# Граф Потерянный

Кристина Семкина

А что, если однажды ночью, когда весь мир уснёт, кто-то решит изменить вашу судьбу?

Говорят, у каждого человека есть ангел-хранитель. Но, может быть, люди придумали это сами, чтобы жилось спокойнее?

Граф — кот, который однажды потерял всё: дом, хозяев и надежду. Казалось бы, впереди пустота. Но именно тогда Граф узнаёт, что существует другая сторона жизни. Та, о которой люди даже не догадываются. Там тоже есть свои правила, свои секреты. И почему-то именно Графу предстоит их узнать.

В его жизнь входит таинственная незнакомка и предлагает ему странное поручение, от которого он не может отказаться. С этого момента привычный мир Графа меняется. В нём появляются тайны, удивительные встречи и чудеса.

И, возможно, Графу ещё предстоит понять, что потеря — это не всегда конец. Иногда именно с неё начинается самая удивительная история.

«Граф Потерянный» — уютная, добрая, смешная и немного грустная сказка о любви, верности, чудесах и невидимой нити, которая соединяет нас всех.

## Глава 1

Над дачным посёлком стояла глубокая ночная тишина. Такая тишина бывает, как правило, в начале июня, когда уставшие от долгой зимы мичуринцы спят, насладившись за день лесным воздухом, а на небе царствует луна, похожая на старую серебряную монету. Светлый кот с тёмными подпалинами ловко проскочил через кусты малины и рванул к большому деревянному дому. В траве мелькнул дерзкий, почти оскорбительный мышиный хвост. Прыжок. Ещё один. Но мышь, будучи существом мелким и безответственным, внезапно сделала крутой вираж и исчезла в узкой вентиляционной трубе старого фундамента. Кот остановился. Несколько секунд он смотрел в темноту трубы с трагическим выражением артиста провинциальных театров, затем медленно сел и покачал головой.

— Вот же невезуха..., — сокрушённо подумал он. — Уже вторая уходит.

Следует заметить, что голодным кот не был. Напротив — за день сердобольные дачники успели накормить его до состояния некоторой философской сытости: ему перепало и молоко, и кусок курицы, и даже сосиска сомнительного происхождения, которую он, впрочем, съел исключительно из уважения к возрасту одной пожилой женщины. Но ночная охота — это святое.

Кот уверенно зашагал через аккуратно подстриженный участок к склону, за которым журчала небольшая речушка. Дом стоял пустой: судя по запахам, хозяева не появлялись здесь уже несколько дней. Подойдя к развесистой вишне, посаженной у самого откоса, кот внезапно остановился.

На круглой клумбе среди маргариток сидела кошка. Лунный свет странно ложился на её короткую серую шерсть, и казалось — вокруг неё дрожит тонкое серебристое сияние. Кот замер. За свои пять лет он повидал многое, но такого не видел никогда. Кошка, судя по всему, сидела здесь уже давно и внимательно наблюдала за его бесславной охотой.

— Что, никак? — с сочувствием спросила она.

— Никак, — автоматически ответил кот, продолжая напряжённо соображать, не снится ли ему это.

Кошка мягко кивнула.

— Ничего. Может, со следующей удастся.

— Может..., — пробормотал он. — Я извиняюсь, а ты кто? Что-то я тебя тут раньше не встречал.

Кошка кокетливо моргнула.

— Я — София. Для своих — Сафи. А ты? — Меня зовут Граф. Но с некоторых пор мне дали фамилию Потерянный. Тут он помолчал и осторожно добавил: — Слушай, а почему ты такая другая? Кошка устало вздохнула. — Ну, я же, понимаешь... только не нервничай... я не живу. Кот ошарашенно сел на хвост и нервно принялся грызть лапу. — Я прожила с хозяевами этой дачи двадцать два года, — спокойно продолжала София. — В прошлом июне меня призвали. Тело похоронили здесь, под вишней, но ещё год я должна была оставаться рядом со своими.

— Зачем? — шёпотом спросил кот.

— Ты что, законов не знаешь? — удивилась она. — Ах да… откуда тебе.

Она встала, потянулась и медленно прошлась по клумбе, но и маргаритки даже не шелохнулись.

— Пока живёшь — охраняешь покой хозяев, улаживаешь конфликты, забираешь дурные мысли, отводишь беду. Люди ведь существа нервные — им без нас нельзя.

— Это точно, — подтвердил кот.

— А когда призывают — уходишь. Но ещё год обязан сопровождать своих людей: следить, чтобы сны были хорошие, чтобы тоска их совсем не съела, чтобы дурная энергия не липла.

