От обычного до таинственного
Свободные трёхстишия 2021—2026 годов
Виктор Гаврилович Кротов

Автор фотографий Мария Сергеевна Романушко

© Виктор Гаврилович Кротов, 2026

ISBN 978-5-0071-0131-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

На обложке фотографии Марии Романушко

(из нашего семейного архива)

Кратко о свободном русскоязычном трёхстишии

Это трёхстрочный верлибр, не имеющий прямого отношения к другим известным формам трёхстиший: даже к хокку (хотя именно хокку послужили начальным импульсом). Подробнее я написал об нём в книге «Три любимых жанра». Вот выдержки оттуда:

Свободное трёхстишие — это три ритмические волны, приоткрывающие душу. Это необъяснимые полустихи, напевные полуразмышления, недовысказанные полувздохи.

Два внешних свойства трёхстишия уже много значат. Это лаконичность, которая роднит его с афоризмом, а также свобода от размера и рифмы.

Создание музыкального ритма без непременной размеренности и достижение внутренней гармонии стиха без обязательной рифмовки позволяют свободнее искать выразительные образы, улавливать переклички смыслов и тонкие связи явлений, использовать одновременно рациональное и образное мышление.

Освобождение от обязательности рифмы и размера даёт дополнительный простор для создания образов. Вместе с тем гораздо тоньше становятся взаимоотношения автора с языком поэтической речи. Расширяется диапазон поэтического слуха, углубляется внимание к взаимодействию слов друг с другом.

Лаконичность трёхстишия обостряет афористическое внимание к мысли. Ей легче приобрести самостоятельное значение, легче соединяться с переживанием и с образом.

Те, кому трудно воспринимать верлибр как привычную поэтическую речь, могут отнестись к трёхстишию как к своеобразному трёхстрочному афоризму, где переход от одной строки к другой играет роль особого знака пунктуации. Однако всё-таки это стихи.

Позволю себе ещё одно размышление о том, почему свободные трёхстишия кажутся мне особенно естественными для самовыражения.

Триединство, то есть представление об уникальной соединённости трёх конкретных понятий или явлений, играет особую роль для осмысления жизни человеком. Это проявляется в самых разных областях, начиная (исторически) с религиозно-мифологических представлений, возникших многие тысячелетия назад. Ближе к нам во времени христианское представление о Троице.

Если говорить о философии, наиболее известно диалектическое понятие триады: столкновение первоначальной идеи с её противоположностью, а затем их взаимодействие друг с другом.

Что-то таинственное происходит в поэтической встрече трёх строк свободного трёхстишия — как и в живописном триптихе, в писательской трилогии, в трёхчастном музыкальном произведении… Что-то напоминающее о том, что у человека не два глаза, а три, как считают экстрасенсы, и о том, что пространство знакомой нам жизни трёхмерно.

Хотя в поэзии используются и другие трёхстрочные конструкции, но все они служат элементами большего по объёму поэтического текста. Именно трёхстишие воплощает в себе дух триады как таковой. И наверняка у каждого поэта это будет проявляться по-своему.

Буду рад тем, кто напишет мне про своё впечатление о путешествии по этому не совсем обычному жанру. Мой адрес — в конце книги.

Часть 1. Многообразная обычная жизнь

Благодарность предмету

* * *
Урчит холодильник,
как белый полярно-домашний кот,
сочиняющий таинственные сказки.

* * *
Заботливо накладываю черепашке гречневой кашки.
И всё лучше понимаю каждодневный смысл
душевного слова «питомец».

* * *
Не застревать бы в раздумьях и мечтаниях,
где приятно, мягко и тепло, —
в нежном сыпучем песочке недодуманного и недоделанного.

Земные чудеса

Творчество — чудо. Но заменить перегоревшую лампочку —

тоже чудесное таинство,

полное обаяния обыденной жизни.

* * *

Мирное ночное противоборство сна с не-сном,

когда радуешься победам каждого из них,

как разным струям контрастного душа.

* * *

Поблагодари вещь за помощь и участие в твоей жизни!

Можно молча: услышит и поймёт.

Пока это ещё наука откроет вещное сознание…

* * *

Неугомонная ребятня — эти бытовые проблемы! Не дают покоя.

Поладишь с одной, так их ещё целая орава.

И все претендуют быть главными.

* * *

Бегаешь по лабиринтам, оптимизированным чиновниками,

и вспоминаешь с умилением про советское позавчера,

когда врачи были сердечнее, а правила человечнее.

