Юрий Небо
10-килограммовый исполин

Василина вздрогнула и открыла глаза, не сразу сообразив, где находится. В руке неприятно покалывало — видимо, она уснула прямо на жесткой поверхности рабочего стола в неудобной позе. Сквозь панорамное окно кондитерской уже пробивался серый холодный свет раннего утра, и в дверь кто-то настойчиво и громко стучал.

Она выпрямилась, разминая затекшую шею, и взгляд её уперся в трехъярусного гиганта, стоявшего на подставке в центре стола. Торт выглядел монументально: строгие шоколадные грани, покрытые темным велюром цвета глубокого индиго, и сдержанный декор из тончайшего сусального золота, на вершине громоздились массивные цифры шестьдесят пять — само совершенство, сама мужская элегантность. Это был заказ на юбилейное торжество.

Память возвращалась короткими вспышками. Василина согласилась на эту авантюру вопреки всем правилам, понимая, что один такой заказ сможет прокормить её почти месяц. Изготовление сложных шоколадных парусов и декора заняло весь прошлый день, коржи она выпекла заранее, но из-за нехватки времени саму сборку и финальное выравнивание пришлось делать в одиночку до глубокой ночи. Динара, её сменщица, ушла еще в одиннадцать вечера, а Василина осталась. Она помнила, как аккуратно укладывала слои, как вымеряла уровень каждого яруса. Помнила, что всё доделала, а потом темнота. Видимо, организм просто отключился, едва она закончила последний штрих.

Стук повторился. Заказчик по имени Мирон предупреждал в переписке, что заедет к семи утра — ему так было удобнее, чтобы лично проконтролировать погрузку перед началом торжественного дня. Василина поправила растрепавшиеся волосы, пригладила фартук и, стараясь придать себе бодрый вид, пошла открывать.

На пороге стоял хорошо одетый молодой человек с аккуратной стрижкой и внимательным, чуть ироничным взглядом. Позади него виднелась пара помощников.

— Доброе утро. Простите, я пришёл слишком рано? — произнес он.

Девушка-кондитер мотнула головой, и гость прошёл внутрь. Он замер перед тортом. В утреннем свете кондитерский шедевр выглядел безупречно. Мирон медленно обошел стол, с восхищенным одобрением кивая головой.

— Впечатляет. Действительно выглядит эффектно, — он перевел взгляд на мастерицу и невольно усмехнулся. — Судя по вашему виду, вы всю ночь мешки с мукой таскали. Глаза совсем красные.

Василина попыталась улыбнуться.

— Вы не далеки от истины, — ответила она. — Пришлось потрудиться над финальным оформлением. Золотой декор иногда тяжелее мешков, если цена ошибки — репутация.

— Что же! Я рад, что вы отнеслись к моему заказу столь ответственно, — удовлетворенно кивнул Мирон. — У отца сегодня большой день, юбилей. Петр Сергеевич — известный человек в городе, это накладывает определённые обязательства. Да и он сам, скажем так, крайне щепетилен и суров к тем, кто его подводит. Любит, чтобы всё было на своем месте. Надеюсь, я не зря доверился вашей кондитерской и вы оправдаете лестные отзывы в Интернете.

По знаку молодого богача двое крепких помощников аккуратно подхватили подставку с десятикилограммовым тортом и вынесли из зала. Мирон вежливо попрощался и вышел вслед за ними.

Василина закрыла дверь и облегчённо выдохнула, закрыв глаза. Всё. Самое страшное позади. Теперь можно выпить чашечку кофе, дождаться Динару и пойти домой, а там уж выспаться как следует.

Девушка зашла за прилавок и привычным движением потянулась к шее, чтобы поправить свой талисман — золотой локет на цепочке, в котором хранилась мамина фотография.

Пальцы нащупали лишь пустую цепочку. Соединительный элемент у её основания был разомкнут.

