Елена Мирошниченко
Побег из иллюзий

Глава 1

Глава 1. Тот, кто улыбается не для тебя

Мира сидела на полу в своей комнате, прислонившись спиной к кровати, и смотрела на экран телефона. На нём Кайл смеялся в интервью — лёгкий, солнечный, будто ему вообще ничего не стоит быть счастливым. Внизу мелькали комментарии: «Он такой идеальный», «Я бы всё отдала, чтобы просто постоять рядом», «Он создан, чтобы спасать нас от серых дней».

Мира не писала ничего. Она просто смотрела, как он двигает руками, как чуть наклоняет голову, когда слушает вопрос, как в уголках глаз собираются крошечные морщинки — те самые, которые фанаты называли «морщинками доброты». Для неё это было не просто видео. Это был якорь. Когда в груди становилось тяжело и хотелось просто исчезнуть, она открывала этот ролик. И мир будто чуть-чуть выравнивался.

Внутренний монолог Миры:

«Он не обязан меня знать. Он вообще не обязан знать, что я существую. Но он делает так, что мне легче дышать. Разве этого мало? Люди говорят: Не влюбляйся в образ. А если этот образ — единственное, что не даёт тебе утонуть? Если реальность слишком громкая и слишком злая, а он — тихий уголок, где можно посидеть и перевести дух?»

Телефон завибрировал. Подруга прислала голосовое: «Мира, ты опять в этом своём кроличьем углу? Вылезай. Давай хоть кофе попьём. Или ты опять будешь смотреть, как он поёт?».

Мира улыбнулась, но не ответила сразу. Ей хотелось ещё пять минут побыть в этой тишине, где всё понятно: Кайл улыбается, камера ловит свет, фанаты пишут добрые слова. В этом мире не было места тревоге.

Она встала, потянулась, накинула куртку и вышла из квартиры. На улице пахло дождём и жареными булочками из ларька на углу. Обычная жизнь. Слишком обычная.

В кафе, где Мира работала администратором, было шумно и тесно. Она привычно кивала постоянным посетителям, принимала заказы, улыбалась, когда нужно, и старалась не смотреть в сторону стойки, где бариста громко спорил с кем-то по телефону. Её улыбка здесь была другой — не той, что появлялась, когда она смотрела на Кайла. Здесь улыбка была как форма одежды: надеваешь и носишь, даже если внутри всё сжато.