Олег Блинов
Басни 19

Осколки

На римской вилле, где цветет лавр,

Отец учил горячего юнца.

Легат ломал мечи, как кентавр,

И гневом ранил сердце мудреца.

«

Возьми топор, сказал ему старик,

И бей колонну, если зол опять».

И парень изливал свой ярый крик,

Ударами продолжая всё разбивать.

Потом утихла юноши гроза,

Он научился гнев в себе смирять.

Отец велел, смотря ему в глаза,

Осколки к старой колонне подгонять.

Но мрамор бел, и трещины видны,

Колонна не вернет былую гладь.

Следы ударов яростной войны

Ничем теперь нельзя зашлифовать.

Так слово злое, что летит из уст,

Наносит сердцу глубочайший вред.

И даже если гнев твой станет пуст,

В чужой душе останется тот след.

Храни свой разум в тишине,

Не разрушай того, что не воздвиг.

Шрамы на сердце,как раны на войне,

Их не излечит твой раскаяния миг.

Встретились

В чёрных водах бездны, где застыл туман,

Жил в доспехах острых гордый великан.

Звали Левиафаном грозного бойца,

Жаждал он победы, крови без конца.

Он бросал вызовы всем, кто плыл во мгле,

Утверждал, что равных нет ему в воде.

Но в пещере дальней, среди старых скал,

Хитрый Сторукий Кракен час свой ждал.

Встретились титаны в противостояние греха,

Ярость Левиафана пенилась лиха.

Но обвил Сторукий путами врага,

Сжал стальные кольца, заперев брега.

Враг взмолился горько в бездне роковой:

«

Отпусти на волю, пощади, постой!

Отрекаюсь ввек я от пустых обид,

Пусть закон покоя воду наградит».

Отпустил Сторукий призрачную тень,

С той поры утихла злоба в чёрный день.

Хищник злой умерил кровожадный пыл,

Понял, что на свете есть побольше сил.

Если ты силён, не хвастай пред толпой,

Сила без ума лишь шаг в капкан слепой.

Там, где бьёт гордыня, как слепой таран,

Сдаст свои позиции грозный великан.

Любовь сильна

В золотых палатах, где горит свеча,

Дева плачет тихо, плачет сгоряча.

По весне любимый обручился с ней,

Но ушел в походы воин Алексей.

Слухи злые вились у дворцовых стен,

Будто он забыл её, попался в плен.

Но Елена верит сквозь туман и дым:

Сердцем монолитным он навек храним.

Ей сулили троны, злато и атлас,

Только дева ждала пред рассветом час.

И молила небо у святых икон,

Чтобы поскорее возвратился он.

Через шторм и грозы, сквозь набеги слуг,

В золотой Царьград вернулся верный друг.

В доспехах победных, с лавром на челе,

Он нашел Елену в милой стороне.

Император лично их благословил,

Свадебный оркестр город огласил.

Зависть отступила, скрылась во дворце,

Радость засияла на её лице.

Коль любовь сильна, не страшен долгий путь,

Веру в свое сердце поспеши вернуть.

Никакие козни, никакой навет

Не потушат чистый и священный свет.

Плешивый Гоблин

Гоблин злой тонул в гнилом пруду,

Проклинал он ведьму и свою звезду.

Мимо плыл Марк, призрачный старик,

И на помощь бросился в тот же самый миг.

На широкой спине вынес на песок,

Гоблин отряхнулся, прыгнул на мосток.

Вместо благодарности за спасение сил,

Он Марку в спину грязью запустил.

Засмеялся подло, скрылся за углом,

Похваляясь глупо мелким своим злом.

Но Марк обиду в сердце затаил,

И болотную тварь строго наказать решил.

Заклинанием вечным прокляли лжеца,

Стал плешивым Гоблин, серым с лица.

Ни один прохожий руку не подаст,

Зная, как обманщик подло всех предаст.

С той поры блуждает среди голых скал,

Тот, кто за спасение грязью отвечал.

Одиночество стало платой за навет,

Смыло подлой шуткой весь его рассвет.

Если вытащили тебя из глубоких рвов,

Не ломай спасителю его кров.

Злая неблагодарность худший из грехов,

Оставляет навсегда след в жизни дураков.

Вместе

В старой обсерватории, где чертежи,

Два брата мерили карты для души.

Анри строил расчёты, ночи напролет,

А Луи рассчитывал звёздный оборот.

Хотели карту морскую вычертить к весне,

Чтоб помочь матросам в дальней стороне.

Зависть черным шлейфом по пятам плелась,