Алекс Родионов
Левитация

Глава

Алексей, наш Алексей — врач-реаниматолог от Бога и просто классный парень. Мы с Андреем его безмерно уважали: как специалиста, который вытаскивал людей с того света на чистых рефлексах, и как человека со стальным стержнем внутри. Своих детей у него не случилось по молодости, а потом жизнь так закрутила в дежурствах, что вроде и поздно стало. Так он взял двоих из детского дома — мальчика лет пяти и девочку чуть постарше. Такие хорошенькие, глазастые… А шустрые — только отвернешься, они уже люстру разобрали. Но мы были довольные до невозможности и с гордостью смотрели на Алексея. Не каждому дано быть отцом по такому большому счету.

Такой хороший друг, надежный. С ним слов лишних не надо было говорить, воздух сотрясать. Мы все понимали взглядом.

Однажды сидим мы у него на кухне. За окном метель февральская воет, чай остывает. Алексей отставил кружку, посмотрел куда-то сквозь стену и говорит:

— Друзья мои, сил моих больше нет смотреть на эту плачевную статистику в реанимации. Что ни ребенок с отравлением — то русская рулетка. Пока я считаю дозировки в уме, пока старшая сестра шприц набирает дрожащими руками — уходит время. Каждая секунда дорога. Руководству нашему высокому всё до лампочки, им койко-оборот подавай, а не детские жизни.

Мы с Андреем переглянулись. Знали этот взгляд. Сейчас начнется спасение утопающих своими силами.

— Рассказывай, Лех, не стесняйся, — говорю я. — Что сможем, сделаем. Нам всё по фигу, главное — дело сделать. Людей наших вытянуть.

— Тут проблема, там проблема, — начал загибать пальцы Алексей. — Аппаратура дышит на ладан, формулы сложные, голова пухнет. Мне бы компьютер нормальный да программу умную, чтобы вес вбил — а она тебе протокол капельницы выдала. До миллилитра. Чтобы думать некогда было, действовать надо.

— Будет тебе железо, — рубанул рукой Андрей, человек прямой, как шпала. Он был математиком-программистом старой школы. — Алгоритмы твои медицинские переведу на язык машины. За идею работаем. За людей наших.