# Камень со дна

Татьяна Белова

Всё просто, он должен спуститься в глубокое ущелье по отвесной скале. Голый, без еды и воды, взять камень со дна и вернуться. Так повелели боги. Люди же повелели - вернёшься с пустыми руками, принесём богам в жертву твои глаза и никогда больше не видеть тебе солнечного света.

## Глава

Ветер Дзуи Каи, вестник плакальщиц, спал, как день спит ночью, а ночь днём. В тишине долины трещали поленья в костре и красным полыхали раскаленные камни очага. Искры улетали в черную гладь небес, тяжёлую, как шкура куорри, и бездонную, как маанская впадина.

Я тоже должен был спать, набираться сил перед спуском, но жар ожидания прожигал мне грудь и сотрясал сердце, как гигант Каилма сотрясает землю в сезон дождей. Остальные, выбранные для посвящения, спали, как и полагается, положив под голову камень. Духи благоволят тем, кто чтит традиции.

Утром, с первыми проблесками Каирулах, красного лика богини солнца, мы пятеро начнем спускаться в пустоту впадины Судзи. Той единственной, которая, как мы знали, имеет дно. Суть испытания проста — достать до дна, взять камень и вернуться. Каждый, перешагивающий порог истиннолуния, должен перешагнуть и порог смерти. Посмотреть ей в глаза и увидеть свое отражение. А ещё принести священный камень для алтаря Судзи — бога подземного мира.

Я бросил взгляд туда, где над долиной высилась божественная пирамида. Говорят, если подняться на самый ее пик, можно коснуться подола Каирулах. Я был не из тех, кто ниже колен опускает голову, но я чтил предков и их заветы, потому и был сейчас здесь, на самом краю. Мне хотелось испытать себя, проверить, тверда ли моя плоть, выдержит ли она глубину Судзи, не треснут ли мои кости, смогу ли я дышать одним воздухом с богами, которые ждут меня в сердце земли. А ещё я боялся, а значит был должен бросить вызов своему страху и победить его. Плакальщицы говорят — страх это путь в мир духов, кто боится, тот теряет плоть. А всё, лишенное плоти, теряет связь с миром живых.

Чернота ночи окрасилась в цвет крови, разливалось утро. Лик богини восходил со стороны божественной пирамиды, и я видел её огромную тень, лежащую на песке. То было место для отверженных, не встречающих солнца. Шрамы на их руках и лицах были отражением моего будущего, если страх победит, если я не справлюсь и не найду дна, или не принесу камень. Если вернусь с пустыми руками, то до конца моего дыхания существовать мне в яме на теневой стороне. Мои глаза заберут и отдадут Наидзи, богу тьмы, чтобы он видел, я же навсегда останусь жить на ощупь в его темноте.

Вместе с первым взглядом Каирулах с вершин херемов потекли реки тумана. То был хороший знак, нас провожали духи предков. Мы встали на краю впадины, между нами было ровно по десять шагов. Обнаженные, с пустыми руками и горящими от предвкушения сердцами, мы одновременно шагнули к обрыву и один за другим стали нырять в утренний туман.

Это не было соревнование. Мы не сравнивали узоры на коже, не хвастались своей силой и ловкостью, спускаясь, мы оставались наедине с собой. Только Судзи мог бы заглянуть в наши души и увидеть, глубок ли страх и одолеем ли мы его.