Андрей Полищук
Маленькое чудо

Мы долго не могли решить, как назовём её. Кревадиус, Эра, Иллизи… Перебирая имена для целой, но пока ещё толком несуществующей планеты, мы не питали иллюзий: мы прекрасно понимали, что пройдёт ещё совсем немного времени — и она, быть может, и вовсе исчезнет, так и не сложившись как полноценное тело. И от великого названия останется лишь тень, повисшая и без того в чёрном бесконечном мире в лице небольшого метеорита.

Сначала она была жёлтой. Вокруг её орбиты было весьма много спутников — своих, тех, что сопровождали новую жизнь в начале её пути. Ещё не зная, какую она роль сыграет во всём мироздании, окружающие их просторы словно с любопытством вглядывались в это зарождающееся небесное тело. Космос любезно принял в свою семью маленькое чудо.

Планета медленно двигалась вокруг своей оси, то и дело открывая свои самые сокровенные края. Тут вот был небольшой гейзер. Маленькое озёрцо, которое, на деле, скорее всего, было морем; зелёные вкрапления подсказывали нам, что вскоре её края обзаведутся массивной растительностью. Интересно, как она сама продолжит этот путь — и будут ли на ней явные представители этих лесов и полей. Есть ли уже какая-то микроорганизменная жизнь в том самом озере? И как вулкану извергнуться так, чтобы его кожа стала толще, плотнее — и, быть может, она наконец-то подскажет нам, как её назвать? Ведь всё ещё она безлико висела средь других, похожих, но не совсем, планет, борющихся с миром за своё право на существование.

Света хватало. Солнце освещало путь всему живому и подсказывало конкретно, в какое время им лучше всего рождаться, двигаться, засыпать, искать силы и развивать своё «я» на фоне бескрайнего мира. В это время сложно было даже взглянуть на него. Тяжело, но пересохшие поля, земли и испаряющаяся в атмосферу вода сделали своё дело: созданный оберег — массивные скопления жидкости, парящие над самой планетой, — нежно, как одеяло, укрывали новых жителей планеты от жуткой погоды. Так им получилось приспособиться, а кто-то и вовсе эволюционировал.

Именно в тот момент нам пришло в голову дать ей имя. Аркана — как нечто тяжёлое, что могло родиться в окружении полной пустоты, когда, казалось бы, остальной мир уже твёрдо обозначил вокруг свои границы, поделив пространство дистанцией друг от друга. Массивные планеты мерно кружились вокруг орбит, даже не беря в расчёт маленькую, зародившуюся непонятно зачем планету Аркану.

А она кружилась быстрее: за счёт меньших своих габаритов она куда быстрее шла на новый виток, тем самым выставляя свою скорость жизни, своё время, отведённое тем, кто на ней проживал. И они жили — так жили, что в какой-то момент этапы эволюции переставали быть чем-то необычным. Само чудо рождения стало обыденностью и маркой, отведённой на планете жизни. Время, которое считали её жители, начиналось от первых лучей и кончалось там, где всё живое замирало в тени, отдыхая, пока свет не даст им нового дня для продолжения своих мелких, незначительных, по их же мнению, движений. Но все они, мельчайшие организмы, так или иначе толкали саму планету к развитию. Ей просто необходимо было меняться вслед за всеми, кто на ней обзавёлся своей, пусть и не всегда разумной, жизнью.