# Досчитать до тебя

Светослава Левкой

Ольга постоянно ведет счёт. Ступеньки, окна, деревья вдоль дороги — что угодно, лишь бы не сорваться в панику, которая живёт в ней с того самого дня, когда она узнала правду о человеке, которого любила больше жизни.

Она построила себе маленький мир. Ни гостей, ни близости, ни риска снова довериться кому-то и снова остаться одной с разбитым сердцем.

А потом в соседнюю квартиру въезжает Константин — с нескончаемым шумом и раздражающе доброй улыбкой. Он не вписывается в её тщательно выстроенные границы. Он их разрушает — просто тем, что остаётся рядом, даже когда его гонят прочь.

Когда обстоятельства выбивают у Ольги почву из-под ног в буквальном смысле, ей приходится довериться единственному человеку, который не отступил после всех её попыток оттолкнуть его.

История рассказана дважды — сначала её глазами, потом его. Потому что иногда, чтобы понять, каково это — любить кого-то сломленного, нужно услышать обе стороны тишины.

## Я


## Пролог

Один, два, ттри, четтыре, пять, шесть...

Сердце слишком колотится.

Нельзя останавливаться. Нужно считать. Но цифры расползаются, не держатся друг за друга, как будто кто-то вынул нить, на которую они были нанизаны.

Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять...

Чужая рука хватает мой пакет, и все цифры разом вылетают из головы.

Пакет вырывается, что-то падает, рвётся — я не смотрю, я не могу смотреть.

Спина упирается во что-то — стена, кажется, стена — и я вжимаюсь в неё, будто она может стать моей.

Десять. Или одиннадцать? Я потеряла счёт.

Голоса. Один голос. Он говорит что-то — быстро, тревожно, — но слова доходят до меня с опозданием, будто через плотную ткань, будто через годы:

— Это я! Это я, это всего лишь я...

Не он. Не может быть он. Он не может быть здесь, его больше нет, его…

Руки на моих плечах. Тёплые. Дрожащие сильнее, чем мои. Кто-то очень близко, слишком близко, дыхание касается лица, и я не могу открыть глаза, потому что если открою — увижу.

Слёзы текут раньше, чем я успеваю это заметить.

Голос снова. Ближе. Мягче.

— Оля. Оля, посмотри на меня. Это я.

Я не хочу смотреть. Если посмотрю — это будет либо он, либо не он, и оба варианта одинаково невыносимы.

Что-то внутри груди сжимается так туго, что я забываю, как дышать. Воздух не идёт ни внутрь, ни наружу — просто застревает где-то на полпути.

Руки — те же самые тёплые, дрожащие руки — притягивают меня ближе. Пахнет чем-то знакомым, но не им, не тем, что я так сильно любила.

— Всё хорошо. Тебе ничего не угрожает.

Я не знаю, верю ли я.

Я знаю только одно — руки на моей спине не