Оливье де Ла Фер
Рыцарь без копья.

Глава 1

Улицы — джунгли.

Солнечный пейзаж. Ромашки, одуванчики, иван-чай и колокольчики выглядели мило, свежо и выразительно. Солнечный пейзаж. Никак не давался Дмитрию Петровичу. Серое небо портило всё светлое настроение картины.

Да. Митя бился с небом, а небо не изволило ему сдаваться. Наш художник мешал краски как мог: то добавлял больше синего, то чуть больше положенного — белого, пытаясь добиться хотя бы эффекта предрассветной дымки. Зелёный! Чуть добавить зелёного — и получится бирюзовый оттенок! Неа. Небо не сдавалось. Оно по-прежнему было серее ноябрьского «Васьки»*1[1]. Даже колокольчики с одуванчиками как будто слегка отравились или просто взгрустнули.

Вообще-то, чтобы правду тебе сказать, мой читатель (а мы почти никогда не врём по мелочам), разумеется, наш Дмитрий не особо был художником — так, малевал иногда, и, конечно, поправляя небо, залез на цветы. Реклама по телевидению прервала выступления приличных людей, которые неприлично громко что-то обсуждали, и наш герой тихо закипал. Он вытерпел многое, но, конечно, на рекламе пива, безалкогольного, вспылил:

— Ерунда! — сказал он матом и швырнул кисть к чёртовой матери на «полку-палитру»2[2]. Решив, что пора взять поллитру, подтянул шорты, скинул берет, ноги — в кроксы, купюру — на карман. Накинул куртку и был таков: вышел вон.

***

— Как дела, Савелий Борсович?

— Привет, сосед! А какие мои дела! Я чёртов Тони Монтана3[3] — меня не берут ихние пули — посмотрите — я всё ещё стою!

— Кто стрелял? Coсa4[4] опять отправил своих головорезов? Он же предупреждал:

«Тони, не пытайся меня наколоть!»

— Нищета, нищета пыталась меня прикончить, ну а теперь послушай! Дима инстинктивно сжал купюру в кармане, впрочем, тут же её отпустил, справедливо полагая, что Сава в приподнятом расположении духа и вряд ли попросит одолжить. Он расслабился и стал слушать соседскую историю:

— Картина маслом, святой отец, не акварелью! Значит, смотри: естественно, эти подлецы, ну ты знаешь, конечно, мне нихрена бабки не возвращают. Ни тот, ни другой, ни третий — это понятно. Так теперь ещё эти зелёные крахоборы заблокировали мне все карты, все, ёпта, в холодосе — шаром покати, чай закончился. Тучи сгустились. Не видать «луча света в тёмном царстве»5[5]. Выхожу с работы, 1 сигарета, «подорожник»6[6] пустой. Напеваю: Джин, Джин, Джин — ну где же, Джин7[7]. Это про волшебника, не про алкоголь можжевеловый, сам знаешь, что давно не пью. Ладно, смотри дальше.

Иду пешком от Кантемировской8[8]. Вспоминаю — есть карта, которую крахоборы не спалили, там 92 рубля. На кармане 14 мелочью. Нужны сигареты и чай. Вспоминаю табачку, где за 90 можно купить противные сиги. Это здесь уже почти, у нас, на Коменде9[9]. Прошу оплатить часть налом, часть картой — получается, у меня на карте остаётся 16 рублёв. До этого зашёл в магаз — я продуман, проверил: есть какой-то поганый листовой чай — 15 рублей.

«История затянулась», — справедливо подумал Дмитрий, достал телефон, делая вид, что ему пришло какое-то оповещение, посмотрел на время. Не удержавшись, сказал:

— Так, Сава, а зачем тебе сиги за 90 и чай за 15? Одно вполне заменяет другое: выпотрошенную сигарету ты мог бы залить кипятком — чай. Махорку пятнадцатирублёвую завернёшь в бумажку — сигарета.

— Да погоди ты! Короче, купил сиги — выхожу, нахожу рубь на дороге. Думаю: «О, к чему?» Взял. Возвращаюсь за чаем, беру, на кассе стою — вижу: полтинник валяется на полу! Ну, роняю, конечно, рубль, как бы случайно, поднимаю полтос и рубль! Так-то неудобно было бы. В общем, как ты понял, у меня есть сиги, чай и бабки! Вот так-то!

Самодовольно присвистнув, протягивает руку соседу, левой прихлопывает его по плечу, как бы

говоря: «Учись, пока я жив!», а вслух произносит:

— Хорошего вечера, Дима! «Улицы — джунгли, я — Маугли. Настригли бабла — и сваливаем»10[10].

И Сава устремился к своей парадной походкой довольного Джерри Мауса11[11], чуть прикрыв веки, откинув голову слегка назад и выкидывая лапы вперед при каждом шаге.

Дмитрий же побрёл в алкомаркет. По дороге он размышлял: «Ну как же, вот ни копья у рыцаря нет, допустим, в холодосе мышь повесилась, чай закончился даже, но перво-наперво он покупает сигареты. Ну, конечно, это зависимость. Как он, Савелий, сам-то не понимает таких очевидных вещей».

Тут Дима машинально глянул на часы — 10 минут до закрытия. Ускорив шаг, наш герой поспешил по улице, надеясь еще успеть превратить её, — улицу, — в джунгли, а себя — в Маугли. Серое небо — в голубое, печальные одуванчики — в солнечный пейзаж.

Примечания

1

Васька — распространенное разговорное название района расположенного на Васильевском острове и в Санкт-Петербурге и одноименной станции метро.

Вернуться

2

Полка-палитра специальная выдвижная или стационарная деревянная полка внутри этюдника (ящика художника), которая одновременно используется как рабочая поверхность для смешивания масляных красок.

Вернуться

3

Антонио Монтана — главный герой культового криминального фильма Лицо со шрамом (1983) в исполнении Аль Пачино

Вернуться

4

Алехандро Соса — могущественный боливийский наркобарон, главный антагонист

фильма Лицо со шрамом.

Вернуться

5

Луч света в тёмном царстве — знаменитая фраза из одноимённой статьи критика Н. А. Добролюбова, посвящённой драме А. Н. Островского Гроза.

Вернуться

6

Подорожник — название единой карты оплаты проезда в общественном транспорте Санкт-Петербурга.

Вернуться

7

Имеется в виду трек группы «Дискотека Авария» — «К.У.К.Л.А.» (2013), в рефрене которого повторяются слова «Джин, джин, джин — где же джин?».

Вернуться

8

Кантемировская — крупная улица в Выборгском и Приморском районах Санкт-Петербурга.

Вернуться

9

Коменда — распространенное разговорное название Комендантской площади и района вокруг станции метро Комендантский проспект в Санкт-Петербурге.

Вернуться

10

Цитата из трека российского хип-хоп исполнителя Yung Trappa (Владислава

Ширяева).

Вернуться

11

Джерри Маус — знаменитый мышонок, персонаж популярного американского

мультсериала Том и Джерри, известный своей горделивой и забавной походкой в некоторых сериях.

Вернуться