Михаил Голицын
Призрак Дракулы

1.

2025 год. Неаполь. Церковь Санта-Мария-Нова. Около полудня.

Прохлада монастыря в самом центре города успокаивала. Первые эмоции от новостей, полученные ещё по дороге сюда, уже остыли, сейчас было важно не спешить, сделать всё взвешенно и обдуманно, пока эта новость не стала достоянием общественности.

Двое мужчин не спеша шагали по монастырю в сторону огороженной площадки, стараясь не выходить на свет.

- Марко, - говорил один из них, одетый в светлые джинсы и футболку цвета морской волны, - я бы пока не говорил так рано о том, что это именно его могила. То, что нам удалось прочитать, конечно, наталкивает на мысль, но пока нет полного перевода…

- Я понимаю тебя, Фабио, - второй говорил так же не громко, - но наши специалисты не смогли до конца перевести надпись. А новости вот-вот покинут стены этой обители и сюда нагрянут кучи туристов, тогда мы не сможем произвести вскрытие могилы.

- Поэтому я и предлагаю пригласить специалиста не из Италии, у меня есть знакомый, который прекрасно переводил надписи на Балканах, кроме того, он опытный археолог. Давай привлечём его.

- Кто он? Я его знаю? – Марко посмотрел на спутника.

- Нет. Он из России.

- Из России?

- Да.

- А не возникнут проблемы с его задействованием?

- Нет, у него шенген, к тому же мне наплевать на политически игры ЕС, НАТО или кого-то ещё.

- Да мне, собственно, тоже. Так что я не против. Раз ты считаешь, что он справится, то позвони ему и пригласи.

Фабио достал телефон и, остановившись в тени колоны, набрал номер и стал ждать ответа.

- Доброго времени суток, друг мой, - произнёс Фабио на итальянском, когда с той стороны подняли трубку.

- И я рад слышать тебя, Фабио! – голос был по-молодецки звонким.

- Ты ещё на Балканах, Денис?

- Да, пока есть над чем работать, остался.

- А мне нужна твоя помощь в качестве переводчика текстов и археолога.

- А что за работа?

- В Неаполе в одном из монастырей при церкви нашли могилу, надпись частично расшифровали и думаем, что тут похоронен Влад Цепеш. Но в надписи использовалось много языков и наречий балканских, так что до вскрытия могилы хотели бы получить полный перевод. Ты как, поможешь?

- Ты меня заинтриговал. – был получен ответ. – К концу недели я буду у вас.

***

- Ну тут действительно намешано много чего, - Денис осматривал плиту, скрывающую гробницу, - не могу сказать точно сколько мне нужно будет времени, но за пару дней накидаю в общих чертах то, что тут написано.

Денис смотрел на плиту, которая стремилась под потолок, словно хотела сказать много чего о человеке, погребённом за ней, но стена на давала большего места, подпирая её сверху потолком, а снизу аркой. Часть надписи была стёрта или обсыпалась от времени, Денис насчитал не менее пяти разных алфавитов, использовавшихся на Балканах несколько сотен лет назад. Кое-что ему было знакомо, кое-что требовало освежить память, кое-что был непонятно.

Тщательное от фотографировав всю плиту, он вернулся в свою гостиницу, и работа закипела. В то время, пока новость тщательно скрывали от СМИ, Денис складывал буквы в слова, писал транскрипции, переводил их с нескольких диалектов, чтобы в итоге получить часть надписи со словами «Влад, правитель валахов», «император румын и валахов», «Михаил VIII Палеолог», «был убит дважды», «сбежал», «и жил снова», «от своих врагов», «и в месте, где был похоронен», «был почитаем как мученик», «ушел в мире», «всегда восхваляя Бога».

Идея о том, что это действительно могила Влада Цепеша начинала обретать реальные очертания, но для доказательства требовалось вскрыть могилу и провести экспертизу останков. Главное было не получить исход, который случился в монастыре Снагов близ столицы Румынии, когда во вскрытой гробнице Влада Цепеша не оказалось никаких останков. И сейчас могло быть тоже самое. Но был один момент, который всё же вселял надежду. И это была дочь Цепеша, которая, по версии некоторых исследователей, жила при дворе Арагонского королевства и смогла выкупить отца из плена у турков и вывезти его к себе в Италию, где он мог прожить последние годы и быть похоронен в семейной капелле своего зятя в Неаполе. Отсюда и различие в дате смерти правителя. Но… Но всё это пока лишь теории, на которые прольёт свет останков из гробницы.