* * *

Не превращать быт в бытовщину, чтобы

было чему радоваться и что любить

вместе с теми, кому радуешься и кого любишь.

* * *

Не торопись сбрасывать с себя привязи обязанностей.

Может быть, это нити привязанности либо ремни безопасности.

От всего можно избавиться, но не всегда это на пользу.

* * *

Колыбель быта баюкает и малого, и старого — чтобы

было побольше дремоты и поменьше капризов, а то

мало ли какое озорство втемяшится в голову.

Образный камертон
дружбы с жизнью

* * *
Прислушайся — всё в тебе пульсирует в такт с жизнью.
И самому бы — пульсировать
ради той жизни, что бьётся повсюду.

* * *
Дружить с жизнью, окружающей и наполняющей…
Создавать осмысленное, а не разрушать его…
Становиться собой, готовясь к иномирью…

* * *
Каждый предмет на удивление разговорчив, если прислушаться.
Каждый человек полон открытий, если стараешься его понять.
У всякой частицы мироздания есть свой голос для внимательного.

* * *
Мозг мира соткан из нас, наделённых разумом.
Но тайна жизни шире и глубже всего выразимого.
Всего, что мы способны уразуметь.

* * *
Ткань жизни часто кажется непонятной — пока
не начинаешь чувствовать всей душой
смысл её переплетений и узоров.

* * *
Не бодриться, а быть бодрым.
Не придумывать, а думать вглубь.
Не беспокоиться о завтрашнем дне, а заботиться о нём.

* * *
Словно целый пучок жизней в одной земной —
то слитых друг с другом, то расщеплённых.
Тормошащих по-разному — или одаряющих спокойствием.

* * *
Не медлить и не спешить — золотые правила земной жизни.
Да ещё стоит уметь разбираться:
когда какое из них применять.

* * *
Как не радоваться тому, что удалось осуществить, — и
тому, от чего удалось отказаться. Но знаю:
не всё сделал, не от всего ускользнул.

* * *
Мечтая о счастье, не путай радость с удовольствиями:
они запросто заведут в уютное болото, где
много липкого кайфа, но ни радости, ни счастья.

* * *
Руководствуйся всегда тем, что живее.
И помогай становиться живее каждому, кто живёт.
Ведь впереди — вечная жизнь, а не вечная смерть.

* * *
Дружишь с жизнью не ради каких-то привилегий,
а ради взаимопонимания с ней и согласия
в непростые моменты взаимного существования.

* * *
Образ дружбы с жизнью может стать для тебя
образным камертоном всех твоих поступков.
Прислушайся: он заведомо точнее безóбразного.

* * *
О какой жизни мечтаешь? — спрашивает Судьба, —
об успешной или о полноценной?..
Обдумай ответ получше: обидно ошибиться.

Климат резвится

* * *
Метеорологи ворожат.
Но любая погода — завораживает,
что бы ни напророчили, сбылось или нет.

* * *
Климат резвится.
Как фокусник, удивляет погодными аномалиями
и прочими непростыми сюрпризами.

* * *
Дни переливаются всеми оттенками погоды и непогоды,
радуя, удручая и даже устрашая —
словно испытывая нашу преданность жизни.

* * *
Разнообразие звуков природы вдохновляет.
Утомляет куролесица искусственных шумов.
Внутренний заповедник тишины — бережёт и спасает.

* * *
Воздух милостиво преисполнен прохладой и влагой,
а мы, неблагодарные, уже скучаем
по его недавним сухим и жарким объятиям.

* * *
Зелёные друзья. Молчаливые учителя. Вольнолюбивые невольники.
Спасибо, что живёте рядом. Спасибо за дружбу, за уроки роста,
за укоренённое вольнолюбие.

* * *
Погода природна. А нам
природа и разум помогут
к ней приноровиться.

* * *
Ветрено. Повсюду. Это даже не о погоде, хотя и о ней.
Набегают облака. Нередко и тучи.
Со всеми вытекающими. Сверкающими. Громыхающими.

* * *
Погода — капризная особа.
То и дело меняет наряды и настроения,
заставляя нас терпеть и приспосабливаться.

* * *
Привет, красное облако виноградных листьев!
Привет, задумчивый черепаховый парень Макс!
Здравствуйте, полномочные послы окружающей жизни!

* * *
Для нас плачут дожди, улыбается солнце, бушуютиспытующие грозы.
Для каждого, кто умеет переживать и задумываться,
или постепенно учится этому.
* * *
Сдвинутся пласты гималаев и альп.
Земля затрепещет в предчувствии перемен.
А нам всё будет мало намёков.

