Милена Мельникова
У меня есть только ты

У меня есть только ты

— Сонь, ты обещала, — светлые веснушки на щеках мальчишки заблестели на солнце, а брови в притворстве нахмурились. — Обещала, что не бросишь меня и будешь поддерживать.

— Ох, Макс, если бы ты знал, как я ненавижу этот твой футбол. Ну почему нельзя и дня без него обойтись? Давай лучше в прятки?

— Нет, мы вчера играли в прятки, надоело. Пошли. Ты обещала, — он схватил худенькую девочку за ладошку и потянул в сторону залитой жарой дороги, широкий участок которой использовался местными в качестве поля для игры.

Обещание — это обещание. Его нельзя нарушить. Сказав однажды, нельзя передумать. Соня проиграла в карты и теперь должна побегать за мячом. За эти годы она стала неплохой футболисткой под присмотром старшего товарища, но по силе и выносливости все так же проигрывала ему. Тем более теперь, когда он начал ходить на легкую атлетику — еще один пункт в списке всего, чем успевал увлечься ее юный друг.

Заняв на правах старшего позицию главаря в их маленькой банде из двух человек, Макс брал на себя принятие решений. Это давало ему достаточно полномочий, чтобы что-то натворить, куда-то залезть и выдумать новую игру в шпионов с использованием внутренностей рабочего магнитофона. Но только взбучку за сломанную технику в домах их семей получала Соня. "Ну ты же девочка!", — звучало со всех сторон после очередной шалости. Вот только Соня никогда не понимала, что может быть плохого в желании разобраться с устройством того или иного механизма. Ну или хотя бы в невинной игре, пусть даже последствия граничат с катастрофой.

Так случилось и в этот раз, когда от сильного удара футбольный мячик залетел к соседям. Оглушительный звон разлетевшегося на мелкие осколки стекла достиг, казалось, каждого дома в округе. За ним последовал пронзительный голос вредной соседки бабы Риммы. Это был уже четвертый повод за неделю, а этот, наконец, довёл дело до настоящего домашнего ареста.

* * *

— Соня! — раздался знакомый крик за воротами. Это означало, что спустя неделю Макса, наконец, отпустили погулять. А вот бабушка девочки не была столь благосклонна. Не успела маленькая нарушительница достичь калитки и распахнуть ее, как на дорожке позади нее раздался голос надзирательницы.

— Куда рванула? Тебя никто не отпускал.

— Ну бабу-у-уль, — тихонько протянула девочка, уже держась за щеколду.

— Не "бабуль". Я все сказала. Нельзя!

Сказала, как отрезала. И ушла дальше в огород, оставляя на дорожке пучки только вырванной травы. Соне ничего не оставалось, кроме как открыть калитку и рассказать другу о неудавшейся попытке освободиться.

Мальчишка, стоявший по ту сторону забора, встретил подругу поцелуем в щечку и букетиком маленьких роз. Такие росли у него на заборе, оплетая всю сетку колючими стеблями. Получать цветы было приятно, и Соня улыбнулась, но тут же вновь поникла, вспомнив о плохом известии.

— А давай поиграем в заключенных. Тебя будто поймали, а я буду выручать, — ехидная улыбка на лице ее друга не обещала ничего хорошего. Идея уже казалась интересной.

* * *

Спустя два месяца учебы родители, наконец, привезли Соню на выходные на дачу. Бабушка с дедушкой были счастливы видеть внучку. Самой же девочке не терпелось добежать вниз по улице до самого последнего дома.

— Макс! Максим! – она кричала громко, как могла. Столько раз она это уже проделывала, а все равно каждый раз боялась его позвать. Долго стояла под воротами, мялась и решалась, пока желание увидеться не оказывалось сильнее стеснения. Вот и в этот раз зеленые ворота негромко скрипнули, и на улицу вышел ее самый любимый и единственный во всем мире друг.

— Привет, Сонь. Ну наконец-то мы приехали на дачу в одно время. Как школа? Тебя никто не обижает? Если обижает, ты скажи. Я начал ходить на борьбу. Теперь вообще кого угодно за тебя порву, — годы шли, а Макс все так же начинал разговор с этих слов. А ведь он и впрямь может, Соня в этом никогда не сомневалась. Теперь еще и борьбой занялся.