Анатолий Терешонок
Куб

Куб

Дальний космос.

Где-то на краю поля астероидов.

Орбитальная лаборатория «Академик Курчатов».

Доктор Медведев тяжело вздохнул и отвёл от монитора уставшие глаза. Снял очки, устало потёр переносицу и бросил взгляд поверх экрана, через бронестекло. В самом центре лаборатории в воздухе висел и неспешно вращался идеальный куб, слабо мерцающий холодным голубым светом. Он словно издевался над ними. Учёные удалённо просканировали каждый миллиметр поверхности всеми имеющимися средствами, но зацепиться оказалось попросту не за что.

Почти неделя кропотливого труда — и всё равно не удалось понять, что это и как оно работает. Физические законы внутри куба не совпадали с внешними. Попытки просканировать его обычными методами приносили бессмысленные данные.

Разведывательная партия нашла его в далёкой туманности и доставила на «Курчатов».

— Это по вашему профилю, — коротко сказали, сунув на подпись документы.

Только какое отношение этот предмет имеет к проводимым исследованиям? Ещё и приоритет для него установили наивысший. И все запланированные на месяц вперёд работы по изучению пространства-времени летели под откос, как древнее средство передвижения с Земли.

— Виталий, Пикси готова? — обратился доктор к лаборанту.

— Да, Михал Михалыч. Можем запускать.

— Хорошо. Тогда давайте хотя бы убедимся в безопасности прямого контакта с нашим молчаливым гостем.

Юркий маленький разведчик размером чуть больше ладони, обвешанный оптикой высокого разрешения и различными микросенсорами, резво направился в сторону куба. Свечение объекта усилилось, будто он почувствовал приближение механизма. Малыш взобрался по специально возведённой для него эстакаде и, приблизившись, вдруг легко прошёл внутрь.

От неожиданности все замерли, с удивлением глядя на мониторы, транслирующие изображение с камер. Не видно ни стен, ни границ: изнутри куб оказался безразмерным или бесконечно больши́м. Повинуясь команде оператора, разведчик развернулся вокруг оси — и взору наблюдателей предстала обратная сторона стены, сквозь которую он прошёл, уходившая за горизонт во всех направлениях, создавая ощущение полной бесконечности.

На экранах побежали строки данных:

Давление — стабильно. Радиация — в норме. Гравитация — чуть ниже земной. Воздух — пригоден для дыхания.

И главное: пространство внутри больше, чем физически возможно.

— Очень интересно… — пробасил себе под нос профессор, слегка теребя бороду.

Наблюдатель от правительственного консорциума до этого молча следивший за экспериментом, неожиданно вклинился в разговор:

— Медведев, вы опять идёте на неоправданный риск! Мы не знаем, какие последствия вызовут ваши эксперименты.

— Успокойтесь, господин Зиновьев, — не оборачиваясь, бросил через плечо профессор. — Мы действуем максимально осторожно, и вся ответственность лежит на мне. Вам не о чем беспокоиться.

— А если куб представляет угрозу? — настаивал наблюдатель. — Стоит прекратить исследования и изолировать объект.

— Мы не можем остановить исследования только потому, что это опасно! — присоединился к нему Виталий. — Это может оказаться настоящим прорывом в науке!

— Ну, если вы берёте ответственность на себя и настаиваете… но прошу отметить, что я предупреждал о возможных последствиях. — Зиновьев картинно развёл руками и вернулся на место, скрестив их на груди.

— Запускаем «Лягушонка»? Зиг готов к работе, — уточнил Виталий у профессора, не отрываясь от чтения показаний.

— Да, давайте.

Робот, внешне и правда напоминавший гипертрофированную лягушку, двигался медленно и осторожно — ведь внутри него находилась масса разнообразного и достаточно хрупкого научного оборудования.

— Его задача — понять состав материала стен на молекулярном уровне, — тихо пояснил один из лаборантов, склонившись к Зиновьеву и стараясь отвлечь его от мониторов. — Мы даём роботам имена животных из-за внешнего сходства, так проще запомнить.

Зиг, обладавший искусственным интеллектом, также легко нырнул внутрь и погрузился в работу. Лишь бегущие по экрану графики, синусоиды и строчки информации свидетельствовали о колоссальном объёме данных, которые он сейчас получал, обрабатывал и одновременно анализировал. Наконец, предварительные расчёты выполнены, и на экраны поступили первые результаты. ИИ Зига дублировал их голосом:

— Наблюдаю не твёрдое вещество, а скорее динамическую энергетическую решётку, она меняется в реальном времени. Это не контейнер. Похоже на неизвестный интерфейс. Он живо реагирует на то, что мы в него приносим: данные, тепло, движение.

Профессор обменялся многозначительными взглядами с остальными. Все выглядели возбуждёнными — такого результата не ожидал никто. Да ещё так скоро! В лаборатории повисла техническая тишина, нарушаемая лишь звуком кулеров, лёгким шуршанием кондиционеров и почти неслышной работой различных механизмов. Напряжение буквально висело в воздухе, словно подчёркивая важность момента.

— Михал Михалыч, но это же прорыв! Вес груза на кораблях не будет иметь вообще никакого значения, мы сможем…

— Тише, тише, Виталий, не горячитесь. Мы в самом начале пути. Ещё ничего не ясно, и предстоит очень много изучить. Лучше запускайте-ка Флика. Раз там оказалось так просторно, имеет смысл собрать мини-лабораторию прямо внутри.

Наблюдатель Зиновьев, не скрывая своего раздражения, снова вмешался:

— Профессор, я всё же настаиваю на приостановке экспериментов. Мы не можем рисковать безопасностью станции. Вы и так много чего успели узнать!

— Но мы только начали понимать его природу! Это может оказаться величайшим открытием в истории! — с негодованием возразил Виталий.

Профессор раздражённо поднял руку, призывая к спокойствию:

— Успокойтесь вы, оба. У нас есть протокол. И мы будем ему следовать.

Тем временем робот-манипулятор Флик тащил за собой приличных размеров платформу с материалами и компонентами для новой лаборатории. Он проник внутрь вслед за остальными и, расположившись поодаль, начал собирать временный лагерь: установил стойки, закрепил датчики, разместил дополнительное освещение, развернул мини-сервер.

Его движения выглядели чёткими, быстрыми, почти танцевальными, создавалось впечатление, что он резвится на открытой местности, петляя словно заяц. Многосуставная рука и шесть колёс позволяли ему свободно перемещаться в пространстве. И почти сразу от него поступила информация: после установки первых стоек «пол» под ними поменял структуру подстраиваясь. При их передвижении текстура вновь менялась — уже на новом месте.