Андрей Ширяев
Нисхождение: Акт 1

Глава

Нисхождение – Акт первый

16.06.1952 – Первая глава

Италия… Страна, где, казалось, каждый может найти своё место под солнцем. Так я думал — пока не повзрослел.

С детства родители внушали мне: я особенный. Что бы я ни пожелал — всё сбудется. Их слова звучали как заклинание, в которое хотелось верить.

Отец часто брал меня на гонки, проходившие на местном стадионе. С горящими глазами он рассказывал, как сам когда‑то выступал на престижных автомобилях. Я верил ему — ведь в нашей квартире висели портреты, где он, торжествующий, держит кубок и улыбается.

Мать была портной. Она шила на заказ изысканные платья, а иногда подрабатывала починкой обуви. Мы жили скромно, но достойно — пока отец не пристрастился к выпивке.

Каждый вечер он возвращался домой за полночь — пьяный, озлобленный, неуправляемый. Его кулаки находили жертву: то мать, то меня. Слова, которые он выкрикивал в угаре, жгли, как кислота.

Через полгода его не стало. В очередном запое он повздорил с незнакомым мужчиной в баре. В пылу драки тот разбил бутылку о голову отца, а затем вонзил осколок в его шею.

Я не испытал горя. Напротив — в груди расцвела холодная, беспощадная радость. Он ушёл. Наконец‑то.

Сейчас мне 28. Мать давно погибла. Я перебиваюсь случайными заработками на заводе, сводя концы с концами. Денег хватает лишь на жильё и еду. Остальное откладываю — на чёрный день, который, кажется, уже наступил.

Так говорили ли правду мои родители? Говорили ли они правду, когда уверяли, что я смогу добиться всего?

Мой ответ — нет.

Ещё недавно мирная Италия превратилась в кровавое поле битвы. Улицы, некогда пропитанные ароматом кофе и смеха, теперь тонули в тени бандитских разборок.

Всюду — банды. Толпы таких же, как я, отчаявшихся бедняков, готовых рвать друг друга на части ради клочка земли, ради призрачной надежды на свободу. Они сражались, как звери в клетке, не понимая, что клетка — это сама их жажда власти.

Я держался в стороне. Преступный мир манил, но я отказывался протянуть к нему руку. Я просто работал — изо дня в день, из года в год, — пытаясь удержать хрупкий баланс между выживанием и человечностью.

Но судьба не спрашивает. Она толкает. И однажды она толкнула меня в этот кровавый, отвратительный водоворот, откуда нет возврата.

Меня зовут Марко Сартори и это моя история. История о том, как я обрёл свободу — ту, которую нельзя купить, но можно только вырвать зубами.

1:28 PM

— Эй, Марко, давай быстрее! Босс уже на подходе, а у нас грузовик даже не выгружен! — крикнул бригадир, нервно перебирая листы в руках.

— Извини, отвлёкся… — пробормотал я, пытаясь собраться с мыслями.

Это был наш главный по бригаде — мужик в общем‑то добрый, но одержимый идеей выбиться в начальство. Потому и гонял нас без передышки. Впрочем, бригада его ценила: благодаря его рвению мы работали больше — и получали тоже больше.

Он подошёл ближе, вгляделся в моё лицо.

— Да не мне это говори, Марко. Что с тобой? Ты сегодня какой‑то… не такой.

Я

пожал плечами:

— Просто не спал. Всё никак не мог уснуть…

Он молча свистнул двум здоровякам, трудившимся неподалёку, и махнул рукой:

— Парни, подмените его на часок‑другой. А ты, Марко, иди отдохни. — Он протянул мне ключи от своей коморки. — Там хоть прилечь можно.

Мужики без лишних слов встали на моё место. Я хотел было отказаться — чувство вины сжимало горло, — но взгляд бригадира не допускал возражений.

Взяв ключи, я тихо произнёс:

— Спасибо…

И направился в ту самую коморку — единственное место, где можно было хоть на время забыть о грохоте погрузчиков и криках начальства.

3:48 PM

Не так давно мои сны исчезли. Совсем. Я не понимал почему — каждую ночь меня встречала лишь бездонная темнота.

— Хорошо отдохнул?

Голос бригадира вырвал меня из полудрёмы, из последних попыток ухватиться за обрывки сна.

— Да, хоть чуть‑чуть поспал. Спасибо ещё раз… Если бы я остался там дольше, точно рухнул бы.

Бригадир снял каску и аккуратно повесил её на крючок. Движения его были размеренными, почти ритуальными.

— Чаю?

Я кивнул. Он достал из‑под стола пакет с крупнолистовым чаем, ловко зачерпнул горсть и разделил: половину — в чайник, немного — в мою кружку.

— Не думаю,что ты любишь чифир. Сделаю тебе сладкий — чтобы взбодриться.

Аромат крепкого чая мгновенно заполнил тесную коморку, окутав нас тёплым, пряным облаком.

— Как там в цеху? Справились? — спросил я, осторожно отхлебнув напиток.

— Всё в порядке, успели. Не переживай. До конца смены ещё полтора часа — просто отдохни.

Мы разговорились. О чём только не говорили — о пустяках, о жизни, о вещах, которые обычно остаются за кадром. Время текло незаметно, словно густой мёд.

Но когда рабочие начали расходиться по домам, в дверь резко постучали.

— Марко, Антонио! К начальнику, срочно.

