Анна Секова
Домовой из старой галереи

Глава 1. Человек в странной шляпе

Она любила искусство.

Не сказать, чтобы разбиралась в нём.

Она не могла, как некоторые посетители музеев, подойти к картине и с умным видом сказать:

— Здесь явно прослеживается влияние раннего периода…

Для неё влияние было влиянием, период периодом, а картина либо нравилась, либо нет.

Но музеи она любила.

Любила тишину больших залов, высокие потолки, запах старого дерева и то особенное чувство, которое появлялось, когда стоишь перед картиной и понимаешь: человек, написавший её, давно умер, а ты всё ещё можешь видеть то, что когда-то видел он.

Поэтому, когда в городе открылась выставка известной художницы, она купила билет почти сразу.

В тот день в галерее было непривычно много людей.

Кто-то пришёл с друзьями, кто-то с детьми, кто-то одиноко ходил от картины к картине, время от времени заглядывая в программу.

Она тоже взяла буклет.

Прочитала пару страниц.

Поняла примерно половину.

И решила больше себя не мучить.

Просто смотрела.

Ей нравились цвета.

Особенно в одной картине глубокие синие оттенки, немного золота и странный красный свет, который почему-то напоминал ей закат в детстве.

Она подошла ближе.

Потом ещё ближе.

И вдруг почувствовала, что ей становится жарко.

В галерее действительно было душно.

Она отступила от картины, провела ладонью по шее и оглянулась.

И увидела маленького старичка.

Сначала ей показалось, что это ребёнок.

Но нет.

Перед ней стоял невысокий пожилой мужчина.

Ростом чуть ниже её плеча.

На голове у него была странная шляпа — такую она не смогла бы описать даже при большом желании. Что-то старомодное, почти театральное.

Одежда тоже была необычной.

Не просто старой.

Как будто человек оделся утром, не глядя в зеркало, и случайно выбрал вещи из разных столетий.

Она невольно посмотрела вниз.

На ногах у него были босоножки.

Самые настоящие.

С ремешками, с потёртыми подошвами.

Такие она видела разве что на старых фотографиях.

Старичок стоял перед картиной и внимательно её рассматривал.

Она уже собиралась снова посмотреть на полотно, когда он вдруг повернул голову.

И посмотрел прямо на неё.

Улыбка исчезла с её лица.

Она перестала дышать.

Это лицо.

Она знала это лицо.

Нет.

Не могла знать.

Она видела его всего один раз.

Очень давно.

В четвёртом классе.

Ей было десять лет.

Она тогда гостила у бабушки и проснулась среди ночи от какого-то шороха. Долго лежала и слушала, а потом увидела возле старого шкафа маленького человечка.

Старичка.

Именно такого.

Невысокого, морщинистого, с добрыми глазами.

Тогда она рассказала бабушке.

Бабушка только рассмеялась.

— Домовой тебе приснился.

И всё.

Она сама потом решила, что действительно приснился.

Должен был присниться.

Потому что домовых не бывает.

Она давно выросла.

Стала взрослой.

Перестала верить в подобные вещи.

По крайней мере, так ей казалось.

А теперь тот самый старичок стоял в нескольких метрах от неё и смотрел точно теми же глазами.

Он улыбнулся. Совсем слегка. Будто узнал её.

У неё внутри всё оборвалось.

Старичок развернулся и пошёл прочь.

И только когда он повернулся спиной, она заметила небольшую сумку.

Бежевую.

Из грубой мешковины.

Она висела у него за плечом и смешно покачивалась при каждом шаге.

Она моргнула.

Старичок продолжал уходить между посетителями.

— Подождите…

Голос получился настолько тихим, что она сама его едва услышала.

Старичок не остановился.

Через несколько секунд он исчез.

Она осталась стоять посреди зала.

Ничего не происходило.

Люди спокойно ходили вокруг.

Женщина рядом что-то рассказывала мужу.

Девушка фотографировала картину.

Кто-то смеялся возле окна.