Собрав вещи, Денис поспешил в Церковь Санта-Мария-Нова, где через два часа должны начаться мероприятия по вскрытию могилы.

Двор к этому времени наполнился разными людьми, среди которых были и служители церкви, и учёные. Денис протиснулся через плотные ряды ближе в Фабио.

- Ну, что, все в сборе и можем начинать? – Денис улыбнулся.

- Да, сейчас наши операторы настроят аппаратуру и начнём.

Когда же камеры и освещение были настроены, то Денис, Фабио и ещё четверо человек начали аккуратно разбирать кладку в арке. Мелкая пыль осыпалась вслед за штукатуркой, под которой обнаружилась кладка из камней. Вот тут уж пришлось потрудиться, потому что камни были подогнаны друг к другу очень плотно, так что пришлось постараться, чтобы выбить первый камень.

Первая волна воздуха из далекого 1480 года выкатилась из-за этих стен. Запах был сырой пыли, немного чего-то из пряностей или бальзамов, но эти ароматы были еле уловимы. Лучи электрического света влились за каменную кладку, осветив всю полость.

Следующие камни уже выбивались легче, так что скоро уже был открыт проход в погребение. Денис первым заглянул внутрь: кости лежали перед ним, местами были видны куски уцелевшей материи.

- Ну хоть не пусто! – констатировал он, отодвигаясь от выхода.

Туда сразу же устремились несколько любопытных глаз людей и камер. Когда же кадры были отсняты пришло время доставать останки. Денис и Фабио пролезли внутрь, чтобы сфотографировать и измерить всё, составить схему. Минут через тридцать начали осторожно подавать из склепа останки. Пыль начала подниматься в воздух, подсвеченная, она создавала занавес, мельтешила перед глазами, садилась на очки и респиратор.

Денис передавал кости Фабио, когда почувствовал резкую боль в пальце. Когда же он посмотрел на перчатку, то увидел, что латекс разрезан и с пальца капает кровь. Он посветил вниз – порез нанёс один из осколков кости, который Денис неаккуратно взял.

- Палец разрезал, - сказал он, обращаясь к Фабио.

Тот кивнул и сдвинулся в сторону, выпуская Дениса из склепа. Тот вылез весь в пыли и, минуя камеры, отошёл к медпункту, где получил обработку раны. Его место занял кто-то из других археологов. Денис смотрел как аккуратно достают из склепа останки человека, чьё имя помнят и бояться уже много лет. Останки грозного правителя Валахии, кровавого и жестокого, человека, которого боялись при жизни, человека, образ которого стал символом страха в наши дни. В голову Денису пришла мысль о том, что что, если бы Брем Стокер стал бы в своё время свидетелем этих «раскопок», написал бы он роман про графа Дракулу или пришлось бы искать другого героя.

Пока в его голов кружились эти мысли, все останки были вынесены наружу под свет ламп и объективы камер, а из склепа один за другим вылазили археологи. Внутри склеп был пуст, не было ни рисунков, ни надписей, ничего такого, где бы пригодился навык Дениса, так что он со спокойной совестью переоделся, заглянул к коллегам попрощаться и вышел под палящее солнце Неаполя. Свободного времени у него было с избытком, так что Денис неспешным шагом отправился по улицам в поиске кофейни, ведь побывать в Неаполе и не выпить кофе итальянской обжарки было сравнимо с преступлением. Так что, не смотря на зной, он сел в одно из уличных кафе, где заказал себе кофе. Солнце заставляло жмуриться, кофе обжигал губы и язык, воздух был солёным и горячем, но в этом был весть Неаполь. Денис допил свой кофе и, решив ограничиться на этом в прогулке по Неаполю, пошёл к себе в гостиницу.

