Танцы на грани нормальности
Наталья Тулынина

© Наталья Тулынина, 2026

ISBN 978-5-0070-9972-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Disclaimer

Злоупотребление наркотиками и алкоголем может нанести серьёзный вред здоровью и жизни человека. Не поощряем и не пропагандируем употребление наркотиков или злоупотребление алкоголем.

Передача художественного восприятия — не одобрение, а отражение реальных или гипотетических ситуаций. Ответственность за собственные решения лежит на каждом читателе. Если у вас есть проблемы с зависимостью или иные трудности, обратитесь за профессиональной помощью.

Ангелы тоже курят

Ангелы тоже курят Винстон.
Прикинь, я видел сегодня ночью.
Они заглушают жжение в горле виски
И рвут свои нимбы в клочья.

Они читают Кафку меж строчками
И бредят о счастливой жизни,
Передают по кругу горечь с побочками,
Ведь знают, что о них все забыли.

Мой Ангел Хранитель

Мой Ангел Хранитель давно уже спился,

Сидел на краю, руками виски прижав.

Знаешь, он мне вчера снился,

Взгляд опустил, ничего не сказав.

Крылья растрепаны, нимб перекошен,

Перья по воздуху, как снегопад.

Его Рай оказался пустым и заброшен,

Он медленно падал в мой

обшарпанный Ад.

Мой Бог стоит в очереди

Мой Бог стоит в очереди за

Черствым черным хлебом,

Не читает газеты,

Не спит под плюшевым пледом,

По утрам не встречает свои же рассветы.

Мой Бог шатается по разливайкам,

Болтает с выпивохами, курит в затяг.

Ему не интересны даже пустые кинозалы,

Он молча стекает вниз

облокотившись

плечом

на косяк.

Господи, дай мне все свои ружья

Я такой же, как все,
Только немного хуже.
Понять не могу лишь одно:
«От чего я весел?»
Господи, дай мне все свои ружья,
А то я без них ослабел.

Развешу на стены своей хрущевки,
Прибью гвоздями, да только
нет молотка.
Повсюду разбросаны пули/пробки.
Видишь же, я — прореха, Господи,
Я — твоя ошибка.

Я устал, пойми, быть нелепым.
Только небо — бархатом,
а тропы — наледью.
Я стал несуразным, нескладным.
Господи, хоть ломай теперь
руки нежные,
Хоть кричи в лицо иноходью.

Там на верху

А может быть они там наверху
Сидят,
пьют вино
и болтают?
Подбирают заранее нам судьбу,
Ну, точно,
как в подкидного
играют.

Родиться бы лет сто назад

Родиться бы лет сто назад.
В рассвет ревущих канонад,
Носить «Гарсон», и невпопад
Читать Багрицкого.

Родиться бы лет сто назад.
Купить билеты в Петроград,
И сквозь горящий свет лампад,
Изучать новёханький журнал*.

Родиться бы лет сто назад.
Позвать товарищей в цветущий сад,
И написать на всех доклад**.
(Соседи ведь враги народа).

Родиться бы лет сто назад.
Вкушая революционный смрад,
Я был бы в четырех стенах зажат,
Читая Библию.

— * Первый профильный журнал «Музыка и революция»

— ** Донос

Она придет тихо

В конце смерть сделает тебе

предложение руки и сердца

посмертной биркой трупной,

Она заберет тебя без четкого

ответа «да»,

Настигнет волной необъятной,

И ей будут не нужны

обручальные кольца и фата.

Смерть придет тихо,

без грандиозного фарса,

Устало накроет веки венозной рукой.

Твое тело станет, как из фарфора или

опаленная пластмасса,

Предстанешь перед ней

абсолютно нагой.

Ей не важно, что ты еще вчера,

была дерзкой, яркой и молодой,

Что только начинала жить,

Что врывалась в каждый новый день

лимитой,

И только-только училась любить.

Не надо плакать на прощание

Нас разрушает творчество.
Бьет за воротник ветер, и душит
одиночество.
Нас не спасет ни книга, ни перо,
ни смешное отчество,
Греют лишь крупицы
воспоминаний об отрочестве.

Выпей стакан, посмотри в окно:
осень точно кончиться,
Но когда? Если дождь
в голове позолоченным.

Седина накроет веки, и все закончится…
Закончится, как лето,
последний вечер августа вставками.
Закончится, как сборник стихов: смотри
содержание и кривые
примечания, булавками
Заколи волосы…
И не надо плакать на прощание.

Мне свет не мил

Паялом выжгу я себе ресницы.
— Ну где бутылка? Дайте ж спиться!
С печалью бедной продавщицы,
Жду свою очередь в пивной.

Я порошком припудрю носик,
Измажу кровью подоконник,
Открою шторы, выйду в ночь.
Мне свет не мил,
— Уйдите прочь!

Лишь у детей в глазах

Лишь у детей в глазах
чистота мотива,
А взрослые все —
поломанные игрушки.
Внутри: злоба, власть,
одним словом
представители примитива.
Все играют в свои
пистолеты — войнушки
За право быть главным
и первым
в этой психушке.

Поэзия

Поэзия тонким лезвием «Спутник»

вскрывает аорту!

Стихи лишь плод литературного

аборта!

Выплюну, вытолкаю их на поле

брани натюрморта,

Выскребу из матки,

как подобие чёрта.

Русский поэт

Вот так должен выглядеть русский поэт:

Сальная шапка и прожженый паркет,

Руки дрожат, нервный тик на глазу,

И острая боль в левом, седом виску.

Запах остатков вчерашней водки,

Небо в пыли, руки в касторке.

Квартира похожа на пристань — помойку,

Остановка у кухни:

— Подкурись об конфорку.

«Добро пожаловать» тут не услышишь,

Он занят, у него эхом стихи