Никто ничего не заметил.

Она посмотрела туда, где только что стоял старичок.

Пусто.

Сердце колотилось.

Мне показалось.

Конечно.

В галерее душно.

Она устала.

Наверное, детское воспоминание просто всплыло в голове в самый неподходящий момент.

Она попыталась усмехнуться.

Не получилось.

Тогда она решила пройти в следующий зал.

Сделала несколько шагов и остановилась перед небольшой табличкой.

Здесь была представлена отдельная часть экспозиции ранние работы художницы, собранные из частных коллекций.

Она вошла.

Картины здесь были совсем другими.

Тёмными.

Сдержанными.

Некоторые почти мрачными.

Она медленно прошла вдоль стены и остановилась перед одной из них.

На картине была изображена старая комната.

Деревянный шкаф.

Окно.

Полоса света на полу.

Она нахмурилась.

Почему-то ей стало не по себе.

Она подошла ближе.

Ещё ближе.

И посмотрела в нижний угол картины.

Там, почти незаметно, возле шкафа, стоял маленький человек.

На нём была странная шляпа.

На ногах старые босоножки.

А через плечо была перекинута маленькая бежевая сумка из мешковины.

У неё пересохло во рту.

Она медленно подняла глаза на табличку.

«1930 год. Ранняя работа художницы. Частная коллекция».

Она снова посмотрела на картину.

Потом на изображённого человечка.

И вдруг поняла одну простую вещь.

На этой картине он был изображён почти сто лет назад.

А несколько минут назад она видела его в этом самом зале.

Живого.

Она почувствовала, как по спине пробежал холодок.

И впервые за много лет подумала:

А вдруг тогда, в четвёртом классе, мне действительно ничего не приснилось?

Глава 2. Второй портрет

Она ещё долго стояла перед картиной.

Люди проходили мимо.

Кто-то останавливался, чтобы рассмотреть полотно. Кто-то фотографировал. Кто-то тихо обсуждал художницу.

А она слышала только собственное сердцебиение.

1930 год.

Она снова посмотрела на дату.

Потом на маленького человечка.

Шляпа.

Босоножки.

Сумка.

Всё совпадало.

Даже эта нелепая маленькая сумка, которая покачивалась у него за спиной, когда он уходил.

— Совпадение, — тихо сказала она.

Слово прозвучало убедительно.

Почти.

Она достала телефон и сфотографировала картину.

Потом приблизила изображение.

Ещё.

Маленькое лицо стало чётче.

Морщинки. Нос. Глаза.

И эта едва заметная улыбка.

Она резко заблокировала телефон.

Нет.

Ей просто показалось.

Наверное, нужно было меньше читать всякой мистики в детстве.

Она уже собиралась уйти, когда заметила женщину, стоявшую возле соседней картины.

Та внимательно читала подпись под полотном.

— Простите, — неожиданно спросила она.

Женщина подняла глаза.

— Да?

— Вы давно здесь?

— Минут пятнадцать, наверное.

— Вы случайно не видели здесь…

— Она замялась.

— Маленького старичка?

Женщина слегка улыбнулась.

— Здесь сегодня столько народу, что я половину людей не замечаю.

— Он был очень маленького роста. В странной шляпе.

Женщина задумалась.

— Вроде нет.

— Понятно.

Она уже собиралась отойти, когда женщина вдруг посмотрела на неё внимательнее.

— Хотя подождите.

— Да?

— Кажется, я видела мужчину в первом зале. Он был необычно одет. Я ещё подумала, что, наверное, какой-то артист или часть выставки.

У неё внутри всё похолодело.

— А рост?

— Невысокий.

— Насколько?

Женщина пожала плечами.

— Не знаю. Может, чуть ниже меня. Я не присматривалась.

— А шляпа?

— По-моему, да.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— Где он был?

— Возле той большой синей картины.

Она поблагодарила женщину и быстро вернулась в первый зал.

Картина была на месте.

Людей вокруг стало ещё больше.