— А потом?

София посмотрела куда-то вверх.

— Потом — временный город за радугой. Там ждёшь, пока хозяева на Земле, а дальше уже вместе уходите.

Кот долго молчал. У речки заквакала лягушка, будто знала о загробной жизни больше остальных.

— А почему ты грустная? Тебя что-то беспокоит? — наконец спросил Граф.

София печально посмотрела на луну.

— Хозяйка моя — Наташа Аверина — уж очень беспокойная женщина. Всё время в какие-то истории попадает. Пару лет назад в Грецию поехала — землетрясение, потом к подруге — наводнение. На работе вечные неприятности. Да и вообще… слишком много вокруг неё крутится нетипичного.

— Бывает, — понимающе сказал кот.

— Волнуюсь я за неё. Как она без меня будет? Придётся, видимо, и после срока сюда наведываться, а это, между прочим, не рекомендуется — только в исключительных случаях.

— А как же другие люди — у кого кошек нет?

София усмехнулась.

— Так и живут — с базовым сопровождением.

— Это как? — кот прижал уши.

— Ну, ангел-хранитель.

— А это ещё кто?

— Вот, в частности, бабушка её. После смены локации сама вызвалась. Многие так делают. Только Наталья у нас — женщина сложная. Старушка уже, наверное, всю небесную канцелярию измучила отчётами.

Кот невольно представил себе огромный заоблачный кабинет, где уставшие ангелы перебирают папки, а какая-нибудь суровая заведующая в очках кричит:

— Аверина опять полезла в приключения! Срочно усиливайте охрану!

София между тем пристально посмотрела на собеседника.

— Ну что мы всё обо мне… Ты лучше расскажи: что с тобой не так? Почему ты — Граф Потерянный?

— Да, грустная эта история, — кот потупился и принялся машинально ковырять лапой землю. — В общем, жутко сглупил я. Дал маху, другими словами.

Он тяжело вздохнул. Из-за речки тянуло сыростью и цветущей черёмухой. Где-то очень далеко лениво, без особого энтузиазма лаяла собака. София молчала и в ожидании глядела на Графа.

— Мои хозяева собрались переехать в Питер, — продолжал он. — Но у меня тогда апрельский гон был, и я, честно говоря, вообще плохо понимал происходящее. Они там коробки собирают, разговаривают, хозяйка плачет периодически, хозяин всё время повторяет: «Танечка, ну мы же не навсегда квартиру снимаем…» А я в это время исключительно о Мусе думал. —Тут кот нервно почесал за ухом и покосился на Софию, но та сохраняла выражение вежливого спокойствия.

— Ну и вот… Приехали мы на дачу, а тут она. Происходило это всё километрах в десяти отсюда, — пояснил кот.

Он сделал паузу и продолжил уже мрачнее:

— Короче говоря, крышу мне снесло капитально. Мы с Мусёной как начали куролесить! Я тогда вообще себя кем-то вроде тигра считал. Ну и в какой-то момент мои собрались домой уезжать. Ходят по участку, меня ищут. Хозяйка зовёт: «Гра-а-аф!» А я в кустах сижу и думаю: «Чего это я, вольный кот, с ними поеду? Поживу на природе, потом заберут».

Внезапно со стороны соседнего участка донёсся грохот ведра и раздражённый человеческий голос:

— Я тебе говорил, не ставь квас возле крыльца!

— А я тебе говорила, нечего так напиваться!

— Да я ж только пригубил!

— Ага! А пол-литра испарились?!

После чего наступила тяжёлая супружеская тишина.

София даже ухом не повела.

— Продолжай, — скомандовала она.

— Ну вот. Они меня поискали, не нашли. А им на следующий день надо было в городе дела улаживать — переезд всё-таки. Вот и уехали.

Граф совсем пригорюнился.

— Потом несколько раз приезжали. Я им иногда показывался издалека, но близко не подходил, всё думал — успеется. Сегодня не выйду — завтра выйду. А потом как-то раз вместе с ними приехали покупатели дачи. — Он судорожно сглотнул. — Я тогда под баней лежал, отсыпался. Слышу — чужие запахи, разговоры. Один мужик говорит: «Место хорошее, живописное». А я ещё подумал: «Ну и прекрасно. Люди приехали — хозяевам не до меня». Идиот.

Последнее слово он прошипел с неожиданной яростью.

— В общем, участок купили, а мои в Питер жить улетели.