Любуясь вьюнком на балконе

Голубые ворóнки вьюнка утягивают куда-то взгляд,

а выразительное многосердие листочков

придаёт бодрости в земной многосложной жизни.

* * *

Настоящая весна пробивается сквозь весеннюю зиму,

учит нас упорству подлинного среди декораций. И мы

впитываем её уроки, как почва — тающий снег.

* * *

Кокетливая погодка. Всячески привлекает внимание:

То ласками, то встрясками. И теплом, и прохладцей…

Только бы её оживлённее обсуждали.

Время не переиначишь

* * *
Время превращается в дела. Или в делишки.
Становится поступками. Или уступками.
Его не переиначишь: оно почему-то не повторяется.

* * *
Обитателю времени жизненно важны
и наследие прошлого, и веянье будущего, и вкус настоящего.
И — особенно — наполняющее их дыхание вечности.

* * *
Время высыпается через невнимание к жизни.
Когда спохватываешься, уже не сосчитать, сколько
драгоценных земных крупинок унеслось пó ветру.

* * *
Волна времени накатывает неумолимо,
Сокрушая корабли, переворачивая лодки
и уважая отважных, чутких к её порывам.

* * *
Времени не так уж мало, но не так уж и много.
Каждая его крупица драгоценна,
если проживаешь её по-настоящему.

Пронзительное
самодовольство цивилизации

* * *
В городе хватает загадочных звуков.
Но не назвать их таинственными.
Разгадаешь или не разгадаешь — тайны в них не обнаружить.

* * *
С чуждым барственным дружелюбием город сжимает меня
в жарких и душных объятиях,
скрежещущим рыком бормочет что-то невнятное.

* * *
Чего не услышишь в предутренней многоэтажной тиши…
И вздохи, и охи, и рыки, и вскрики, и ахи, и бахи…
А чего только не расслышишь в шуме дня!..

* * *
Гулко лают городские собаки —
бродячие, сторожевые или квартирные телохранители.
Свидетели частичного озверения человечества.

* * *
Стога людей в многоэтажках — мечта
столичного градоначальника, умеющего управляться
с людьми и деньгами, но не со вкусом и совестью.

* * *
Город бодрит разноголосым порыкиванием,
Исполненным равнодушия к частной жизни
и увлечённости своей общественно-коммерческой.

* * *
На городском горизонте строят очередную вавилонскую башню.
Но всё равно сверху небо, до которого им не добраться —
просто потому, что там им делать нечего.

* * *
Чем чернее ночь, тем пронзительнее её городские глаза,
глазки и глазищи, полные бесстрастного электричества.
В них ничего не прочесть, кроме самодовольства цивилизации.

* * *
Понял: это не вентиляция, а вдохновенный курлыкопровóд,
вещающий из чердачной голубиной мансарды
о предполётных новостях городской крылатой жизни.

* * *
Новостройка с бесстекольными окнами похожа на подсолнух,
в который ещё не вставили семечки с их содержимым,
хотя владелец уже бойко ведёт распродажу.

* * *
Вспыхивают огоньки восхода в окнах с видами на восток
Наши — с видом на запад — вернут их бликами заката
в завершение общей дневной эпохи.

Целительные иглы судьбы

* * *
Жара испытывает нас на растекаемость.
Но мы крепче снеговиков.
И можем не дать раствориться внутреннему жару во внешнем.

* * *
Великая эстафета жизни — не только в генах.
Ещё и в том, чтобы дети и внуки
оживляли вокруг себя тех, кто оживляем.

* * *
Из спокойной жизни — в беспокойную.
Из самоуглублённой — в испещрённую общением.
Из сочинения книг — в сочинение жизни.

Судьба

Слалом между бедами к малым и большим победам.

Учишься прямо на склоне, по ходу дела.

Стараешься успеть разобраться до финиша в тонкостях мастерства.

Иглоукалывание

Сетовать ли на острые занозы неприятностей — если

это просто целительные иглы судьбы,

метко нацеленные в особые точки душевного организма?

* * *

Не верь, что жизнь тебя обманывает: это судьба испытывает.

Выдержи испытание достойно — и

сдружишься с жизнью крепче прежнего.

Привычная норка мировосприятия

* * *
Ловкачи завораживают своими умениями так,
что кажется: видишь высшее мастерство —
неизвестно чего… неизвестно зачем…

* * *
Все мы — примеры друг для друга,
положительные или отрицательные,
понятные или не очень.

