Дмитрий Константинов
Теплые руки

Дмитрий Константинов

«ТЕПЛЫЕ РУКИ»

Несколько слов от автора:

Приветствую Вас, мой любимый читатель!

Я знаю: вы взяли эту книгу не просто так. Что-то щёлкнуло, зацепило — название, обложка или просто момент. И теперь «Тёплые руки» у вас. Спасибо, что дали им шанс.

Два года я собирал эту историю по крупицам. Здесь нет случайных слов. Есть семья Панкратовых — с её удивительной историей, нежностью, метаморфозами, от которых сами герои порой были поражены. Время в повести течёт странно: то сжимается до одного дня, то растягивается на годы. И всё это ведёт к одной точке — той самой, ради которой стоило писать.

Главное в этой книге — не события, а результат. Изменения героев, их трансформация. Это не детектив и не любовный роман, это жизнь перенесенная на бумагу.

Мне безумно хочется, чтобы вы нашли в этой книге что-то своё. Чтобы она согрела, удивила или даже рассердила — лишь бы не оставила холодным.

Отдельный поклон всем, кто помогал мне не свернуть с пути. Словом, делом, молчанием и терпением. Ведь терпеть писателя рядом с нормальным человеком — это подвиг. Вы знаете, кто вы.

И маленькая формальность: все персонажи выдуманы, все события приснились. А совпадения... ну, жизнь — она вообще любит пошутить.

С теплом (каким же ещё),

Дмитрий

Саратов, 2025–2026

1 глава

Свет нового дня уже победил ночную мглу, брезжил рассвет. Весеннее солнце озаряло город.

В спальне рядом с женой Галей мирно спал Иван Сергеевич Панкратов. Человек он был серьёзный, хозяин мебельной фабрики, но снилось ему откровенная ерунда. Во сне он стоял на перекрёстке дорог и не мог решить, куда ему идти. Нет, он был человеком уверенным, но это в жизни, а во сне решиться было ему сложно. Он уже сделал шаг, но резкий звук вырвал его из ослабших уз Морфея.

Открыв глаза, он обнаружил себя на кровати, а грохот исходил из кухни.

Накинув халат, Иван вышел из спальни и увидел, как на кухне суетилась его дочь Даша.

— Что ты делаешь? Рань-то несусветная!

— И тебе доброе утро, папа!

— Доброе!

— Извини, разбудила, но мне нужно сегодня в больницу. Мы с девочками договорились помочь в паллиативном отделении.

— Тебе деньги нужны? Зачем подработка в воскресенье?

— Деньги есть, да и туда я иду не из-за денег. Помогаем просто так.

— А санитарки куда пропали?

— Все на месте, просто мы им поможем и с пациентами пообщаемся. Им же там тяжело, поддержка будет в радость.

— Дарья, тебе делать нечего? Ходить в свой выходной старух ублажать.

— Пап, пойми мне это нужно. Как тебе объяснить?! Не ради денег или каких-то бонусов, мне это нужно для морального удовлетворения. Что я могла помочь и помогла!

— Ой, дочь, ты как поступила в медицинский университет, стала другим человеком. Вроде серьёзная девушка, а страдаешь ерундой. Не для того я работаю так много, чтобы моя дочь в выходной мыла утки из-под вонючих стариков.

Поверь моему опыту: это неблагодарное дело.

— Думай, что хочешь, а я пошла одеваться!

Дарья пошла к себе в комнату, оставив отца на кухне.

Постояв на кухне, Иван вернулся в спальню и лег.

— Ваня ну что ты сопишь как закипающий чайник? — повернувшись к нему, спросила жена.

— Да, Даша, черте что удумала. В воскресенье идти в больницу развлекать пенсионеров. Ох, и упрямая она, сил нет.

— Так вся в тебя, — зевая, сказала Галина, — спи, хватит сопеть.

Полежав ещё около часа, он встал, ибо сон не шёл. На кухне открыл планшет и стал листать ленту новостей. Спустя минут тридцать, на кухне появилась жена.

— Где мой кофе? Он ещё не сварен? — шутливо сказала она. Муж, молча, взял турку, насыпал кофе из пакета, залил водой и поставил на самую маленькую горелку плиты.

— Что-то у меня голова тяжелая. Ваня ты как себя чувствуешь?

— В целом хорошо, но Даша, весь сон прогнала.

— Будет тебе, девочка ищет себя, не злись, — сказала жена и обняла Ивана.

Ароматный напиток поднялся пузыристой шапкой к краям турки. Хозяин снял его с огня и разлил по чашкам. Утренний кофе с женой успокоил его. «А ведь и, правда, вся в меня!» — подумал Иван.

