Ева Готта
Рассвет над болотом иллюзий

Пролог

ПАУТИНА В ТУМАННОЙ ЦИТАДЕЛИ

Осенью в Выжженных песках Змеиного дола туман никогда не был просто туманом. Он шевелился, дышал и обладал памятью, укрывая своими серыми крыльями древние замки, грехи и тайны, от которых стыла кровь.

Оливия Колдватер умела ткать ложь так же изящно, как ядовитый паук ткёт свою предрассветную сеть — бесшумно, вязко и всегда в кромешной темноте. На нижних, болотистых этажах Клана Чешуйчатого Омута, к которому она принадлежала, её считали непревзойденным мастером ментального морока.

Смоляной шелк её черных волос, обрамлявших бледное лицо, казался сотканным из самих теней Омута — в его густой глубине тонули любые отсветы факелов. Взгляд её ярких, колдовских глаз цвета стоячей болотной воды завораживал; в них никогда не отражалось солнце, лишь тлел едва заметный, гипнотический огонек обмана. Чуть изогнутые брови-стрелы и едва заметная, мягкая полуулыбка на губах создавали иллюзию искренности, завлекая жертв в ловушку. Её истинной стихией были чужие измены, подслушанные шепотки и душные интриги, которыми она питалась, словно пожирательница душ.

Те, кто видел Оливию на светских приемах в столице, принимали её за изнеженную, пленяющую женственной грацией - из тех избалованных девиц, что вечно жаждут быть в центре внимания. Она приковывала к себе взгляды мужчин и сплетниц театральными, эксцентричными жестами, криками наигранного восторга и оглушительным, раскатистым смехом, который эхом разносился по бальному залу. Её манеры казались вызывающими, а яркие глаза манили к себе, словно неоновый цветок — ночную мошкару.

Но Элиана давно научилась видеть мир сквозь иллюзии. Её редкий, запретный дар Внутреннего Света безошибочно распознавал гниль под любыми благородными фасадами.