# После пепла

Валерия Лакимова

Лавина должна была стать его могилой. Выжившего наследника империи Лисов Эрика вытащили из-под тонны снега, но спасли лишь тело — внутри пеплом осела вина за сорванные переговоры с Волками. Империя Лисов жаждет мести, клан Волков точит когти в ответ, а хрупкий мир трещит по швам, грозя утопить оба народа в крови. Эрик закрывается ото всех. Наследник, потерявший право называться будущим вождем, он отправляется в путь, чтобы найти осколки самого себя. По ту сторону границы, среди чужих земель и старых легенд, его ждут новые друзья, опасные враги и те, кого здесь называют фрагами — духами-хранителями забытых троп. Сможет ли сломленный принц собрать свою душу заново? И хватит ли у него сил помирить тех, кто привык видеть друг в друге только добычу, пока над миром не грянула война?

## Глава 1

Запах был первым, что он возненавидел. Сладковатая, удушливая вонь целебных трав, въевшаяся в простыни, в подушки, казалось, даже в его собственную кожу. Она забивала нос, мешаясь с металлическим привкусом крови во рту и кислым привкусом желчи. Каждый вдох был борьбой.

Эрик открыл глаза. Потолок над ним был до тошноты знакомым. Императорский шелк цвета первого снега. Идеально натянутый, без единой складки. Ни свинцового неба ущелья, ни копоти походных костров. Дом пах стерильностью поражения. Не было ни свинцового неба ущелья, ни пронизывающего ветра. Тишина давила сильнее, чем грохот лавины. За высокими дверьми спальни не было слышно даже шагов дворцовой стражи. Отец приказал оцепить крыло.

«Я жив», — мысль пришла не с облегчением, а с тупым, свинцовым удивлением.

Он попытался приподняться на локтях. Левое плечо взорвалось такой ослепляющей болью, что он со стоном рухнул обратно на подушки. Простыни под ним были холодными и липкими от пота. Тело ощущалось как чужое — мешок с перебитыми костями, коекак сшитый неумелым портным.

Память возвращалась урывками, каждый из которых был как удар кинжалом: предательство — волки, развернувшиеся против лис; клыки, впивающиеся в спину союзников; глаза командира волков, полные горького прощения; снег — бесконечный, всепоглощающий, погасивший солнце.

Зачем? Зачем он вытащил его из-под этой белой могилы? Чтобы он лежал здесь, беспомощный, и слушал, как за дверью перешёптываются о провале?

Дверь открылась почти беззвучно, но Эрик всё равно дёрнулся. Поворачивать голову не было сил — он и так знал, кто пришел. Слуга принёс очередную нетронутую миску с бульоном и тот самый отвар, от которого вязало рот.