2 глава

Общественный транспорт имеет уникальное свойство: когда опаздываешь, то нужный автобус приезжает именно тогда, когда ждать его уже нет сил. Вот и в это раннее утро троллейбус номер восемь не спешил. Дарья уже и ждать перестала, готовясь к поездке с пересадками. Но вот показался на светофоре знакомый красный троллейбус.

По дороге ей уже звонила однокурсница Вера, поинтересоваться, где она.

Выйдя из троллейбуса на остановку у больницы, Даша увидела подругу, ожидающую ее у ворот. Войдя и переодевшись, девушки направились в палаты, паллиативного отделения на третьем этаже.

Само отделение было небольшим: всего четыре палаты в левом крыле хирургического корпуса. Там находились те, кому требовался уход и профессиональная забота персонала.

Идея о том, что в отделение будут ходить студенты – волонтёры, родилась на совете студенческого отряда. Даша и её одногруппники были на первом курсе. Первые посещения прошли с энтузиазмом, но спустя пару месяцев народу поубавилось. В итоге остались Даша и Вера.

Раз в неделю они приезжали в отделение, помогали с уходом за больными, а порой и просто беседовали с ними. Для больного человека и доброе слово было приятно.

Даша вошла в палату, где находились две старушки. В окно ярко светило майское солнце, на ветвях дерева чирикала стайка воробьёв. Из приоткрытого окна веяло весной.

Девушка увидела, как пациентка, лёжа, расчесывала волосы. Это, казалось бы, простое действие давалось ей с трудом. Правая рука лежала без движения, и причесаться приходилось левой.

Даша подошла, поздоровалась и, взяв расчёску, начала причесывать немощную бабушку.

— Ой, деточка спасибо тебе, — тяжело проговорила старушка.

— Была бы дочка, она позаботилась бы обо мне, а так лежу тут доживаю. Хорошо, хоть вы с Верочкой приходите, утешаете нас.

— А у вас нет родных?

— Родные есть, а близких нет. Хотя все закономерно. Моя жизнь здесь — это расплата за мое прошлое.

— Ну что вы на себя наговариваете? Просто так вышло — сказала Даша, заканчивая причесывать Анну Николаевну.

— Нет, все так и есть. Какие тут наговоры. Лет мне было как тебе, только окончила первый курс института, летом отправили в колхоз на сельхоз работы. Там подружилась я с парнем местным, домой приехала, на «солененькое» тянет. С матерью поговорили, точнее она говорила, а я плакала и молчала. Отвела она меня к врачу. В тот день я, молча, согласилась на убийство своего ребёнка. С аборта вернулась, «словно льдом покрытая», словно часть меня умерла. Дня не было, чтобы я не вспоминала этот страшный день.

Как и хотела моя мать, я продолжила учебу, пошла, работать. И вышла замуж за сына её подруги. Признаюсь тебе, я его не любила, но родила ему сына. Дома вроде бы все было, но теплоты между нами так и не случилось. На сына смотрела, как на чужого, мне все говорили, что он красивый, а мне противно было.

Муж чувствовал, что не люб он мне, пить начал. Сильно пил, посуду бил дома и мне попадало. А потом за сердце держался и говорил: «Какая же ты змея подколодная, всю душу, ты мне высушила».

Раз вечером после работы не пришёл муж домой, я так обрадовалась, что вечер тихо пройдёт. А рано утром стук в дверь, открываю, участковый милиционер стоит. Он в дом прошёл и рассказал, что муж, после работы выпивал в компании, за сердце держался, а по дороге домой заснул на лавочке и больше не проснулся.

И понимаешь в чем дело, не почувствовала я жалости к нему, только себя жальче стало.

А после сорока дней, мать моя и свекровь заявили, что ребёнку будет лучше жить у них. А у меня работа и характера нет для воспитания сына.

Осталась я одна. Жила, работала, навещала сына, на мужчин смотреть не могла. Холод и пустота в душе породил во мне обиду на мать, свекровь и на Бога. Так и прожила всю жизнь.

Мать умерла давно, сын в Испанию уехал жить, со мной не общается, говорит, что мы чужие люди. Да оно так и есть. И знаешь, мне последние месяцы, каждую ночь дочка снится, маленькая такая в распашонке в горошек. Вижу что холодно ей, кряхтит, а я согреть её не могу.

Даша молчала, и смотрела на старушку глазами полными слез, держа её жилистую руку.

