Царевна
Если бы ты выбрал меня

Оглавление

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.

12

13

14.

15.

16

Эпилог

1.

Утро в деревне начиналось раньше, чем хотелось бы Агате.

Солнце едва успело подняться над крышами, а она уже стояла у крыльца с двумя ведрами в руках и смотрела на дорогу так, будто надеялась одним взглядом заставить её исчезнуть. Дорога, разумеется, исчезать не собиралась. Она тянулась от околицы к реке, дальше огибала березовую рощу и уходила к соседнему селу, вся в пыли после вчерашнего сухого дня.

— Если ты так будешь смотреть на дорогу, — раздался за спиной голос, — она от этого короче не станет.

Агата медленно обернулась.

У забора стоял Иван. В одной руке он держал поводья своей лошади, а другой опирался на деревянную изгородь. Рубаха у него была закатана до локтей, светлые волосы растрепаны после утренней работы, а на губах играла та самая спокойная улыбка, которая раздражала Агату с тех пор, как она себя помнила.

— Я не на дорогу смотрю, — ответила она.

— А на что?

— На пыль.

Иван посмотрел на дорогу, потом снова на неё.

— Очень содержательное занятие.

— Не тебе судить. Ты вон с утра уже успел приехать без приглашения.

— Я каждый день приезжаю без приглашения.

— Вот именно. Пора бы понять намёк.

— Понял. Завтра приеду с приглашением.

Агата закатила глаза.

— Иван.

— Что?

— Ты когда-нибудь можешь просто помолчать?

— Могу.

Он замолчал.

Агата подождала.

Пять секунд.

Десять.

— Ну? — не выдержала она.

Иван улыбнулся.

— Ты сама спросила.

Она поставила ведра на землю.

— Господи, какой же ты невыносимый.

— А ты с утра особенно добрая.

— Я всегда добрая.

— Конечно. Вчера ты сказала Марфе Петровне, что её пирог похож на подмётку.

— Он и был похож.

— А она до сих пор плачет.

— От счастья. Наконец-то кто-то сказал ей правду.

Иван рассмеялся.

Агата невольно улыбнулась, но тут же спрятала улыбку, наклонившись за ведрами.

— Давай сюда.

Иван шагнул к ней и забрал одно ведро.

— Я сама донесу.

— Я знаю.

— Тогда зачем берёшь?

— Потому что у тебя руки тонкие.

— А у тебя, значит, железные?

— Нет. Просто я не хочу, чтобы ты потом жаловалась.

Агата выпрямилась и посмотрела на него.

— Когда это я жаловалась?

— Вчера.

— Вчера я сказала, что у меня болит спина.

— Именно.

— Это не жалоба.

— А что?

— Предупреждение.

Иван снова рассмеялся.

Они пошли к дому. Агата несла своё ведро, Иван — её второе, и какое-то время между ними было спокойно. Слышно было только, как в соседнем дворе кудахчут куры, как где-то лает собака и как скрипит колесо телеги на дальней дороге.

У самого крыльца Иван вдруг сказал:

— Сегодня к вечеру приедут.

Агата остановилась.

— Кто?

Иван тоже остановился.

— Не делай вид, что не знаешь.

Она посмотрела на него.

— Я действительно не знаю.

— Алексей.

Имя прозвучало совершенно обыкновенно.

Но у Агаты внутри что-то неприятно дрогнуло.

Она поставила ведро на землю.

— И что?

Иван внимательно посмотрел на неё.

— Ничего.

— Тогда зачем сказал?

— Просто предупредил.

— Мне не нужна была эта новость.

— Я знаю.

— Откуда?

— Потому что ты побледнела.

Агата сердито посмотрела на него.

— Я не побледнела.

— Побледнела.

— Иван, если ты ещё раз скажешь, что я побледнела, я вылью на тебя воду.

Он посмотрел на ведро.

— В таком случае я признаю, что ошибся. Ты выглядишь прекрасно.

— Вот теперь правильно.

— Особенно когда злишься.

— Не заигрывай со мной.

— Я и не начинал.

Она хотела ответить, но из дома послышался голос матери:

— Агата! Где тебя носит? Вода сама себя не принесёт!

Агата подняла глаза к небу.

— Иду!

Она снова посмотрела на Ивана.

— А ты чего стоишь?

— Жду, пока ты перестанешь сердиться.

— Не дождёшься.

— Тогда до вечера.

Он поставил ведро возле двери и направился к своей лошади.

Агата смотрела ему вслед, пока он не вышел за ворота.

Только тогда она позволила себе вздохнуть.

Алексей.

Она не произносила его имени много лет.

И всё равно понадобилось всего одно слово Ивана, чтобы память вернула ей тот день.

Ей было семнадцать.

Алексею — двадцать один.

Стояло такое же жаркое лето, только тогда ей казалось, что лето будет длиться вечно. Они сидели у реки, и Алексей говорил, что когда-нибудь обязательно уедет, заработает денег, построит большой дом и заберёт её с собой.

А потом появилась Вера.

И Алексей выбрал её.

Агата никогда не спрашивала почему.

Наверное, боялась услышать ответ.

Она встряхнула головой.

— Глупости, — тихо сказала она сама себе. — Прошло шесть лет.

— С кем ты разговариваешь?

Агата вздрогнула.

На крыльце стояла её мать.

— Ни с кем.

— Я слышала.

— Значит, слышала неправильно.

Мать подозрительно прищурилась.

— Это снова Иван?

— Почему сразу Иван?

— Потому что если ты улыбаешься сама себе, значит, либо Иван пришёл, либо ты что-нибудь украла у соседей.

— Мама!

— Что? Я тебя знаю.

Агата взяла ведро.

— Лучше бы ты меня не знала.

— Поздно. Я тебя родила.

— Это ты теперь всю жизнь мне припоминать будешь?

— Конечно. Дети — единственное имущество, которое нельзя продать, когда надоедят.

Агата рассмеялась.

— Вот видишь. А говоришь, что я злая.

— Я не говорю, что ты злая. Я говорю, что характер у тебя отцовский.

— Бедный папа.

— Бедный я.

Они вместе вошли в дом.

До вечера Агата старалась не думать об Алексее.

Получалось плохо.

Она то и дело ловила себя на том, что прислушивается к дороге. Любой стук копыт заставлял её поднимать голову. Любой скрип телеги казался знакомым.

К вечеру деревня оживилась. Мужчины возвращались с полей, женщины сидели у ворот, дети носились между домами. В воздухе пахло травой, дымом и свежим хлебом.

Агата вышла к колодцу.

И именно тогда услышала колокольчики.

По дороге показалась повозка. Сначала она увидела лошадь. Потом деревянные колёса, покрытые дорожной пылью. Потом мужчину, сидевшего впереди.