Кондиционер работал на всю, стараясь нагнать в комнату прохладу, Денис задёрнул шторы и лёг на кровать, заниматься особо ничем не хотелось, открыв книгу новую Михаила Голицына, он погрузился в чтение и сам не заметил, как уснул.

Солнце уже село, Неаполь окутался искусственным заревом от множества электрических лам, реклам, подсветок, Денис проснулся от того, что дышать становилось как-то трудно. Он посмотрел на кондиционер – тот работал, как и раньше, поддерживая температуру в 20 градусов. Но в комнате всё равно было как-то душно, Денис толкнул двери на балкон и в комнату влился потом ещё горячего воздуха. Легче дышать не стало, что-то давило в груди, мешая сделать вдох, ничего не болело, не кололо, вроде бы и вдыхал во всю грудь, но всё равно никак не получалось ощутить, что лёгкие полны воздухом. Даже холодный душ не дал облегчения и Денис, накинув футболку, вышел из гостиницы, решив прогуляться к морю. Он сидел на причале прям напротив парка Фонтана и вдыхал солёный морской воздух, но и этого ему не хватало. Ощущение того, что он не вдыхает полной грудью не покидало его, хотя никаких физических нарушений в себе он не ощущал. Так он промаялся до следующего утра, после чего решил, что Неаполь просто не подходит ему, собрал свои вещи, на прощание заглянул к Фабио и уехал обратно на Балканы.

2.

Сербия. Белград.

Денис прибыл обратно, в Белграде его ждала ставшей затянувшаяся работа по переводу одной из книг, сохранившейся в библиотеке. Он почти окончил перевод, когда сорвался в Неаполь, теперь же предстояло завершить работу.

По прилёту он сразу отметил, что дышится тут легче, чем в Италии, но всё равно ощущение тяжести в груди не покидало его. Он даже сходил на компьютерную томографию, подозревая, что мог подцепить какую-нибудь болезнь, но результат обследования показал, что с его лёгкими всё в порядке. Списав всё на психосоматику, Денис приступил к своей работе.

Переводя тексты на читаемый язык, его всё не покидало ощущение того, что он что-то забыл или не сделал, что кто-то ждёт от него ответа или же он сам должен у кого-то что-то спросить. И эти мысли начинали клубиться в его голове, нагнетая напряжение и тревогу. Даже ночью, уже уставший он не мог уснуть, проваливаясь в кратковременный сон, он опять просыпался, словно опасаясь проспать. Раздражительность начинала забирать у него привычный ритм жизни, что есть сил Денис держался пока в один из вечеров окончательно не сорвался. Идя вечером домой по улице Доктор Милютин Ивкович, он столкнулся с болельщиками из Турции, которые приехали на футбольный матч их команды с местным «Партизаном», они вели себя совсем не так, как следует вести себя гостям, они были шумными, пели и кричали что-то на своём языке. И всё это так разозлило Дениса, что он накричал на них, требуя вести себя потише и вообще вести себя цивилизованно, а не как дикари. Конечно, слова эти задели национальные чувства турок и завязалась потасовка, в ходе которой Денис, схватив лежащую на земле палку, врезал с размаху самому активному турку по голове. Дальнейшая драка была пресечена полицией, так что вечер Денису пришлось провести в местном отделе, поясняя, что он всего лишь защищался от напавших ни с того, ни с сего турков. Видимо, полиция тоже не долюбливала турков, потому что Денис был отпущен, а вот турки вместо футбольного матча, сидели в отделении.

И вот, идя домой, Денис почувствовал, что огонь ненависти, вспыхнувший в его груди, прогнал чувство тяжести в лёгких, вернул ему свободу дыхания. Решив, что это всё психосоматика и вот такой способ проявления агрессии даёт возможность восстановить организм, Денис успокоился.

Но как бы он не надеялся, спокойствие не продлилось долго, временное облегчение сменилось пробуждением тех же симптомов. Причём случилось это случайно, когда он смотрел новости, где показывали, что президент Турции помогает противнику его родины. Ненависть вспыхнула новой силой, причём такой, что Денис даже сам ужаснулся тому, что он готов разорвать любого турка только потому, что он турок. Он еле справился с этим накатом агрессии.