На откос окна сел воробей и с интересом заглянул в приоткрытое окно.

— У тебя такие мягкие и теплые руки — чувствуется, что ты хорошая девочка.

— Не плачь, все по грехам нашим и знаешь, я поняла самый страшный грех — это молчание. Спасибо тебе Даша, что дала мне возможность высказаться, я, словно исповедовалась. Я всего этого никому не говорила. А теперь легче стало, словно камень свалился с меня.

— Да, жизнь у вас сложная была. Даже сказать нечего.

— Ладно, поговорили и будет. Я дам тебе денег, купи, пожалуйста, в буфете, на первом этаже печенье или что-нибудь вкусненького себе.

— Конечно, я сейчас схожу.

Дарья взяла деньги и вышла из палаты. Лифт был занят и она пошла по лестнице, думая о поворотах судьбы и о том, как может сложиться жизнь, если лишь однажды оступился. Именно в этот момент она поскользнулась на лестнице и чуть не упала. Остановилась, пришла в чувство и продолжила спускаться уже спокойным шагом. На первом этаже в буфете она купила печенье и пошла обратно в палату. По пути встретила Веру, которая помогала с обедом пациенту из соседней палаты и собиралась домой.

— Подожди меня, я сейчас печенье отдам и тоже домой. Я тебе такое расскажу, обалдеешь.

В палате было тихо. Даша подошла к старушке, та лежала на боку и смотрела в окно.

— Анна Николаевна, я принесла печенье, давайте чай вместе попьём, — тихо сказала девушка и поставила пакет на тумбочку.

Бабушка молчала, подойдя вплотную к кровати, Даша взяла её за руку, реакции не последовало. Пульс не прощупывался, дыхания не было. Быстро вышла в коридор и позвала медсестру. Опасения Дарьи подтвердились, пока она ходила за печеньем, пациентка скончалась.

Через некоторое время санитарка с девочками перестелили кровать, убрали с тумбочки и подоконника личные вещи. Палата была готова к приёму нового пациента.

По дороге домой Даша не стала рассказывать подруге эту историю, потому что глаза у неё и так были на мокром месте.

Дома девушку встречал отец. Он был полон решимости сурово поговорить с ней. Но увидев её бледное лицо, остановился, спросил:

— Что с тобой? Ты бледная как полотно?

— Пап, я сегодня видела смерть человека. Можно я пойду, полежу.

—Да... Конечно. Я сделаю тебе горячий чай.

— Спасибо, папа, я тебя очень люблю, — сказала Даша и отдала ему пакет с печеньем.

Когда Иван вошел с чаем в комнату дочери, она спала.

Утром в понедельник Даша проснулась с температурой.

Пришлось брать больничный, и если занятия она смогла посещать через три дня, то в паллиативное отделение попала только через две недели. И уже другие пациенты и другие судьбы смотрели на неё.

3 Глава

Цветущий май уступал свои права жаркому июню, а вместе с тем на смену учебному процессу приближалась сессия.

Дарья, как и любой студент, сессию ждала с трепетом, хотя и была уверена в своих знаниях. Однако сессия — это всегда «но»!

Когда не только знания, но и множество факторов играет роль в итоговой оценке.

В преддверии последнего экзамена летней сессии, Дарья была крайне довольна собой. Она сдала все зачёты, вовремя вышла на сессию и уже сдала почти все экзамены отлично. Оставался один экзамен и впереди такой долгожданный отдых.

Предмет был сложный, но Дарья честно училась весь год, да и с преподавателем подробно разбирали все темы. Ничто не предвещало беды, но за день до экзамена преподаватель - экзаменатор сломала ногу, а её место заняла легенда медицинского университета: бывший декан факультета, бывшая заведующая кафедрой.

Женщина с огромным педагогическим опытом и девизом: «Чем больше мы отчисляем неуспевающих студентов во время учёбы, тем лучше будет для Советского здравоохранения».

На пенсию по возрасту её отправили ещё во времена Брежнева, но как второй профессор она ещё долгое время преподавала, вела научную работу и принимала экзамены. Одно её упоминание даже у докторов предпенсионного возраста вызывало священный трепет.

Узнав о замене преподавателя, среди студентов началось смятение. Фелицата Феодоровна N обладала уникальным даром — на экзамене она просто глядя на студента, вызывала приступ страха, что забывались не только полученные знания, но и собственное имя.

Экзамен был назначен на девять часов. В восемь пятьдесят в коридоре послышались шаги, гул немедленно стих, и в гробовой тишине, стуча своей резной тростью, на невысоких каблуках появилась Фелицата Феодоровна.

