# Ужин для лорда

Мариан Траум

В ту ночь его привели на смерть. Он не просил пощады. Он даже не дрожал, только смотрел в пустоту, как человек, который уже всё потерял.

## ***

Когда дверь открылась, Стейнар даже не поднял головы. Он сидел в кресле с бокалом красного вина, которое не пил, а просто задумчиво держал, чувствуя тяжесть хрусталя, и слушая, как тикают старые часы где-то в глубине резиденции.

— Господин де Кайрах, — сказал один из зашедших в комнату стражников. — По вашему приказу мы доставили его. Приговорён к смерти на завтрашний рассвет. Вы собирались заняться этим лично.

Стейнар поднял взгляд.

Двое стражников привели мужчину. Руки связаны, щиколотки стянуты верёвкой. Короткий шаг, вынужденная покорность. На нём были только простые штаны и белая рубашка с широкими рукавами. Старые синяки, ссадины. Но черты лица правильные, если не безупречные: высокие скулы, резкая линия челюсти, тёмные волосы, спутанные, падающие на голубые глаза.

И запах.

Стейнар почувствовал его раньше, чем увидел лицо. Кровь. Она была редкой, той самой, которую он не встречал уже давно. Особенной, густой, со специфическим привкусом.

— Оставьте нас, — велел Стейнар.

Стражники выскользнули за дверь, прикрыв её за собой.

В комнате повисла тишина.

Мужчина стоял неподвижно. Он лишь окинул комнату взглядом. Высокие стрельчатые окна были затянуты тяжёлыми бархатными портьерами, сквозь которые не просачивался лунный свет. Свечи в канделябрах горели тускло, и их огонь почти не разгонял тьму, скорее подчёркивал резкие густые тени. Стол из тёмного дерева был завален картами и свитками, словно здесь не жили, а только работали. Книги на полках стояли ровными рядами. Всё казалось дорогим, массивным и старым. Здесь не было тепла. Не было жизни.

И только потом он посмотрел на Стейнара.

Их взгляды встретились.

Осуждённый смотрел широко распахнутыми глазами на вампира и не мог понять, сколько ему лет. На лицо, бледное, как у статуи, с тонкими губами и резкими чертами. На волосы, почти чёрные, с серебряными нитями седины на висках, что спадали на плечи. Смотрел в глаза, тёмные, глубокие, в которых, казалось, не отражалось ничего. Он был красивым. Пугающе красивым. Но такой красотой, которая говорила о смерти, а не о жизни.

Стейнар медленно поставил хрустальный бокал на стол и поднялся с бархата стула. Он обошёл пленника, изучая его так, как изучают необычайно редкий экспонат.

— Ты знаешь, кто я? — спросил Стейнар, останавливаясь перед ним.

— Я знаю, кто вы, — ответил пленник. Голос был низким, без дрожи. — Я знаю, зачем я здесь. И, если честно, я немного разочарован. Думал, вы будете выглядеть иначе.

— Тебе мало связанных рук и смертного приговора?

— Ну, руки это да, напрягает. Но я ожидал хотя бы плаща с капюшоном и театральности. А вы просто сидите с бокалом вина.

— Театральность — удел тех, кому нужно что-то доказывать. Мне не нужно.

— У вас и так получается достаточно жутко, — сказал мужчина. — Вы всегда так смотрите на гостей?

— Ты не гость. Ты ужин.