Холод пробежал по спине. Она бросилась искать медальон, она обшарила всё от подсобки до зала. Украшения нигде не было. Василина замерла. Она медленно перевела взгляд на пустой стол, где недавно высился последний заказ. И сглотнула, вспоминая события последней ночи: вот она склоняется над средним ярусом, вот наносит густой шоколадный крем между коржами, действуя профессионально, уже больше по наитию, внутренним чутьём, она уже не смотрит — руки действуют сами собой.

— О боже... — прошептала кондитер, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Я закатала его в торт.

Воображение тут же услужливо нарисовало картину, где глубоко под слоями шоколадного бисквита и черничного конфитюра, надежно замазанный, покоится золотой локет. Она представила, как юбиляр, солидный уважаемый мужчина, во время торжественного ужина вонзает вилку в десерт и натыкается на кусок металла. Или, что еще хуже, кто-то из гостей ломает зуб об её семейную реликвию. Скандал будет не просто громким — он будет сокрушительным. Её кондитерскую просто растопчут.

Василина посмотрела на лист следующих заказов, надо было работать. Потом механически включила миксер и, глядя, как венчик взбивает белки для следующего заказа, всё равно видела перед глазами тот самый торт.

— Да как так-то? Почему именно с этим заказом? — прошептала она, выключила миксер и опустилась на табурет. — Почему всё с самого начала пошло не по плану?

Двадцать часов на ногах. Усталость была такой тягучей, что мозг работал вполсилы. Заказ действительно был горящим. Взять такой торт за два дня до торжества — чистое безумие. Но клиент был слишком статусным, а сумма — слишком заманчивой для маленькой частной кондитерской, которая и так не особо шиковала. И она решила доказать себе, что сможет его выполнить в срок.

До прихода Динары оставалось еще несколько часов. Клиентов не было. Накручивая себя и не зная, за что ухватиться, Василина набрала номер матери.

— Мамуль, я пропала, — жалобно заговорила девушка. Она выложила всё: и про ночную смену, и про заказ для большого бизнесмена, и про злополучный медальон, который отправился на праздник в недрах бисквита. — Если его найдут, это конец. От моей кондитерской камня на камне не оставят.

Мать на том конце провода помолчала, а потом ответила спокойным, рассудительным тоном:

— Васюша, доченька, ты должна позвонить и признаться. Скажи, что в торте посторонний предмет. А еще лучше — поезжай туда лично, извинись и предложи всё исправить. Честность — это единственный способ сохранить лицо.

Слова матери натолкнули девушку на идею. Признаться честно — значит сразу расписаться в своей профнепригодности перед таким клиентом. Нет, она сделает иначе: да, поедет, но не виниться. Она поедет, чтобы лично найти пропажу.

С волнением она позвонила заказчику.

— Мирон, добрый день! Это Василина, — она старалась дышать ровно. — Знаете, я тут подумала... Торт получился не на шутку очень сложной конструкции. Чтобы правильно его разделить на порции, надо иметь определенный навык. Любой другой несведущий официант просто разрушит его. А у вас такое торжественное мероприятие… Я бы хотела предложить вам свою услугу: я приеду к моменту подачи и сама разрежу торт. Совершенно бесплатно, в качестве бонуса к вашему дорогостоящему заказу.

В трубке воцарилась короткая пауза, а затем раздался искренний смех Мирона.

— Ну и у вас сервис, Василина! Вы всем дарите такой бонус к торту или только моему отцу так повезло? — в его голосе слышалась добрая ирония.

Василина густо покраснела, радуясь, что он её не видит и не догадывается о её маленьком секрете.

— Только в исключительных случаях, — отшутилась она, подавляя желание признаться во всём прямо сейчас. — Просто я очень дорожу репутацией своего заведения.

— Что ж, я ценю такой подход, — уже серьезнее ответил Мирон. — Подъезжайте к пяти вечера по адресу, который я сейчас сброшу. В шесть гости сядут за стол, так что к подаче десерта вы должны быть наготове. Форму вам выдадут на месте, не волнуйтесь.