Budda Larin
Последний поезд

Станция «Купчино» была последней, где горел нормальный свет. Последней, где я помнил себя настоящим. Дальше меня ждал только бесконечный туннель, в котором, по слухам, даже у опытных машинистов начинали дрожать руки, который уходил глубоко в недра земли. Я не собирался ехать вглубь. Я просто ехал уставший после смены, погруженный в мысли о неоплаченных счетах и недавней ссоре с женой. Я стоял на платформе, за сводами станции была уже глубокая ночь. Я ждал последний поезд. Уже многие вагоны уезжали на ночлег и проезжали транзитом, на станции сидели сонные работники, ожидающие конца смены. Немудрено было перепутать и сесть не в тот поезд.

Поезд подошел бесшумно. Двери разъехались с протяжным стоном, и я, поддавшись какому-то гипнотическому порыву, шагнул внутрь. Затем двери старого, обшарпанного состава с лязгом закрылись, и поезд, вместо того чтобы выехать на привычный маршрут, с пугающей скоростью нырнул в темноту ответвления, которого не было на схемах. Ржавый, с облупившейся краской, он выглядел как кусок застывшего времени. Меня не смутил внешний вид вагона, потому что выбирать мне не приходилось, ведь это был последний поезд, после чего метро закрывалось.

В вагоне было невыносимо холодно. Не просто прохладно, а так, будто воздух вымораживали изнутри. Это был абсолютный холод, высасывающий саму суть бытия. Это был не просто мороз. Окна были заклеены черной пленкой, но я видел, как за ними проплывают огни станций. На табличках не было названий. Вместо них - пульсирующие неоновые символы: «Страх», «Забвение», «Пустота». Я посмотрел в окно: вместо привычных бетонных стен мелькали странные, пульсирующие красно-черные структуры.

Над дверью загорелось табло. Вместо названий станций там вспыхнули символы, которые я не мог прочитать, но почему-то отчетливо понял их смысл, будто на подкорке интуитивно знал их: «Станция Страх».

Поезд замедлился. Двери разъехались, и в вагон вошли они. Тени. Высокие, тонкие, словно вырезанные из самой густой тьмы, они не имели лиц - лишь гладкие, матовые поверхности там, где должны были быть глаза и рты. Они двигались бесшумно, скользя по полу, плавно, словно под водой, а потом уселись на соседние сиденья.

Я затаил дыхание. Одна из теней придвинулась ближе ко мне. Я почувствовал, как из груди уходит тепло. Хотелось кричать, но голос застрял в горле, превратившись в лед. Вместе с теплом начали исчезать мысли: я забыл, как зовут жену, забыл вкус утреннего кофе, забыл, почему я вообще был расстроен и куда я еду. Воспоминания вытекали из меня, как вода из сита, перетекая в черную фигуру рядом. Существо, сидевшее рядом, не касалось кожи, но я почувствовал, как из меня начинает вытекать и сама жизнь.

Существо протянуло ко мне свои длинные, дымчатые пальцы. Это было похоже на то, как если бы из тебя вытягивали нити, одну за другой. Сначала ушло тепло рук, потом - воспоминание о первом поцелуе, о запахе летнего дождя, о вкусе утреннего кофе. Я чувствовал, как мое детство, мои ошибки, мои успехи - все это перетекает в безликую тень. Мое сознание становилось прозрачным, как тонкий лед. Я пытался удержаться за мысль о доме, но она ускользала, становясь чужой, невнятной картинкой.