Она огляделась.

Никакого старичка.

Конечно.

Она сама не понимала, чего ожидала.

Что он будет стоять и ждать её?

Она уже собиралась уйти, когда взгляд зацепился за небольшое полотно, висевшее чуть в стороне.

До этого она его почему-то не замечала.

Картина изображала кухню.

Самую обычную старую кухню.

Деревянный стол. Самовар.

Полку с посудой. Окно.

У окна стояла женщина в длинном платье.

А возле её ног…

Она подошла ближе.

У неё перехватило дыхание.

Маленький старичок.

Тот же.

Она узнала его мгновенно.

Та же форма лица.

Те же глаза.

Только здесь на нём не было шляпы.

Он стоял в простой рубахе и смотрел куда-то в сторону.

Рядом на полу лежал маленький мешочек из бежевой ткани.

Она медленно подняла глаза на табличку.

1931 год.

Год спустя.

Она достала телефон и снова открыла фотографию первой картины.

1930 год.

Старичок.

Сумка.

Она посмотрела на вторую.

1931 год.

Тот же старичок.

Другой интерьер.

Другая одежда.

Но лицо то же самое.

Она увеличила фотографию.

Потом снова посмотрела на картину.

— Не может быть…

В этот момент рядом кто-то прошёл.

Она вздрогнула.

Обычный посетитель.

Мужчина с телефоном в руке.

Он даже не посмотрел на картину.

Она вдруг почувствовала себя совершенно нелепо.

Стоит посреди музея и рассматривает нарисованного домового, как ребёнок.

Домового.

Она мысленно усмехнулась.

Какое смешное слово.

Она ведь давно взрослая.

И всё же воспоминание из четвёртого класса становилось всё отчётливее.

Старый шкаф.

Бабушкина комната.

Полоса света на полу.

И маленький человек, который однажды посмотрел на неё точно так же.

Она медленно опустила телефон.

— Вы правда существуете? — едва слышно спросила она.

Разумеется, никто не ответил.

Она сама почувствовала облегчение.

Вот и всё.

Нужно просто уйти.

Она развернулась и сделала несколько шагов.

— Ты всё-таки меня вспомнила.

Она остановилась.

Всё внутри будто выключилось.

Шум голосов.

Шаги.

Музыка из динамиков.

Всё исчезло.

Она медленно повернула голову.

В зале было полно людей.

Но никто не смотрел на неё.

Она посмотрела на картину.

Маленький старичок стоял возле женщины.

И теперь он смотрел прямо на неё.

В его руке была маленькая бежевая сумка.

Она почувствовала, как по коже побежали мурашки.

Потому что голос она слышала совершенно отчётливо.

И голос был…

за её спиной.

Глава 3. За спиной

Она не сразу решилась обернуться.

Сначала просто стояла.

Неподвижно.

Сердце колотилось где-то в горле, а по спине медленно расползался холод.

За спиной.

Голос прозвучал так близко, будто говоривший наклонился к самому её уху.

Она чувствовала чужое присутствие тяжёлое, терпеливое, почти осязаемое.

Но если там действительно кто-то стоял, почему никто вокруг не реагировал?

Почему в зале по-прежнему звучали приглушённые голоса, шуршала одежда, поскрипывал паркет?

Она медленно вдохнула.

Воздух показался затхлым и ледяным.

Повернула голову.

Позади неё была женщина с маленьким ребёнком.

Девочка держала маму за руку и рассматривала картины.

Никого больше.

Но ощущение чужого взгляда не исчезло.

Оно будто переместилось теперь смотрело ей в затылок из темноты между полотнами.

Она снова посмотрела на пол.

Пусто.

Только тонкая полоска пыли у стены была нарушена, словно рядом недавно протащили что-то тяжёлое.

— Вам плохо? — спросила женщина.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро и слишком громко.

— Вы побледнели.

— Здесь душно.

Она попыталась улыбнуться, но мышцы лица словно забыли, как это делается.

Женщина понимающе кивнула.