# Разомкнутый круг

Вячеслав Косоногов

В закрытом фонде Мискатоникского университета Элиас Вейл привык доверять каталогам больше, чем людям. Но однажды доктор Эвелин Мур просит рукопись, которой нет на своём месте, — и обнаруживает в ней строку, которую Элиас помнит иначе.

Наутро меняется не только текст. Записи противоречат памяти, чужие шаги повторяют знакомый ритм, а в старых делах возникает знак разомкнутого круга. Чем глубже Элиас и Эвелин погружаются в историю рукописи, тем труднее понять, что она хранит: предупреждение, ловушку или выход.

Чтобы не потерять собственную версию случившегося, им придётся научиться доверять друг другу — даже когда бумага становится убедительнее памяти.

## Глава 1. Книга не на своём месте

В библиотеке Мискатоникского университета книги терялись редко.

Люди — чаще.

Книги хотя бы оставляли след.

Карточку.

Номер.

Подпись прежнего владельца.

Пыльный прямоугольник на полке, если кто-то переставил том не туда.

У человека всё было сложнее.

Поэтому Элиас Вейл предпочитал работать с книгами.

В тот вторник дождь начался ещё до полудня и к четырём часам превратил университетский двор в серую, блестящую от воды чашу.

Студенты перебегали между корпусами, прижимая папки к груди. У каменных ступеней теснились мокрые зонты. Из главного читального зала время от времени доносился глухой кашель, скрип стула, шелест газет.

Ветер загонял влагу под арки и заставлял старые водостоки издавать звуки, напоминавшие очень большого человека, тяжело вздыхающего где-то внутри стены.

Элиас закрыл окно.

Проверил защёлку.

Из радиатора под ним доносилось неуверенное постукивание. Угольное отопление в западном крыле библиотеки обладало собственной системой взглядов на температуру и редко советовалось с сотрудниками.

Элиас вернулся к столу.

На столе лежали двадцать семь карточек.

Двадцать шесть — ровно.

Последняя выступала примерно на три миллиметра.

Он поправил её.

Теперь можно было продолжать.

Закрытый фонд находился в глубине западного крыла, куда обычные посетители почти не заходили.

Здесь не было красивого читального зала с высокими окнами и портретами благотворителей, которыми университет особенно любил производить впечатление на гостей.

Только узкие комнаты.

Тёмное дерево.

Карточные шкафы.

Металлические двери.

Зелёные абажуры.

Запах кожи, клея, угольной пыли и той особенной сырости, которая каким-то образом находила дорогу даже туда, где окна не открывали неделями.

У внутренней стены висел телефон.

Он принадлежал сразу трём отделам и поэтому чаще молчал, чем помогал.

Элиасу здесь нравилось.

Ничего не требовало от него быть интересным.

В дверь постучали.

Не служебно.

Слишком быстро.

Два раза.

Пауза.

Ещё раз.

Элиас поднял голову.

— Войдите.

Дверь открылась.

Сначала появилась рука с папкой.

Потом женщина.

Она была мокрой.

Не настолько, чтобы это можно было назвать катастрофой, но достаточно, чтобы Элиас сразу заметил тёмные пятна на плечах её пальто и несколько капель, упавших на каменный пол.

Рыжевато-каштановые волосы были собраны на затылке и явно находились там только благодаря двум шпилькам и общей решимости не сдаваться раньше времени.

Женщина закрыла дверь.

Посмотрела на него.

— Добрый день.

Элиас перевёл взгляд на её мокрые перчатки.

Она проследила за ним.

— Я не собираюсь класть их на книги.

— Я ничего не сказал.

— Ваше лицо сказало.

Элиас снял очки.

Обычно это помогало.

Не людям.

Ему.

— Чем могу помочь?

Она подошла к столу, но остановилась у деревянной планки, отделявшей рабочую часть фонда от пространства для посетителей.

Элиас это отметил.

Большинство не замечали.

— Доктор Эвелин Мур. Кафедра сравнительной мифологии.

— Знаю.

Она чуть приподняла брови.

Элиас понял, как прозвучало.

— Ваша заявка пришла университетской почтой вчера утром.

— А я уже решила, что произвожу впечатление.

Элиас сделал вид, что не услышал последней части.

На её лице появилось выражение человека, который всё равно получил желаемое.

Она протянула лист.

Элиас не взял.

— У меня есть копия.

— Разумеется.

Он повернулся к картотеке.

— Вам нужен манускрипт B-114. «Литургические фрагменты неизвестного прихода, предположительно 1780–1790 годы».

— Да.

— Доступ ограничен.

— Я указала основание.

— Указали.

— И?

— Оно неправильное.

Эвелин моргнула.

— Простите?

— Вы запросили рукопись как источник по морскому фольклору.