Лара Коро
Чёрный тюльпан

Глава первая. Справедливость стоит флорина

Лувр, осень 1643 года

Осенний Лувр пах сырой листвой и воском. В тронном зале было слишком просторно для одного человека, но король Людовик XIII чувствовал себя здесь как рыба в пруду — вальяжно, тяжело и чуточку скучно. Ему было сорок два, и он уже устал от власти.

Анна де Монфор стояла на коленях уже четверть часа. Её платье, когда-то бордовое, выцвело до цвета запёкшейся крови, кружевной воротник торчал как крыло подбитой птицы. Ей было пятьдесят восемь, но она казалась старше. Горе высасывает цвет из кожи быстрее, чем годы.

— Ваше Величество, — голос Анны не дрожал. Это удивляло даже её саму. — Барон Эжен де Круа убил мою дочь. Диану. Ей был двадцать один год. Он зарубил её садовым заступом в собственной оранжерее. Я требую суда.

Людовик лениво повернул голову. Его пальцы перебирали чётки, но он не молился — он считал. Анна знала этот взгляд. Она видела его у каждого мужчины, который должен принять решение, но хочет избежать ответственности.

— Де Круа, — протянул король. — Тот самый, кто пожертвовал шесть тысяч ливров на мою артиллерию в прошлом году?

Анна молчала.

— Щедрый человек, — продолжал Людовик, глядя в потолок, где ангелы, написанные фламандским мастером, равнодушно взирали на грешную землю. — Его отец служил моему отцу. Его дед пал при Павии. Ты понимаешь, мадам де Монфор, что такое родословная?

— Я понимаю, что такое честь, Ваше Величество, — Анна подняла голову. В её глазах была сталь. — Моя дочь была обручена с ним по моей воле. Я отдала её за старика, потому что у нас не было денег. Я продала её, как тёлку, чтобы заплатить долги. И за это она умерла.

Король поморщился. Ему не нравилось, когда ему напоминали о нищете дворянства.

— Мне донесли, — сказал Людовик, — что твоя дочь была неверна мужу.

— Она полюбила, — поправила Анна. — Впервые в жизни. Не за деньги, не за титул, а за то, как он на неё смотрел.

— Садовник? — король приподнял бровь.

— Патрик Дюваль, — ответила Анна.

— Сын простолюдинки, — Людовик кивнул в сторону Люсьены, стоявшей у дверей. — Ты понимаешь, что твоя дочь опозорила не только мужа, но и корону, когда легла в постель с крестьянином?

— Он не был крестьянином, — Анна сжала кулаки. — Он был разорившимся дворянином из Шампани. Он знал латынь. Он привёз из Фландрии луковицы, каких не видели в королевстве. Но для вас это не важно, правда? Важно только то, что он стоял с лопатой, а не со шпагой.

Король поднялся с трона. Подошёл к Анне почти вплотную.

— Я прочитал донесение, мадам. Барон де Круа застал их в оранжерее. По законам Франции, муж имеет право наказывать неверную жену. Он убил её в припадке ярости. Это грех, но не преступление.

— Он убил её заступом, — Анна не сдавалась. — Тем самым, которым её любовник сажал цветы.

— Выбор орудия не меняет закона, — Людовик выпрямился. — Суд Шатле признал барона невиновным в преднамеренном убийстве. Его приговорили к покаянию и штрафу в пятьсот ливров — в пользу церкви. Ваша жалоба отвергнута. Встаньте.

Анна не двигалась. Тогда король сделал знак гвардейцам. Двое здоровых парней подхватили её под локти и поставили на ноги.

— Послушайте, мадам, — сказал он уже тише, почти по-человечески. — Эжен де Круа должен мне двадцать тысяч ливров. Если я его осужу, он обанкротится, и эти деньги мне никто не вернёт. А я строю армию. Мне нужны пушки, а не справедливость. Вы понимаете?

Анна посмотрела на него так, будто видела в первый раз.

— Вы покупаете смерть моей дочери за двадцать тысяч ливров.

— Я покупаю спокойствие, — поправил король. — Уезжайте в ваше поместье. Или в монастырь. Мне всё равно. Если вы ещё раз явитесь с жалобой, я прикажу заключить вас в Бастилию.

Анна молча поправила воротник, подняла голову и пошла к двери. Её каблуки стучали по мрамору — тик-так, как часы, которые досчитали последнюю минуту надежды.

В коридоре она увидела Люсьену. Та сидела на полу, прислонившись к стене. В руках она держала что-то маленькое, сухое.

— Он привёз это из Фландрии, — сказала Люсьена, не глядя на Анну. — Просил посадить на его могиле, если умрёт.

Она протянула луковицу. Чёрную, сморщенную, почти рассыпающуюся.

Анна взяла её. Сжала в кулаке так крепко, что края впились в ладонь.

Она не заплакала. Она пошла вниз по лестнице. Каждый шаг был клятвой.

Она посадит этот цветок. Она вырастит его. Даже если справедливость мертва, любовь будет жить.

— --

Глава вторая. Чёрный тюльпан

Оранжерея поместья де Круа, осень 1643 года

Оранжерея пахла сырой землёй и прелым листом. Лунный свет разливался по полу белыми квадратами. Диана сидела на краю кадки, где Патрик высадил луковицы из Фландрии. Её ноги были босыми — она сбежала из спальни, не надев туфель. Холодный пол, но она не чувствовала.

Патрик стоял перед ней на коленях. Его руки в земле — он только что пересаживал росток. Зелёный, тонкий, почти прозрачный.