# Граница миров

Алекс Родионов

Попытка сбежать от «энергетических воронок» корпоративного мира оборачивается путешествием на границу двух миров. Влажный воздух Абхазии, пальмы и обезьяны, живущие по законам жестокой человеческой стаи, лишь прелюдия к тому, что скрывает мелководье у берега.

Где заканчивается спасительная рутина безделья? На солнечном побережье время течет иначе, а за беззаботным фасадом южного курорта всегда прячется холодная тень мгновения, способного навсегда разделить жизнь на «до» и «после».

## Глава

Решение уехать созрело не вдруг. Оно выкристаллизовалось из глухого, свинцового раздражения, которое в последнее время стало моим единственным верным спутником на работе. Не сама работа — техника никогда не подводит, она логична и предсказуема. Отравляют жизнь люди.

Правду говорит народ: есть особи, сравнимые с энергетической воронкой. Постоишь рядом или посидишь полчаса на совещании, где такой человек вещает о своей исключительности, улыбаясь с видом последней инстанции, и всё — выходишь как выжатый лимон. Наивные они создания, эти вампиры корпоративного пошива. Им кажется, что их фальшивая монументальность впечатляет окружающих. Многие вокруг тоже натужно улыбаются, делая вид, что перед ними гуру менеджмента. Дети, чистые дети.

Двадцать четыре дня. Билеты куплены, ноутбук оставлен дома. Я уезжаю в Очамчиру под Сухуми. Море, тяжелые от зноя пальмы, загорелые до черноты люди и густая атмосфера вечного праздника, где никто никуда не спешит. Экскурсии в дендрарий, поход к обезьянкам и поездка в холодную гулкость Новоафонских пещер создали то самое ощущение наполненности чувств, которого так не хватало в Москве. Там, среди сталактитов, пахнущих сырой землей, накрывало странное чувство вселенской любви ко всему сущему.

Но больше всего поразили обезьяны. Одни мелкие, юркие, серые, как воробушки, другие — крупные, матерые вожаки с седыми бакенбардами, очень серьезные. Туристы бросали им конфетки через прутья вольера, и ловкачи хватали сладости прямо на лету. Одна самочка была в положении. Схватив карамельку, она воровато оглянулась по сторонам и быстро спрятала ее за щеку. По глазам было видно, до чего же ей хотелось этого дешевого сахара, но еще сильнее хотелось выжить. Она смотрела на толпу снизу вверх таким умоляющим взглядом, словно просила мысленно: «Не отнимайте, пожалуйста. Не говорите, что я спрятала».