Высокая, седая женщина с дворянской осанкой. Как всегда она была одета по последней моде позапрошлого века. Коричневая юбка до пят, кремовая блузка с белоснежным кружевным жабо и лаковые туфли на низком каблуке. Побелевшие волосы были собраны в шишечку и держались благодаря кружевной накидке. Шею украшала огромная брошь с пасторальной сценой неизвестного художника XVIII века, а на груди горел эмалями знак «Отличник здравоохранения СССР», который ей вручал лично Народный Комиссар здравоохранения Николай Александрович Семашко.

Билеты были разложены на столе, и первую пятерку студентов пригласили в аудиторию.

Их провожали как героев первопроходцев на опасное испытание. Наступила тишина, кто-то повторял конспекты, кто-то шептал молитвы. Время тянулось бесконечно. Приоткрылась старинная дубовая дверь и вот он — первый, нет, не герой — неуд! Студенты входят и выходят: пересдачи сыплются, как из рога изобилия, мелькают и тройки. Доходит очередь Даши, страх пронизывает её, голова наполняется дурными мыслями, а ноги — свинцовой тяжестью. Билет достался ей вполне нормальный, она знает, что отвечать. Решение приходит неожиданно — нужно просто записать ответ на бумаге и смотреть в листок, а не на преподавателя. Девушка села на первый ряд и начала писать, пишет она без устали, во всех подробностях. Когда ответ был записан, Даша села напротив преподавателя и не глядя ей в глаза, начала бойко читать ответы.

— Достаточно, — остановила Дашу преподаватель, — Вы хорошо ответили, это твердая пять, но один вопрос, почему вы все читаете с листочка, а на меня и глаз не поднимаете?

Даша подняла глаза, цепкие серые глаза смотрели на неё. Точнее не на неё, а сквозь.

— Я волнуюсь. Но сейчас уже успокоилась и могу твёрдо отвечать на отлично.

— Храбрая девочка! Молодец, давай зачетку.

Выходя из кабинета, Даша не верила своему счастью. Однокурсники смотрели на неё с удивлением, затаив дыхание. Это было чудо, сказка, мистика, сон. Эпитетов можно было подобрать множество, но главное это — пятерка в зачетной книжке.

4 Глава.

Дома за ужином Даша, не умолкая, рассказывала про экзамен, ликуя, показала зачетку.

—Молодец дочка, мы тобой гордимся, — сказала, улыбаясь, мама.

— Я пойду, прилягу, что-то голова опять болит: погода, видимо, и усталость накопилась.

— Мамуля, ты стала часто жаловаться на головные боли, может, сходишь к врачу?

— Да ладно, само пройдёт, — уходя в спальню, сказала она.

Голова болела невыносимо, женщина легла на кровать, не снимая пледа, и найдя удобную позу, прикрыла глаза, постепенно боль стала затихать, Галина задремала.

В сонном забытьи ей снилось, что она идёт по мосточку над рекой и подходит к дому. Дом ей знаком, такой дом был у её бабушки, она ездила к ней летом, когда была школьницей. Она ускорила шаг, но оступилась и упала в тёмную яму. В яме было холодно и темно, лишь тусклый свет мелькал вдали. Она пыталась встать и вылезти, но стенки ямы осыпались, и она вновь падала, а свет становился все ярче. Он уже был рядом и начал жечь ей глаза, Галина закрыла руками лицо, чтобы защитить себя от света и проснулась. В комнате было темно, а из окна в лицо бил уличный фонарь. «Какой противный сон!», — подумала она.

Подойдя к окну, чтобы закрыть шторы, женщина увидела на лавочке мальчика, он сидел неподвижно и смотрел себе под ноги. В нем она узнала Женю, своего ученика, жившего с ней в одном доме.

Евгений учился в 7 «Б», а Галина была классным руководителем и преподавала географию. Он жил с мамой — женщиной широких взглядов и свободных нравов. Родной отец давно покинул их семью, и женина мама успешно находила ему замену. Радуя не только себя, но и бабушек — соседок, давая им пищу для сплетен на лавочке. Галина посмотрела на часы, они показывали четверть одиннадцатого.

Учитель всегда остаётся учителем, поэтому она оделась и спустилась к подъезду. Когда она проходила мимо гостиной, муж и дочь озадаченно посмотрели на свою вроде уже уснувшую маму, но ничего спросить не успели, дверь квартиры уже хлопнула.

—Добрый вечер Женя!

—Ой, здравствуйте Галина Николаевна, — сказал испуганно мальчик.