — рявкнула сестра, появляясь в дверном проеме. — Он мне ночью на грудь сел, я дышать не могла! У него пульс сто ударов в минуту, это бешенство!

— Я просто котик, деточка, — промурлыкал Теон, вальяжно выходя из кухни и обвиваясь восьмеркой вокруг ног Тони.

Завтрак прошел в молчании. Мама методично резала хлеб. Нож соскочил с твердой корки, скользнул по деревянной доске и остановился в миллиметре от мизинца Антонины, даже не оцарапав кожу. Мама этого не заметила, увлеченно рассказывая что-то про пенсионные баллы. Для нее нож просто упал. Для Тони лезвие застыло в воздухе, пойманное невидимой паутиной. Там, где сталь почти коснулась кожи, на пальце проступила тонкая серебряная спираль .Рисунок вспыхнул холодным светом и тут же погас, скрывшись в линии жизни.

Тоня молча надела ботинки, натянула капюшон куртки повыше и вышла в подъезд. Октябрьский воздух встретил ее запахом мокрой пыли. На ступеньках сидел дворовый рыжий Барсик. Увидев Тоню, он не бросился бежать и не выгнул спину. Кот встал, почтительно наклонил голову на бок, чихнул от пролетевшей мимо капли дождя и деловито уступил ей дорогу, прижавшись к перилам. Впервые за утро Антонина Николаевна почувствовала себя неловко в пижамных штанах, торчащих из-под джинсов, а кем-то весомым. Перед кем-то вежливо уступают дорогу даже бродячие коты. Правда, ощущение длилось ровно до тех пор, пока она не поскользнулась на первой же замерзшей луже, чудом не сев в грязь, и тихо прошипела проклятие.