Над клумбой повисло молчание, только листья вишни тихо шелестели под ветром.

— Мне потом местные коты рассказывали..., — глухо продолжал Граф. — Искали там меня долго. Хозяйка плакала, до ночи по дачному городку ходила, звала. А я…

Он запнулся.

— А я с Мусёной в это время отжигал. Даже не слышал ничего.

София медленно опустила взгляд.

— Вот и всё, — тихо сказал кот. — Остался я на дачах. Только хозяева Муськи на меня зло имеют, говорят, я их кошку с толку сбил. Других против меня настраивать начали — пришлось уйти подальше.

Он горько усмехнулся.

— И вот я здесь уже недели две. Пока лето — ничего: соседи кормят, сам мышей ловлю. А вот как к зиме дело пойдёт — придётся в деревню перебираться, выживать.

Потом он вдруг поднял глаза на Софию.

И впервые за весь разговор в них мелькнул настоящий страх.

— Хотя, честно говоря, зачем мне теперь такая жизнь?

Ветер качнул ветви вишни. Лунный свет лёг на клумбу серебристым пятном. София внимательно выслушала исповедь кота и осуждающе покачала головой.

— Более глупого рассказа я ещё в своей жизни не слышала, — заявила она с таким видом, будто лично присутствовала при сотворении мира. — Ну да как же у тебя ума-то хватило? И как ты мог со своими так поступить? В общем, осуждаю я тебя. Не прав ты.

Граф окончательно приуныл. Если бы в ту минуту кто-нибудь случайно заглянул на дачный участок, то увидел бы весьма странную картину: на клумбе среди маргариток с выражением прокурора сидела серебристая кошка, а перед ней — здоровенный кот с видом провинившегося гимназиста.

— Я и сам себя осуждаю, — глухо промямлил Граф. — Ну что сделано, то сделано — не повернёшь.

Они помолчали. Внезапно в глазах Софии что-то мелькнуло — очевидно, кошке в голову пришла неожиданная мысль.

— Слушай..., — медленно произнесла она. — А может, присмотришь за моей Натальей?

Граф вопросительно поднял голову.

— Лето только началось, они будут сюда регулярно приезжать. Ты как-нибудь попробуй втесаться к ней в доверие.

Кот даже растерялся.

— Я?!

— Тут больше никого нет, — сухо заметила София.

Она мягко поднялась с клумбы и прошлась между цветами, не касаясь ни одного лепестка.

— Пока Наталья здесь — присматривай за ней на даче, а там, может, и заберёт тебя с собой. Мне бы намного спокойнее было, если бы я знала, что передаю её сопровождающему.

— Задача, которую ты мне ставишь, непростая, — сказал кот. — Нужен ли я им буду?

София неожиданно фыркнула.

— Пессимист! От тебя зависит. Может, сначала похромай немного — подави на жалость. Это обычно помогает.

— Притворяться?

— Не притворяться, а грамотно работать с образом.

Граф немного оживился.

— А если не получится?

— Тогда смотри по обстоятельствам. Главное — присматривай за ними всеми и Наталье побольше внимания уделяй.

Кот медленно кивнул. Над участком пролетел большой ночной мотылёк и с размаху врезался в фонарный столб.

— Вот тоже, — наблюдая за ним, скептически заметила София, — типичный пример отсутствия жизненной стратегии.

— Ладно, София, — сказал Граф после паузы. — Сделаю, что смогу — ты не волнуйся. Лети куда тебе следует, а я уж тут как-нибудь управлюсь.

Кошка внимательно посмотрела на него, и впервые за весь разговор в её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Связь-то с тобой какая-нибудь будет? — осторожно спросил Граф.

— Будет. Через ангела-хранителя сможешь меня вызвать, если сильно понадобится. А может, и напрямую услышу.

Она наклонила голову.

— Но ты меня, пожалуйста, лишний раз не дёргай. Пока обживусь, пока привыкну к новой обстановке, пока заведу знакомства… Сам понимаешь — другой мир всё-таки.

— А там как вообще? — не выдержал Граф.

София загадочно опустила веки.

— Ну... бюрократии поменьше. Но остальное примерно то же.

— И мыши есть?

— Есть — на вольных хлебах.

Граф хотел спросить что-то ещё, но София вдруг стала как будто прозрачнее. Лунный свет проходил теперь сквозь её серебристую шерсть.

— Ну что ж, — тихо сказал кот. — Пошёл я тогда дальше, попытаюсь поохотиться. Спасибо тебе за подде