Мы

Удивительные клеточки гигантского организма —
самостоятельные и самовольные, знающие и незнающие,
счастливые, мучающиеся и мучащие.

* * *
У каждого есть своя норка мировосприятия —
настолько глубокая, насколько сумел дорыться.
Не всегда в ней уютно, но всё же привычно.

* * *
Те, кому не так уж интересно вдумываться в смыслы
свойств мироздания, разума, души и духа,
называют себя публикой и жаждут развлечений.

* * *
Трудно расставаться с теми, кого любил и любишь.
Но некоторые вовсю стараются, изменяются так,
чтобы облегчить другому такое переживание.

* * *
На несуществующей выставке подарков Судьбы
мало кого пленяют неизвестность и неприхотливость.
Люди толпятся у богатства, славы и власти.

Жалостливых немало

Сновидец избегает снов, чтобы не износились.

Мыслитель глупеет из страха перегрузить свои мысли.

Эгоист бережёт дорогую ему самость от ожирения.

* * *

Ох, уже эти самодельные нимбы! Мало кто умеет

мастерить их, носить, и ухаживать за ними, а главное —

кустарь никогда не удостоится настоящего Сияния.

* * *

Если жить интересно, где тебе понять того, кому скучно.

Или того, кто говорит «случается» о том, что происходит.

Или того, кто вяло ожидает инициатив от судьбы.

* * *

Жить в зыбком мире полуиллюзий, не споря с Истиной,

не штурмуя неведомые глубины Тайны, — сложно, однако

удобно по равновесию желаний и возможностей.

* * *

Раздражение, возмущение, негодование — три вида

внутридушевной вулканической деятельности,

сигналящих о приближении — или начале — извержения.

* * *

Бело-серый дом напротив аж разрумянился от погожей зари.

А его обитатели деловито позадёргивали шторы, чтобы

светило не мешало привычной утренней суете.

* * *

Подбирая себе подобострастных помощников,

ненароком отгораживаешься от своих ошибок:

дружный хор приближённых провозглашает их достоинствами.

Среди любимых и неуёмных

* * *
Подросшие внуки, их повзрослевшие родители.
Удивительно интересно!
Заходите, заходите…

* * *
Неужели сейчас в дверь позвонит вся семья подросших внуков…
Как же их разом расцеловать — чтобы каждый
почувствовал себя бесконечно единственным и любимым?

* * *
Встреча родни полна любопытнейших чувств:
словно едешь на машине времени
сразу в разные стороны.

* * *
Переполнен встречальными хлопотами и гамом внуков
удивлённо отдыхаю от писанины
и радуюсь этой неожиданной встряске.

* * *
Среди бурного бедлама внучки и трёх внучат
стараюсь быть не надзирателем, а участником
повседневного фестиваля самовыражений.

* * *
Рядом с удалой многодетной дочкой чувствую себя
многодетным дедом, но рядом с внуками понимаю,
что ещё не дорос до волшебного педагогического искусства.

* * *
На плотике московской однушки, весело и бурно,
под букетом-парусом сиреневых хризантем
переплываем от краткой встречи к долгому расставанию.

* * *
Вот и заканчивается мимолётная четырёхдневная жизнь
среди любимых и неуёмных детей — родителей и внуков.
Снова возвращаемся вдвоём в творческие непокои.

Несравненный дар земной жизни

* * *
Пришелица душа, мыследум разум, любвецентричное сердце…
Нераздельная разносторонность
человеческой жизни.

Миры

Внешний мир полон шумных подсказок.
Внутренний — разномастных догадок.
Горний — приходящих озарений.

* * *
Не все впечатления надолго впечатываются.
Случаются впечатления-гуляки:
появились, пофорсили — и улетели.

* * *
Выныриваю из горсти воды, которую плеснул в лицо, —
к невероятной земной обычности,
полной ласковых и грозных чудес, радости и скорби.

Говор мира

Говор мира соткан из тысяч голосков, голосов и голосищ.
Из очертаний и красок. Из осязаний, вкусов и запахов.
Из размышлений, догадок, озарений… Из жизни.

* * *
Звёздными искрами любви
одаряет человека судьба —
чтобы что-то главное понять в этом мире.

* * *
Могучий пульс Вселенной, многомиллиардный пульс человечества…
Чудесной причастностью к ним откликается
привычный пульс дарованного мне тела.

Годовой круг