Допив остатки чая, я вслед за Антонио направился к кабинету начальника. В голове крутился один вопрос: что сегодня случилось?

Проходя по этажу, я замер. У входа на завод стояли чёрные машины, а рядом — люди в строгих костюмах.

Мафия.

«Люди чести», — так их называли. Но в этой «чести» не было ни грамма правды.

Мы постучали в дверь кабинета. Изнутри раздался незнакомый голос:

— Заходите...

Молодой, властный, с металлическими нотками. Неужели у начальника проблемы с мафией?

Зайдя внутрь, мы увидели несколько мужчин в чёрных костюмах и нашего начальника — он сидел за столом, взгляд его был потухшим.

— Это они? — раздался вопрос.

Я наконец разглядел того, кто говорил за дверью. Парень лет двадцати пяти, но в его глазах горел огонь, способный испепелить всё вокруг.

Начальник молча кивнул. Незваные гости приблизились, внимательно осмотрели нас с ног до головы, затем вернулись на свои места.

— Они подходят, — произнёс молодой человек.

Видимо, он здесь главный.

— Подходят для чего? — вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать.

Правильно ли я поступил?

Парень шагнул ко мне, впившись взглядом:

— Так ты говоришь? Какая разница, для чего? Этот придурок влез в долги, должен нашей семье кучу денег. Так какого хрена твои люди такие непослушные? — Он резко повернулся к начальнику, который побледнел, словно полотно.

— Марко, не создавай проблем, — шепнул Антонио, толкнув меня плечом.

Но я молчал, не отводя взгляда от наглого парня.

Когда он снова повернулся ко мне, я подлил масла в огонь:

— Ты кто такой? Пришёл сюда, вырядился королём, а с виду — портовая шлюха.

Он рассмеялся:

— Ты явно не понимаешь, во что впутываешься.

— Так ты сам велел привести нас сюда, — ответил я с ухмылкой.

Первое, что я почувствовал, — кулак, врезавшийся в челюсть. Боль была знакомой, почти родной.

Удар оказался неплохим, но слабым. Этот парень явно не привык драться — предпочитает оружие.

Когда он бросился на меня снова, я легко увернулся. Он по инерции впечатался в стену. Остальные мужчины в костюмах сдержанно усмехнулись.

Но, как я и ожидал, он достал пистолет. Ствол уставился мне в лицо. Его палец дрожал на спусковом крючке — он не решался выстрелить.

— Лука, прекрати!!! — раздался грубый голос от двери. — Езжай к отцу, сейчас же!

— Но он оскорбил меня, оскорбил нашу семью! — возразил Лука, не опуская оружие.

— Мне всё равно. Отец и так сегодня зол.

Лука скрипнул зубами, убрал пистолет и, поднявшись с пола, бросил на меня испепеляющий взгляд. Затем вышел.

— Прошу прощения, он вам сильно помешал? — спросил седовласый мужчина, приближаясь ко мне.

— Нет, мы просто поговорили по душам, — ответил я, отряхивая руки.

— Раз так, значит, всё отлично. Вижу, вы сильны духом, — улыбнулся он.

— Просто не люблю, когда мной пользуются.

— Что ж, это похвально. Не поможете мне на секунду? — Он протянул трость.

Взяв её в руки, я почувствовал: она тяжелее обычной.

— Если захотите сменить работу, приходите в этот бар вечером. Там вы найдёте меня, а я, в свою очередь, разожгу в вас огонь, — сказал он, вручая мне визитку с адресом и названием заведения.

Я взял карточку:

— Я подумаю...

— Не торопитесь с решением, — мягко ответил он.

Развернувшись, он вышел. За ним последовали все люди в чёрных костюмах.

— Марко, только между нами… Ты уже испортил всё, что я выстраивал четыре года. Никто — ни единая душа — не должен узнать об этом, — процедил начальник, и в его голосе звенела плохо скрытая угроза.

Он обращался только ко мне. Значит, Антонио всё знал. И молчал.

Я медленно повернулся к нему:

— Так ты тоже был в курсе?

Антонио опустил взгляд, сжал кулаки, потом прикрыл лицо ладонями:

— Да… Прости. Это была моя идея — сделать тебя третьим, кто знает. Но не так… Не вот так.

Внутри что‑то оборвалось.

— Значит, вся твоя доброта — лишь способ манипулировать мной? — Я смотрел ему в глаза, не отводя взгляда. — Ты играл со мной, как с пешкой.

Антонио вздрогнул, но не нашёл, что ответить.

— А ты… — Я перевёл взгляд на начальника. — Ты даже не имеешь права называть себя шефом.

Он попытался взять меня на испуг:

— Я твой начальник! Какого чёрта ты разговариваешь со мной в таком тоне?!

Я усмехнулся. Горько, безжалостно.

— Ты не начальник. Ты — шестёрка. Трясёшься за своё место, боишься сделать шаг в сторону. Сидел на своём стуле и боялся даже дышать без разрешения. А теперь вдруг решил, что можешь мной командовать?

Я достал из кармана визитку, которую дал седой старик. Бумага казалась тяжелее свинца.

— Всё кончено. Я увольняюсь.

Резко развернувшись, я шагнул к двери. Ручка холодом обожгла ладонь.

— Марко, ты не понимаешь, во что влезаешь! — крикнул начальник мне в спину.

Я не обернулся.

Захлопнув за собой дверь, я сжал визитку в кулаке.

Пора менять правила игры.